Когда падают горы

Предупрежу сразу читателя, ищущего высокохудожественное произведение: в этой книге его не найти. Разве может писатель, создавший глубокую психологичную повесть «Белый теплоход», написать роман, в котором сюжет надуман и неубедителен, а вместо героев будут заполненные определенными идеями контуры? Может. Если задача была создать «мировоззренческое» произведение. Аннотация в кои-веки не врет, произведение практически публицистическое, идейное и переполненное негативом. Еще и неудачное. Я ничуть не против выражения философских или каких-либо еще идей в художественной форме, но только если автор способен потенциально или реально подать их в виде связной статьи или эссе. Айтматов, пожалуй, не смог бы. Однако выдвинутые идеи вполне очевидны и понятны, если извлекать их по отдельности, а не в виде салата. Я кое-что извлек, и это мне не понравилось. Поэтому я не буду в этот раз писать рецензию с большим количеством отсылок к Мелвиллу, Чапеку, Свифту, Уэллсу, Стругацким и многим другим писателям, которые затрагивали в своих книгах идеи единства и противостояния человечества и природы, связи науки с этикой, а попробую напрямую разобрать каждый из идейных посылов и выразить свое неприятие.

Про природу
О противостоянии человека и природы написано немало. Особенно в последнее время. Что экологические проблемы существуют, является очевидным для всех, кроме самых близоруких «детей природы». Человек стал на Земле доминирующей силой, это в определенных рамках хорошо для человечества, но плохо для окружающей его среды. Более того, человек сам остается частью природы, потому все происходящее «внутри», в социуме тоже непосредственно влияет на равновесие в мире. Проблемы, сопровождающие научный и социальный прогресс, можно и нужно разбирать с разных позиций, в том числе этических. С этим я с Айтматовым согласен, расхождение начинается в вопросе, кто является носителем этики. По-моему, очевидно, что человек. Мораль – изобретение человека, для человека и как мера человека. В природе морали нет, по крайней мере, в столь развитом виде, чтобы она служила ограничителем выше бессознательного. Автор же пытается выдвинуть идею, какой-то всеобщей морали, надчеловеческой, панприродной. В результате происходит смещение идей. У Айтматова киты выбрасываются на берег, не потому, что человек нарушает их среду обитания (возможно, не доказано), а потому что они воспринимают некие «мистические» сигналы от страдающей природы. Человеческие эмбрионы – еще не люди, еще не часть культуры – начинают требовать, чтобы их убили в утробе, и на лбах беременных женщин появляется тавро Кассандры – сияющий знак смерти. Эмбрион опять же мистическим образом предчувствует плохую судьбу, природа пытается убить людей не в силу естественной борьбы за жизнь, а из некой морали «люди плохие». Казалось бы, какая разница, в любом случае посыл «людям пора задуматься». По мне, принципиальная. Человечество должно оценивать свои действия с человеческой точки зрения, в той системе, которую оно выстроило. Если ввести в систему морали мистику и пантеизм, то система бессмысленна. Любая переменная может зависеть от чего угодно, в результате само существование человека перестает быть самодостаточным, нивелируются все достижения цивилизации, люди могут просто оказаться лишним звеном, вырвавшейся из природы опасностью, от которой нужно избавляться. Это оправдание любой катастрофы, способной уничтожить человечество. Более того, это оправдание уничтожения человечества изнутри человечества. Ужасная и глубоко пессимистичная мысль.

Про науку
Наука – один из основных критериев развития цивилизации. В силу своей важности она не может не выполнять мировоззренческие функции. На занятиях по философии обязательно рассказывают, что бывает религиозное мышление, бывает научное. Какое из них в обществе не побеждало бы, роль науки по-прежнему велика. Наука тесным образом связана с этикой. Связь эта очень важна, потому что именно этика оценивает каждое из достижений науки, определяет до каких пределов можно дойти и где стоит остановиться на том или ином этапе развития человечества. Нужно понимать, что восприятие того или иного вопроса с точки зрения науки и точки зрения морали может различаться и даже вступать в конфликт. И это нормально. Потому что наука и этика существуют независимо в обществе (хотя и связаны), и до тех пор, пока не начинают смешивать и подменять одно другим, равновесие поддерживается. Очень опасно, когда развитие науки становится целью, оправдывающей средства. Тогда можно ставить жестокие опыты на людях, уничтожать людей ради важных экспериментов, ломать психику детям. Эту опасность понимают, хотя понимание пришло далеко не сразу. Вот обратная сторона далеко не так очевидна. Иногда этика начинает вмешиваться в науку без надлежащих оснований. Много тогда возникает спорных ситуаций, и порой человечество тормозит само себя в развитии. Например, можно чуть-чуть подредактировать геном эмбриона, чтобы ребенок родился без ужасного наследственного заболевания. С точки зрения морали хорошо или плохо? Ребенок будет здоровым и счастливым – хорошо. Никто от этого не пострадает – хорошо. Ученые искусственно залезли в область, которую большинство людей не способно понять – вот тут начинаются запреты. Непонимание через моральные нормы тормозит науку. Это проблема, но еще не самая страшная. Гораздо хуже, когда какие-то «перекосы» в обществе начинают непосредственно переносить на науку. В романе Айтматова герой производит зачатие детей в пробирках, а потом зиготу переносят в матку заключенной в тюрьме женщины, используя последнюю в качестве инкубатора. Плохо – да, безусловно. Нельзя нормально жить в системе государства, которое использует женщин таким образом, воспитывает детей "в системе" без родителей. Плоха ли технология слияния гамет в пробирке – нет, не плоха. Это просто технология, которую нет оснований рассматривать в рамках «добро-зло». Айтматов так не считает. Для него зло лежит в самом основании науки. Он пытается морально оценить не только ученого, который поступает не этично. Автор делает вывод, раз наука послужила к тому, что рождаются дети-сироты, значит науку надо запретить. Это типичная подмена. Исследования по расщеплению атома сделали возможным появление атомной бомбы, значит, наука виновна в трагедии Хиросимы и Нагасаки и ряде других событий? Это тоже подмена. И я с этим согласиться категорически не могу, при всем уважении к писателю.

