Вечная мерзлота

Если бы моя первая жена Тоня не погибла, ни Васьки, ни Петьки, ни Руськи не было бы... а они есть. Как это все? - Он замолчал надолго. - Жизнь не разгадаешь, наше дело - терпеть и стараться... живых беречь, Ася.

Все печальные бабы выглядят красиво

Ничего, все у нас ещё будет! Бог-не фраер!

Большинство глупых людей любит быть властью.

Иногда очень переживаешь за смерть, которую можно было остановить.

Старик умер через два дня. По санкарте ему было тридцать шесть лет.

- Я "Тёму и жучку" дочитал.

- Сам?

- Сам и с бабой.

- Ты плакал?

- Нет, я знал, что он её спасет, - он слез с табурета.

- Знал?

- Конечно. Человек должен спасать друга.

Ася перестала чистить  и с  интересом посмотрела на сына.

- Тот, кто бросил Жучку в колодец... баба говорит, он скотина.

- Ну да, - согласилась Ася.

- Нет, сначала он был просто человек. Вот когда бросил Жучку, стал скотиной...

Только с их точки зрения он злодей, а ему надо было управлять огромной страной! Необразованной, никогда не знавшей, что такое самодисциплина! Что такое ответственность за себя, за свое поведение! Я очень об этом думал! Страной, завистливой к чужому богатству, ленивой, живущей в грязи и впроголодь, совсем не знающей высокой культуры! Как можно было ей управлять? Только страхом! Веками барин управлял розгами, и другого ничего русский мужик не знал и не хотел понимать!

– Жизнь во мне кончается, вот что. Раньше я ее чувствовал, во все стороны расплескивал, а теперь… может, и совсем уже кончилась? Такое может быть?

Начальник санотдела Строительства-503 майор Синепупов – знающие люди говорили, что воровал он вагонами и баржами, – ценил Горчакова как проверяющего. Горчаков никогда не имел своей выгоды, но главное – очень правильно понимал тонкое устройство лагерной жизни. Не лез в мелочи и точно знал, сколько и где туфты допустимо и как она должна выглядеть.

Совсем недавно тут жил крепкий, умелый и свободный народ – оленей держали, добывали рыбу, морского зверя, песца. Жизнь была трудная, но понятная и честная. Если Вася-эвенк обещал забрать тебя через месяц на каком-то притоке Пясины, то можно было не сомневаться: Вася или кто-то из его родственников обязательно там ждал. У поселков, у людей были лица. Совесть и чувство собственного достоинства были не пустыми словами.

Лицо Горчакова всегда бывало спокойно. Его можно было бы назвать и волевым, но выражало оно совсем немного: за долгие годы бездумного подчинения его лицо научилось не участвовать в происходящем.
Это было довольно обычное лицо старого лагерника. (47 лет)

Невежество и грубая сила взяли верх над человеческим достоинством, над высокими устремлениями к знаниям и свободе! Вот что произошло после революции!

"​​Если бы люди думали друг о друге хотя бы маленько, всё было бы по-другому"

- Он примитивный, но не настолько, чтобы этого не понимать, поэтому никому не может этого простить...

• Чего простить? - не понял Горчаков.
• Собственного невежества и слабоумия! Поэтому он везде лезет учить! Композиторов - писать музыку, писателей - писать их буквы, а врачей - лечить! Да, еще военных воевать!

Ему, как обыкновенному бытовику, дали четыре года. Сан Саныч не знал, радоваться или горевать. То есть он рад был, конечно, что легко отделался, как может быть рад осужденный, ни в чем не виноватый человек.

- А зачем им нужно, чтобы я этот протокол подписал? Сами бы поставили мою подпись! Вы же говорите, что и суд такой же?

• Не знаю, может, на людей хотят быть похожими... - усмехнулся горько Михаил.

- Я вам скажу, почему вы отказываетесь. Вы враг нашего большого дела! И хлеб народный зря едите! Вы настоящий враг, зэка Горчаков, странно, что вас не расстреляли в тридцать седьмом. Мягкость проявили. Дали возможность перековаться.
= Или пулю пожалели... трудные времена были, гражданин начальник, не на всех хватало! - в голосе Горчакова появились твердые, издевательские нотки. Он уже не опускал взгляд.