Цитаты из книги The Truly Complete Collection

Но что толку теперь жалеть о них! Я столько испытал в жизни, что научился не плакать по убежавшему молоку

A devil with merely local powers like a parish vestry would be too inconceivable a thing.

If my own servant could not believe my innocence, how could I hope to make it good before twelve foolish tradesmen in a jury-box?

In an experience of women which extends over many nations and three separate continents, I have never looked upon a face which gave a clearer promise of a refined and sensitive nature.

не стоит плакать по убежавшему молоку....

Time is measured by impressions.

Мне кажется, что из вас мог бы выйти неплохой негодяй.

Высшая мудрость - в примирении с действительностью.

Иногда я думаю, что только по своему чудовищному самомнению человечество воображает, будто мироздание - всего лишь подмостки, воздвигнутые для его спеси.

"Истинное величие начинается с понимания собственного ничтожества." (И. Гете)

Можно еще многое сделать, ведь перед нами почетная задача - здесь прекрасная дама, за которую надо отдать жизнь. Есть разные пути к смерти, но этот самый достойный.

Женщине ни запрети, она все равно сделает по-своему.

Обычно сочиняешь себе временную гипотезу и выжидаешь, пока полное знание положения вещей не разобьет ее вдребезги.

Не так уж трудно построить серию выводов, в которой каждый последующий простейшим образом вытекает из предыдущего. Если после этого удалить все средние звенья и сообщить слушателю только первое звено и последнее, они произведут ошеломляющее, хотя и ложное впечатление.

Теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы подогнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами.

Ни в коем случае нельзя строить теории, пока у вас на руках нет всех фактов. Иначе можно потерять объективность.

Искусство делать выводы и анализировать, как и все другие искусства, постигается долгим и прилежным трудом, но жизнь слишком коротка, и поэтому ни один смертный не может достичь полного совершенства в этой области.

Это была большая, скудно обставленная комната на первом этаже, такая же мрачная, как и весь дом, но если в течение целого года единственным ложем человеку служила южноафриканская степь, мистер Холмс, он перестает быть чересчур разборчивым в отношении ночлега.

Перемена занятия - лучший отдых.

Когда врач совершает преступления, он опаснее всех прочих преступников.