Кто же управляет жизнью человеческой?
Бога нет. Или есть. Неважно. В рамках рассмотренных выше проблем должно быть неважно. У меня сложилось впечатление, что Айтматов в Бога не верит, однако его упоминает, и привязать к всеобщей морали пытается, и науку клянет, как вмешательство в дела божии. Но как-то все это неубедительно, неуверенно. Оно и понятно, введи он в роман Бога – всемогущего и всеведущего, поднятые проблемы вообще бы ничего не стали значить, все бы определялось божьей волей. И закончить роман Айтматову так безнадежно бы не получилось. А он заканчивает именно так. Самозваный монах с орбитальной станции облучает человечество зондаж-лучами, которые высвечивают то самое тавро Кассандры. Тем самым пытается дать понять, как все плохо, остановить человечество в шаге от пропасти. А в мире тем временем СССР развалился, народ на Красной площади митингует за гонку вооружений и против, в США кризис демократии, вообще по всему миру все не очень. А тут этот монах. И человечество внезапно сплачивается в своей ненависти к орбитальному отшельнику. И тот что делает? Правильно, уничтожает аппарат для зондаж-лучей и убивает себя. Все вернулось на круги своя, погибай человечество, пожалуйста, даже Бог тебе не поможет. При всей абсурдности описанной ситуации, при всей не любви автора к СССР (и, вероятно, к России) и демонстрации этого в романе, при всех попытках отыскать виновного (наука), а раз найти такого, значит попытаться исправить (нет), основные выводы, напрашивающиеся из книги, очевидны. Человечество проклято, человечество обречено, человечество само себе не поможет, пора «выброситься на сушу», как киты. Значит, жизнью человеческой никто не управляет, да и сама жизнь противоречит природе. Сейчас это прозвучит цинично, но если бы писатель после этой книги покончил с собой, я бы его понял. Так не понимаю и идей его принять не могу.

В мире начинается шумиха из-за скандального открытия: космонавт-монах Филофей заявил, что у двухнедельных эмбрионов существуют способности к предвидению своего будущего. Если они не желают для себя предстоящей судьбы, то посылают сигнал матерям. Сигнал этот - пульсирующее пятнышко на лбу, получившие название тавро Кассандры. Филофей из космоса облучает зондаж-лучами для усиления проявления этого знака. Естественно, что людям на Земле такая ситуация не нравится, а тут ещё и политик-популист поддаёт жару. Повсеместно поднимается настоящий бунт, а защитников у нового открытия слишком мало.

Одна грань размышлений Чингиза Аётматова - что стоит за учёным на пути к открытию? Должен ли он оглядываться на последствия своего прорыва, или главное толкать науку вперёд любыми средствами, будь то ядерная бомба, или отравляющие вещества, или какие-нибудь вирусы, или вакцины. Нужно ли выдавать свои открытия сразу же или лучше придержать свою идею до поры когда общество будет готово принять нововведение.

С другой стороны автор разбирается с социальными проблемами. Филофей даёт простое объяснение наступившей ситуации

он предполагает, что всё происходит из-за глобальных проблем: голод; трущобы; болезни; войны; экономические кризисы; социальные штормы; преступность; проституция; наркомания и наркомафия; межэтнические побоища; расизм; катастрофы экологические и энергетические; ядерные испытания; черные дыры. Понятно, что при такой ситуации в мире эмбрионы требуют чтобы мама родила их обратно, то есть чтобы вообще не рожала. Так что если человечество изменится, то и эмбрионы снова захотят в жизнь. Только это куда легче сказать чем сделать, ведь каждый (хоть человек, хоть народ) желает чтобы меняться начал другой. А кроме того, чтобы понять суть проблемы нужно начать думать, а это слишком сложно. Так что для кардинальной перемены ситуации нужна новая стратегия жизни и если начать прямо сейчас, то существует возможность избежать катастрофы и, более того, возможность нового витка в эволюции.

Айтматов сталкивает между собой две проблемы: научное познание и социальное обустройство на Земле. Он анализирует обе поднимаясь на философский уровень. Он задаёт вопросы, но ответы не раскрывает, точнее он показывает проблемы и способы их преодоления, но не раскрывает способа как заставить человека измениться (если он в принципе на это способен).

Когда всего навалено в кучу, становится не очень мне интересно читать. Понравилось начало и финал..
Я прониклась историей неудачных отношений главного героя, мне было обидно за одинокого снежного барса.. но вот как-то не слепились они у меня в единый сюжет.. да ещё эта перестрелка, бандитская линия вообще не в тему. Но тут каждому своё!

Мне хотелось бы больше истории про человека и его личные переживания, о его жизни.. хотелось бы читать о том, как его жизнь переплелась с судьбой дикого зверя.. А меня только поманили и сразу дали драму финала.. хотела еще ниже оценку поставить, но так грустно стало в конце, что подняла бал.. "Плаха" меня в этом плане больше порадовала!

