Ранее известная как Америка

Разлом Сан-Андре́ас (англ. San Andreas Fault) — трансформный разлом между тихоокеанской и североамериканской плитами длиной 1276 км, проходящий вдоль побережья по территории штата Калифорния (США), большей частью по суше. Образовался после исчезновения плиты Фараллон. Параллельно разлому Сан-Андреас проходят разломы Сан-Габриель и Сан-Хасинто, тоже правосторонние. С разломом связаны землетрясения, достигающие магнитуды 9 и вызывающие поверхностные смещения до 7 м. Наиболее известными являются землетрясение в Сан-Франциско (1906) и землетрясение Лома-Приета (1989).

– Много лет назад, когда Рафикова училась в МТИ, она пожертвовала образец своей мозговой ткани для неврологического исследования мозга под руководством одного перспективного аспиранта. Он проверял теорию о том, что можно пересаживать мозговую ткань между людьми или даже между особями разных видов.
– Альберт Коуэлл, – сказал я.
Президент Бернхем кивнул.
– Коуэлл клонировал предоставленную ему мозговую ткань для использования в сотнях экспериментов в течение последующего десятилетия. Большинство из них потерпели неудачу, но в один прекрасный момент полдюжины видов животных cмогли похвастаться тем, что обладали небольшой частицей мозга гениальной Яны Рафиковой. Потрясающе, не правда ли? Только представь себе крысу-мусорщика с неврологическим арсеналом и самосознанием высшего примата.
Он в точности описывал агентов Кадровой службы, но я не стал этого говорить.

Глаза козла светились в лучах рассвета.
– Я родился в исследовательских лабораториях военной базы «Лагуна-Хонда» благодаря команде биологов Альберта Коуэлла…
– Альберта Коуэлла? – Я перебил его. – Того самого Альберта Коуэлла?
– Нет. Другого Альберта Коуэлла, из Сан-Франциско, с целой армией неврологов под началом, – огрызнулся козел. Я не мог избавиться от мысли, что он был довольно обидчив для существа, которое регулярно пердело от синтетики. – Их целью было найти способ проводить трансплантацию мозга между людьми. Они полагали, что человеческое тело может стать оболочкой, а мозг можно перенести в новое тело, как только старое начнет дряхлеть. – Он снова пожал плечами. – Они начали с испытаний на животных. На крысах. Затем на козах. Они бы перешли к приматам, но вскоре начались отделения штатов… да и сам президент Бернхем умер. И Уитни Хеллер тоже. Расплющило мусоровозом в Сан-Франциско, в двух милях от лаборатории, где я был зачат.
Я знал, что президент Бернхем и Хеллер погибли во время беспорядков, но не знал, где и как.
– Ты хочешь сказать, что у тебя человеческий мозг?
– Нет, слава Богу. – Голос козла прибавил в громкости. – Они поместили мозг в тело моего отца, и это его погубило. Он не мог даже смотреть на своих детей. Он не мог прикоснуться к матери своих детей. – Он отвернулся, и я притворился, что не замечаю, как он ткнулся носом в подушку, чтобы вытереть влагу с ноздрей. – Ты знаешь, как тяжело иметь такого отца? Отца, который тебя стыдится, страшится самого твоего вида?
– Я вообще не знаю, каково это – иметь отца, – ответил я.
– Тебе повезло. Они совсем не такие, как о них говорят. – Козел оглядел меня с ног до головы, как будто само мое существование доказывало, что отцы – это вообще чушь.

Большинство ученых дали бы человеческой расе от ста пятидесяти до двухсот лет, максимум. Почти все согласились бы: то лучшее, что было в истории человечества, осталось позади. Как однажды сказал ходячий контрацептив Дэн Риджес: «Мы подошли к занятию оральным сексом не с того конца». Трудно было представить себе время, когда люди только начинали двигаться в сторону прогресса, когда кульминация была перспективой не слишком отдаленного будущего. Когда у нас еще было это будущее.
Теперь же мы на какое-то время оказались в липкой, вонючей посткульминационной части человеческой истории, и никто не мог этого отрицать.

Проблема с иностранцами была проста: они разносили болезни. Когда я был ребенком, несколько сотен отчаявшихся захолустников, спасавшихся от насилия на границе с Синопек-ТеМаРекс аффилиэйтед, добрались до Кранчтауна 407. Совет директоров поместил их на Пригорок, и через неделю половина из нас слегла с вирусом C-1, одним из худших когда-либо существовавших супергриппов. Две тысячи крошек умерли менее чем за неделю. Теперь иностранцам требовалось пройти через карантин, даже если они были здесь проездом.