Чингиз Айтматов этим романом сумел задеть и самые тонкие струны моей души и самые глубинные пласты моего мироощущения. Это очень ценно - читать о том, что всегда осознанно или подсознательно тебя волновало, о чем порой размышляешь, что замечаешь и наблюдаешь вокруг, но затрудняешься оформить в слова и высказать.

Находящийся в космосе учёный - Андрей Андреевич Крыльцов, именующий себя монахом Филофеем, - делает поразительное открытие. В первые несколько недель беременности эмбрионы могут сигнализировать о своем нежелании рождаться, нежелании приходить в этот мир. Они предчувствуют свою тяжёлую, несчастливую судьбу, а некоторые, возможно, станут источником нового зла в мире. Этот сигнал они подают в виде небольшого пятна на лбу беременной женщины, которое постепенно исчезает, когда эмбрион смиряется со своей будущей жизнью. Это пятно Филофей назвал тавром Кассандры - от именны мифической пророчицы бед и несчастий, чьим пророчествам никто не верил.

Филофей утверждает, что число таких кассандро-эмбрионов постоянно возрастает. И виной тому - накопившееся в людях зло, творимое на земле в невообразимых количествах. Это не иначе как предвестие апокалипсиса - как ещё назвать тот факт, что исчезает фундаментальное для существования человека желание жить.

Неродившиеся дети служат отражением нашего общества, нашей эпохи, и кричат о том, что нужно что-то менять.

Публикация послания Филофея в газете вызывает невообразимые последствия. Но вполне предсказуемые, к сожалению... В центре разразившейся катастрофы оказываются ученый-футуролог Роберт Борк, кандидат в президенты Оливер Ордок и его помощник Энтони Юнгер.

"Тавро Кассандры" - это вариация вечной темы Христа. О том, что снова и снова человечество распинает своего пророка, забивает камнями, приносит в жертву своему неверию, эгоизму и страху. Посмотреть на свои недостатки, грехи и творимое зло и признать их - непосильная задача. Отмахнуться, разъяриться, осмеять, оклеветать... и убить - это гораздо проще, чем исправиться и попытаться стать лучше. Да ведь даже "Идиот" Достоевского во многом о том же!

Вообще идея того, что человеку необходимо полностью менять свое мировоззрение, мышление и вообще свою сущность просто для того, чтобы выжить, иначе самоуничтожение неизбежно, совсем не нова. Лично я встречала эту мысль и у Ефремова, и у Стругацких, у Булычёва (если хорошо подумать, можно ещё вспомнить примеры).

Сюжет романа поднимает огромное количество тем:
- ответственность за свои поступки;
- вмешательство/невмешательство в устройство мира и фундаментальных законов жизни как тайна рождения;
- проблема абортов (правда, косвенно и очень несмело, чтобы никого не обидеть - всё-таки книга написана 30 лет назад);
- вопросы создания и использования ядерного оружия, гонки вооружений и необходимости разоружения;
- политика и царящий в ней цинизм и безнравственность воимя достижения выгодных целей;
- стремление человека к власти и зло как основа власти (есть очень похожие формулировки с "1984" Оруэлла)
- возможное посягательство на такие основы человеческого общества как семья и родительство;
- взаимосвязь человека и природы, как единого целого, зависящего друг от друга организма
и ещё много-много мыслей цепляются друг за друга в процессе чтения.

Но были для меня и недостатки.

Постоянно в диалогах и размышлениях персонажей высказывались одни и те же мысли, только разными словами. Это делает повествование излишне многословным. Местами интерес пропадал. Но только для того, чтобы возобновиться с новой силой. А от некоторых сцен романа даже волосы вставали дыбом.

Текс сам по себе не слишком простой. Он изобилует философскими рассуждениями. И по большей части Айтматову удается удерживать баланс между перегруженностью текста и поэтичностью. Но все же такой стиль понравится не всем, несмотря на глубочайшую проблематику.

Я также прекрасно понимаю, когда в этой книге видят сплошное морализаторство. Такая книга понравится читателям, склонным к созерцанию мира и самих себя, к размышлениям о нашем бытии в масштабах не только Земли, но и всей Вселенной, о смысле жизни и прочих неразрешимых или неоднозначных вопросах.

Поначалу мне показался лишним эпилог романа, в котором мы узнаем историю самого Филофея. И без него роман кажется вполне самодостаточным. Но все же зная, с чего начиналась карьера Андрея Крыльцова и что привело к его прозрению, остаётся в итоге надежда, что и остальные прозреют.

То, что я ранее читала у Айтматова, было реалистичными произведениями. Этот же роман - смесь научной фантастики, притчи и антиутопии. Роман был опубликован в 1994 году, и в нем чувствуется отклик автора на изменившийся мир после распада СССР. К сожалению, то, о чем пишет Айтматов, знакомо и по сей день, а у приводимых им примеров реальных событий тех лет только появилось ещё больше аналогов.

Отмечу, что книга также вызвала много личных откликов, о которых я не стану писать в отзыве. Не то чтобы это темы прямо звучат в романе, но, ниточка за ниточкой, я приходила к близким мне размышлениям, оценкам действительности и своего характера, к узнаванию собственных внтуренних переживаний, определяющих мою личность. Это необычайно ценно для меня, когда книга дарит такой отзвук.

Даже мне, человеку абсолютно непривередливому в плане того, что почитать на досуге, эта книга не понравилась. Надеялась прочесть про искусственный разум, в итоге прочла что-то совершенно непонятное. Слишком много абстрактных рассуждений ни о чём, которые только портили впечатление. И слишком много воды. Одно письмо персонажа занимает 30 страниц!!! Не говоря о канцеляризме, который временами был абсолютно ни к месту. 

Пожалуй, лучшая книга из прочитанных мной за последний год, а то и больше. Моя на все 100%. Даже странно, что это тот самый Айтматов, который так вынес мозг своей "Плахой" в школе. Рано было. Так я и думала. Теперь самое время.
Потому что идеально в мировоззрение. В пессимизм и угасшую веру в человечество.
Потому что согласна с каждым словом. С каждым метким, красочным и местами излишне мудреным и высокопарным словом.
Потому что глубина смысла засасывает и дна не видать.
Потому что послание, манифест, крик души который спустя двадцать с лишним лет так и не был услышан.
Потому что два мировых политических полюса, две парадигмы, а все одно.
Потому что стая китов в океане, плывущая в никуда, древняя сова на Красной площади, космический монах = изрядно накосячивший перед Богом генетик, непростительно прекраснодушный футуролог и его верная подруга жизни, любящая музыку огня...
Потому что... в любимое безоговорочно.
Тяжелая книга. Но очень нужная.

В школе очень любила Айтматова, но так давно, что уже не помню, за что. Когда эта книга попалась на глаза, поняла, что ее-то я в школьные годы чудесные не читала, вот и взяла. Пролежала она у меня еще несколько лет... и дальше бы, наверное, пусть лежала...
Прочитав роман, за что я любила Айтматова, я не вспомнила. Ну, просто он вразрез идет с остальными его работами, я полагаю. Просто он писал в реалистическом направлении: вплетая свой народный эпос и легенды, он не изменял реализму; а этот роман заявлен как антиутопия. Это роман-притча, роман-трактат, роман-рассуждение... В нем почти нет действия и пара сотен страниц философских размышлений на тему человеческого бытия.
Роман, пожалуй, философски очень сильный, хотя, если честно, ни одной новой мысли в нем не высказано. Все эти рассуждения о смысле жизни, о том, что человечество уничтожает само себя, все эти думы о материнстве, о значении матери в судьбах людей, в мировых судьбах... в таком мрачном ключе, когда мир на пороге очередной кровавой драмы, получив космическое известие от монаха Филофея. У писателя нет задачи дать какое-то научное обоснование своему тавру Кассандры, для него важны именно реакции людей, ожидаемое всеобщее неприятие идей нового пророка. Он показывает страшные вещи, совершенно типичные в истории человечества, когда одиночки, продвигающие свои идеи, побиваются камнями, не вписываясь в мнение толпы.
Все это, конечно, важно, все это, конечно, сильно. Просто не мое, видимо.
Не люблю я притчи, и романы философские не ценю. Получилось прямо как с Лю Цысинем, слишком много рассуждений, обсуждений, и слишком мало реального действия. А я, современный читатель из толпы, требую как все: хлеба и зрелищ. Читать 5 страниц, как пророков побивают камнями - переживательно, познавательно, страшно. А читать потом 50 страниц рассуждений и идей этих пророков - утомительно и скучно, хотя эти 50 страниц куда важнее интересных пяти.
На самом деле, после Оруэлла-Замятина-Хаксли в жанре антиутопия нечего добавить. Все, что нужно было сказать на эту тему, этими тремя было сказано уже давно. Все их так или иначе пытаются дополнить, выразить те же мысли со своей колокольни, но, так или иначе, всё это повторы и перепевы...

Еще один роман Чингиза Айтматова, на этот раз уже не о судьбе казаха, а о проблемах мировой гуманности и необходимости общественного самосовершенствования. Люди получают знак, что их потомки не хотят рождаться на свет, но вместо того, чтобы подумать над тем, почему это происходит, стать добрее, измениться к лучшему, они приходят в еще большую ярость, и убивают футуролога Роберта Борка, единственного защитника ученого-космонавта, который и облучил землян, чтобы они увидели тавро Кассандры - сигнал от еще не рожденных детей. Сам космонавт, видя последствия своего эксперимента, вынужден был покончить с собой, к великой радости всех землян, которым свое настоящее важнее будущего своих детей. Так и вспоминается историческая параллель - "грядет час суда, и суд будет страшен", - сказал Сын Бога, за что и был отправлен на крест. Только если его жертва была искупительной, то смерть американского ученого и российского космонавта вызвала лишь злорадство.
Читайте, не пожалеете.

Последний роман Чингиза Айтматова о двух одиноких душах, изгоях - о человеке и барсе. На сколько могут быть схожи судьбы абсолютно разных существ? Ответ вас может удивить. Скажу только что, пути журналиста Арсена Саманчина и снежного барса, "Жаабарса", пересекутся, а в итоге и тесно сплетутся в одной трагедии среди тянь-шаньских гор.

Несмотря на присутствие характерных авторских черт - указать на единство человека и природы, вплести мифы и легенды в сюжетную канву - здесь ко всему, Айтматов пытается осовременить свое повествование с помощью жаргонизмов, быть "своим в доску" для молодого поколения. И, на мой взгляд, это скорее минус, чем плюс. Да, и самого раскрытия истории маловато.

Но вот почему я крайне редко бросаю книги. Иногда последние двадцать страниц могут перевернуть все с ног на голову, кардинально изменить впечатление, могут расставить все по местам.

Вот, читала я две трети книги со скучающим лицом и разочарованием в душе, а потом раз... И, перелистнув последнюю страницу, сижу, оглушенная этой историей. Сижу и думаю, какими нитками теперь заштопать очередную дыру в сердце после айтматовского укола.

Потому что знает человеческие души, знает болевые точки, знает, какой аккорд должен быть в финале, чтобы спала пелена, и иллюзия стала явью.

Для знакомства это точно не самый лучший вариант. Айтматов не раскрывается здесь во всей своей мощи. Но если вы уже являетесь поклонником автора, этот небольшой роман все же может стать в удовольствие.

"Разве вы не видите,
Как падают горы?
Разве вы не видите,
Как валятся деревья?
Разве вы не видите,
Как вспять течет река?"

Начало года ознаменовалось громким событием – я познакомилась с «Плахой» Чингиза Айтматова, удостоившейся грома аплодисментов и золотистого лаврового венка как одна из лучших прочитанных книг, по крайней мере, за полугодие. Сходить на своеобразное первое свидание с данным автором меня подтолкнула бывшая учительница по литературе, чудесная женщина, чьи пленительные, наполненные философией и собственным жизненным опытом, высказывания или характеристики тех или иных книг сразу же завладевали моим разумом. Когда «Плаха» только начинала завораживать своими описаниями природы, будоражить кристаллики воображения разворачивающимися картинами маслом, мне и в голову не приходило, что она вверх ногами перевернет мое сознание, заставит разрезать на лоскутки давно сложившееся мировоззрение и сложить все по-новому. Романы русско-киргизского писателя рождены для того, чтобы вводить читателей в состояние глубочайшей тоски, мутный омут раздумий на не самые приятные темы. Нельзя утверждать, что ты погружался в бездну отчаяния, касался дна гадкой подводной котловины, говоря об остаточных эмоциях, если не скользил взглядом по страницам его произведений. Одна «Плаха» чего стоит... При чем Айтматов вообще не старается щадить читателя, от него точно не стоит ждать спасательной шлюпки (если только надувное суденышко будет с дырочкой в правом боку, или изначально вы будете находиться посреди океана, бескрайнего океана, когда шансов на спасение все равно не остается). Книга с библейской подоплекой развила во мне чувствительность к темам алкоголизма, наркомании, всемирного зла и так далее, причем, эти больные места настолько во мне гипертрофировались во время чтения, достигли размеров опухолей, что до них страшно лишний раз притрагиваться. Любое прикосновение к данным темам извне заставляет меня дышать драконовым пламенем на собеседника – видимо, авторские гонения по горящим углям не прошли даром, мысли о романе спустя полгода продолжают пускать жгучие искры. «Тавро Кассандры» с точки зрения литературного мастерства восседает вместе с предыдущим романом на Олимпе, но по накалу страстей оно не дотягивает пару градусов. Но, как видим, второй роман Айтматова, несмотря на не критичные отличия от «Плахи» в плане внутреннего жара, все равно держит заданную планку. Как летом пара градусов не является помехой для радости, так и здесь не стоит накручивать лишнего.

Творчество Чингиза Айтматова стоит отнести к той категории литературы, которую читаешься отчасти по причине живописного слога. Читать подобные книги – это одно и то же, что скользить ладонями по богато расшитому драгоценными камнями корсету, пальчики то и дело натыкаются на прохладные, немного угловатые, покалывающие бусины-бугорки, скользят по вышитые атласными нитями узорами, четко описывают спирали, целые круговороты. При описании подобного стиля или просто-напросто особенностей авторского видения никогда не встретятся эпитеты «сухой», «рваный», «неинтересный», «тягомотный» или «бугристый». Если первые страницы или хотя бы первые главы книг Чингиза Айтматова подходят под вышестоящие слова, стоит сразу понять – дальше будет только лучше. Его тексты подобно открытому пространству со своеобразными гейзерами – так идешь, идешь, и не знаешь, в какой момент поток воды, нет-нет, не сварит тебя, а накроет живительным потоком, взбудоражит нервные окончания, одарит тебя тем, что ты так любишь находить в литературных произведениях. По истечению времени, когда уже имеешь возможность обозреть прочитанную книгу с высоты птичьего полета, я заметила иллюзию на какую-то скомканность или неоконченность рассматриваемого романа, у сюжета словно поместили голову на место ног, а ноги на место ушей... что-то такое. Это не критично, так точно не скажешь, но очень заметно, особенно со стороны.

Больше всего из «Тавра Кассандры» мне запомнилась, прямо с лету отметилась сцена массовой демонстрации на Красной Площади, она вырисовывалась на экране моего собственного кинотеатра акварельным рисунком, все детали, которые даже автор специально не подмечал, проступали четко, непритязательно, словно так и было задумано с самого начала. Представляю себе слегка отмеченные серостью небеса, так тонко завуалированные легкой дымкой, словно это не глубокая облачная пустота, а лишь веки неземной красавицы с тонким слоем еле заметной цветной пудры. Вступает в игру сила теней и полутонов, акварель в содружестве с водой дает полупрозрачные, иногда более четкие, яркие мазки, завораживает то, как накладываются слои краски разных оттенков. Изумрудом сверкают ели – пристанище совы, с высоты которого ей открываются, неведомые человеку, дали, с ее дотошным зрением просто невообразимые нам,- их ветки слегка проседают на ветру, иголочки держатся востро, смирно как солдатики, прекрасно передается одновременная пушистость и острота красавиц кремлевского сада. Толпа не прорисована до мельчайших деталей, скорее отмечены только несколько взбудораженных лиц и поднятых кверху рук. Кисть будто лишь мимо здесь пробегала, слишком торопилась. В остроте еловые иголки соревнуются с древками и насаженными на них плакатами в руках демонстрантов, небо мучается, извивается под болезненными покалываниями этих деревянных, порой обломанных, грубых на вид, палок. Тут и там мелькают следы крови, сливающейся с краснотой кремлевских стен, она, из-за особенности акварели, как бы отслаивается, размазывается по листу. Капли клубничного сока на снегу. И перья совиные летают, светло коричневые с узором, воздушные, такие мирные... Одним словом (возникает вопрос: «А что, так можно было?!») – не сцена, а огонь. Проза Чингиза Айтматова очень атмосферна, жаль, только, художники не подмечают этого, не берутся прорабатывать его сюжеты в фантастические иллюстрации. Если и встречаются иллюстрации к каким-то другим его романам ("Плаха", например), они чаще всего не заходят по стилю, отличаются от собственного видения внутреннего мира.

Воистину, все дороги ведут к проблематике романа, той части отзыва, окруженной красными мигающими огнями и огромными стрелками. Ни дать ни взять – голливудский рекламный плакат прошлого века! Мини-трактаты на болезненные места человечества из данного романа можно распределить подобно Солнечной системе, где в центре располагается главная звезда книги, посылающая направо и налево свои лучи. Лучше бы она этого не делала... одно излучение чего стоит... Но есть опасения и поважнее – ослепляющее тело, магнит, который манит к себе пальчиком планеты, проблемы поменьше, вскоре закончит свое существование феерическим взрывом и для полного комплекта уничтожит все вокруг. Подобной причиной для беспокойства становятся показанные в романе предпосылки к вырождению человечества, чей конец притягивают за ниточки еще не рожденные дети. Само по себе открытие Филофеем кассандро-эмбрионов не означает сьюминутный Апокалипсис как по щелчку пальца, с неба не будут падать хвостатые метеориты, земля между ног трещиной расходиться тоже не будет. В голове возникает важный вопрос: «Каким образом люди заплатят за свои ошибки, когда придет время?». А ведь сборщик долгов непременно постучит в дверь, не откроем – вырвет ее с корнем, гнилой зуб дольше выдергивают, чем он вытрясает из вас душу. Необыкновенный феномен лишь нагнетает обстановку, накручивает лишних мыслей, сомнений, страхов на вилочку сознания, то есть, автор дает лишний предлог сесть в тишине и призадуматься над нашим будущим. Ну, будем мы и дальше морально разлагаться, не думаю, что с годами ситуация улучшается, будем отравлять океаны, воздух, почву, живые организмы, высасывать из матушки-природы ее пожитки точно голодные, вечно ноющие, неблагодарные детки... Но, что же дальше? Нет ничего вечного в этом мире, так и на злодеяния человечества найдется карающий меч. Только, когда он дотянется до нас и в каком виде, обличии? Чингиз Айтматов центральной завязкой под ногами у читателя разверзает темную бездну, она капканом захлопывается на нем и вынуждает максимально быстро обдумать пути спасения и способы минуть зубастую ловушку в следующий раз.

Следующая планета цвета бургундского вина бежит бесконечный марафон ближе всех к центральному светилу, и это – тема абортов. Если сказать о повышенной конфликтности данного вопроса, это значит заметить катастрофически мало, ведь направленное избавление от плода как только не баламутило воды общественности: и феминистические общества по нему плачут, и задетые мужчины с поехавшей психикой нападают на клиники, и способы рассмотрения вопроса существуют разные... религиозные, общественные, медицинские, моральные, исторические... ужас! Цунами из жарких дискуссий и мысленных пинков для собеседников вызывает такой вопрос: «Хочет ли ребенок жить в нашем мире, еще не появившись на свет? Имеют ли право женщины, в случае из книги, решать за будущего человечка всю его судьбу, когда тот отказывается принять бремя?». В романе читатель не встретит рассуждение писателя об абортах, так сказать, «в лоб», но, набирая обороты в потоке машин или нагло гоня по встречке, любые доводы, касающиеся жизни или опознанных желаний эмбрионов, в любом случае будут находить свое начало именно там. Честно, легче пройтись по минному полю и налететь лишний раз на бомбочку с краской, чем попытаться пролезть через тернии данной проблемы. «На мне Тавро Кассандры, и что вы прикажете мне с этим делать?! Избавиться от ребенка, или самой повеситься? Ну, извините, не могу устроить рай на Земле...» - подобным образом рассуждают беременные женщины в романе. Не знаю, правильные у меня мысли или неправильные, возможно, здесь мнения не делятся на противоположные, а лишь пытаются нащупать хоть какую-то истину, но единственное, что я ощущаю после слушания возгласов будущих мамочек, так это их дикий эгоизм. Извините, пожалуйста, многоуважаемые леди, ребенок –далеко не прихоть или обязательное условие вашего существования, прежде чем обзавестись им, подумайте и решите, будет ли он расти в благоприятной для него среде и не попадаться под дурное влияние. Очень пессимистичные выводы получаются, наверное, если мыслить глобально, не включать видовой эгоизм, жажду защитить себя и себе подобных, другого исхода не обнаруживается. Люди, живущие в трущобах где-нибудь в странах Африки или бедных, напичканных бандитами, городах Америки, заводят детей, допустим, им выпадает счастье и детям тоже, хотя бы его частички. Но, что потом? Выросший из пеленок молодой человек захочет выбраться из низов, и вдруг – бац! – не получится, и он так и завянет, не реализовавшись ни в плане карьеры, ни в плане своего места в жизни по самоощущению. Хорошо, если до алкоголизма, наркомании или других мерзостей не дойдет... Хотел ли этот парень рождаться на свет, предполагая его познание своей судьбы еще в утробе? Может, он не хотел перенести подобные страдания? «Тавро Кассандры» идет по стопам предшественника в лице «Плахи» и снова ставит меня в трудное положение, судя по всплывающим проблемам – взрыв мозга обеспечен. Автор также приводит возможный пример с Гитлером, который не хотел рождаться на начальной стадии развития, что тоже любопытно со стороны идейности. Вот, вроде бы фантастика, выдумка чистой воды, но в нее начинаешь жутко верить, преследует ощущение скорого подобного открытия. Это настолько реально, аж мурашки по коже бегут!

И вторая, завершающая Звездную Систему, планета цвета индиго отображает мою родную, изнеженную проблему ученых, от чьих действий зависят судьбы миллиардов людей, да и не только людей, чьи ошибки бывают роковыми, а открытия – золотой жилой для грозных протестов, фатального непонимания, полной неразберихи среди масс. Данная тема стала мне родной, так как встречаю ее на страницах книг уже сотый раз, уже приесться успела. Понятные всем примеры, не требующие даже стороннего объяснения, подаются через моральную и идейную переобувку Филофея, его путь от ученого-строителя антиутопии до ученого-просветителя, также борьбу Роберта Борка и Энтони Юнгера с противниками ошеломляющего открытия. Ладно... не буду мусолить и так понятную, распространенную тему. Нужно приучиться к смирению: если есть люди науки, значит, будут и проблемы. Куда ж без них.

У автора также получаются достаточно сочные персонажи. Айтматов умеет создавать воображаемые баночки с мини-кусочками природного ландшафта, крохотным домиком и пиксельными зверятами, мелькающих среди деревьев, где-нибудь на лугу, очень увлекательные макеты локаций, иногда холодных, немного мрачных, стальных, как в «Плахе», или нейтральных, безопасных, местами все равно неспокойных, взрывных, как в «Тавре Кассандры». В стеклянные емкости пинцетом помещаются наши персонажи, которые у писателя легко подразделяются на хороших и плохих ребят. Обычно читателям больше импонируют спорные личности, чьи поступки раскрываются по-разному с точки зрения их детства, сопутствующих мотивов, скрытых загадок, но в том же «Тавре Кассандры»даже эти факторы не берут над тобой верх. Будет отлично на примере разложить мотивы поведения одного из персонажей, Оливера Ордока. Что мы имеем? Типичный мужчина, жаждущий власти, причем любым путем, например, предательством давнего приятеля, оглаской его сокровенных мыслей. Вряд ли у кого-то вспыхнет ревностное желание снять с него обвинения, как с гнилой душонки, из-за малого шанса выиграть выборы честным путем. Шансы всегда есть, а вот желание – не всегда. Даже когда персонажи не заслуживают хоть капли рассмотрения своих грязных поступков, и читатели с легкостью весят на него бирку с надписью «Типичный подлец», они не теряют своей значимости в романе, не превращаются в говорливых кукол, которыми управляет писатель. Отдельного поклона заслуживает автор, удается же ему как-то балансировать с шестом на канате! Хоть рассматриваемое произведение довольно короткое, по сравнению с другими книгами-пухлявчиками так точно, за эти дни прочтения мне приглянулась Джесси, жена Роберта Борка, с точки зрения интересного образа. Отчасти, этот интерес подпитан собственной фантазией и воображением тех сцен, которых в бумажном варианте не было. Виолончелистка, играет в оркестре, трепетно относится к мужу, переживает за разворачивающиеся события похлеще него, очень эмоциональная, тактичная и разумная женщина. А дальше поплыли собственные выдумки: если постоянно соприкасается с музыкой, то, наверное, руки у нее утонченные, нежные, только с потертыми подушечками пальцев, походка как у лебедя из Чайковского, голос томный и бархатистый. Тяга к героине объясняется еще и недавней зародившейся любовью к звукам виолончели. Ничего более депрессивного, настолько вгоняющего в уныние, я до сих пор не слышала. И имя то у персонажа какое экзотичное, насыщенное, со значением «ясновидящая». Добавляется щепотка таинственности, какой-то сказочности. И это не случайно, Айтматов славится любовью к народным преданиям и легендам, что обязано было отразиться на персонажах. Они точно одурманены волшебным песком, и ты вместе с ними подпадаешь под воздействие каких-то чар.

Достаточно известный советский композитор Дмитрий Шостакович, творивший в одно время с Чингизом Айтматовым, в 1937 году вызвал фурор написанием Симфонии № 5. Травля со стороны критиков, и, вполне возможно, и со стороны властей, за оперу «Леди Макбет Мценского уезда» и балет «Светлый ручей» значительного подкосила его в психологическом плане, ведь не каждый человек достойно выдержит подобное давление со стороны общественности и не поддастся чужим мнениям, которые пропитаны жаждой изменений в его творчестве. Новая симфония не только получила восторженные оценки критиков, но и доказала утверждение, трудноисполнимое и такое желанное – вполне возможно создать вещь с двойным и даже тройным дном, множеством трактовок, лабиринтом загадок и тайн, также отвечающую общепринятым меркам, то есть доступную, понятную большинству представителей коммунистической страны. Меня завлек эпизод из романа «Тавро Кассандры», в котором жена главного героя отправляется в другую комнату сыграть известную симфонию Шостаковича. Обожаю, когда писатели испещряют полотнища своих романов сведениями или хотя бы упоминаниями других форм искусства – картинами, музыкой, архитектурой, историческими фрагментами и так далее. Как вышивку крестиком рукодельница с радостью подчеркивает бэкстичем, в нужных местах пускает атласную нить или рассыпает нежного цвета бисер, также и авторы произведений при необходимости сделают акценты на творениях композиторов или художников. К тому же, выпадает неплохая возможность удовлетворить моего внутреннего хомяка-детектива с милым подергивающимся носиком, желание дополнять мозаику романа парочкой деталей никогда не иссякает, а Чингиз Айтматов прекрасно этому способствует. Кстати, подобного рода отсылку я встречала у Куприна в «Яме», где автор специально дал читателю названия картин из публичного дома. Это было немного иронично и познавательно для меня. В который раз залезаю в дебри... возвращаюсь к заинтересовавшему моменту: симфония, которую играет Джесси, отображает бурю в душе главного героя, его эмоциональный фон точь-в-точь повторяет сомнения и терзания Шостаковича. Перед Робертом Борком стоит непростая задача – доказать верность научного открытия космического монаха Филофея, опровергнуть любые нападки со стороны обозленных женщин и многое другое. Приводится прямая аналогия с ситуацией русского композитора: люди не могут и не хотят воспринять на веру мысли о вырождении человеческого рода, для них это слишком многослойно, сложно, только вот героям романа не удастся создать что-то проще по конструкции, но с таким же наполнением, а жаль... избежали бы трагического конца. Приятно раскрывать карты с тонкими намеками от Айтматова. Если говорить в принципе о музыке в связке с литературой, то последние два года я начала уделять внимание музыкальному сопровождению чтения какой-либо книги. Хорошими примерами могут стать «Свет в океане» или «Доктор Живаго», чьему очарованию и благоприятному влиянию на меня стоит во многом быть благодарной композициям Людовико Эйнауди и другим душевным инструментальным мелодиям. Музыка словно знает особый подход к магии слова. Не скажу, что такая могучая, добротная классика меня особенно волнует, произведения Бетховена или Чайковского включаю лишь иногда, под настроение. Но лучше раньше времени не отодвигать в сторону Симфонию № 5 и ее умения в «особом обхождении» с книжными сюжетами. А вдруг чтение книги под мотивы Шостаковича заставит появиться радугу? Кто знает, кто знает... В первый раз обошла крутую возможность стороной но, обязательно испробую этот аттракцион при следующем прочтении!

Хлебом меня не корми, а дай высмотреть в книжном сюжете библейскую подоплеку. И, вот чудо! Романы Чингиза Айтматова подходят на объект препарирования в этом плане также бесподобно, как бархатная перчатка подходит элегантной женской ручке. «Плаха» на этот счет буквально превышает всякие на то ожидания: один из героев прямо связан с религией, есть вставки сцены из Библии (разговор Понтия Пилата и Иисуса Христа) в более художественной, возможно, местами приукрашенной форме, и неизменная деталь, кочующая из романа в роман, - присутствие животного – пророка, некоего божественного символа. «Тавро Кассандры» скорее намекает на некоторые детали из Библии, чем говорит об этом напрямую. Но явные отличия, уменьшение концентрации чего-то извне, не сводит на «нет» все мои домыслы. В нем обитает самое важное – идейность, тот факт, что главные герои, Филофей и Роберт Борк, пали жертвами собственных откровений. На них, как и на Иисуса Христа, напали разъяренные толпы, которым было очень легко растоптать беззащитных, практически никем неподдерживаемых, одиночек. Можно пойти другим путем, завести мыслительную деятельность на другую дорожку лабиринта – поразмышлять над религиозной составляющей завязки романа, ведь эмбрионы, люди в зачаточной стадии, отмеченные тавром Кассандры, не желают рождаться, и это, по сути, противоречит законам природы. Частично в книге затрагивается тема абортов, когда семья была бы неблагополучной или условия крайне ужасными. Этично это, или не этично,правильно, или неправильно?Для меня второй путь слишком тернист, недостаточно сведений библейского характера для дискуссий, но все равно важно заменить, что произведение таит в себе кучу перекрестков, какой выберешь путь – туда и направишь свою тягу к загадкам и тайным знакам. Большинство проблем «Тавра Кассандры» очень значительны для меня, но лишь с точки зрения коренного своего значения, а не с религиозной подоплеки. Мало опыта и мало знаний, чтобы копать настолько глубоко или кидаться чересчур резкими, необдуманными как следует фразами.

Раз уж я ненароком затронула включение автором в конструкцию романа различных животных, то буду придерживаться настроенного на навигаторе курса и дальше. Вообще, после прочтения «Плахи» у меня сформировалась откровенная по внутренним ощущениям неприязнь по отношению к человечеству в принципе как к носителю худших качеств: только люди способны на предательство, ложь, одурманивание самих себя алкоголем и наркотиками. Скажете, нам даровано понимание любви, только мы способны распоряжаться чувствами, лелеять кого-то с полным осознанием счастья, но насколько часто сестра веры и надежды пересекается с грязью, похотью и развратом, тем же предательством? Понимаю, что отзыв на «Тавро Кассандры» стал походить на беседу с психологом или вечер откровений, но так случилось, что все душевные изломы после первого романа только спустя время поразили своей значимостью... что ж, будем разворачивать все наизнанку, откровенничать, так откровенничать! К животным же, наоборот, отношение отклонилось в еще более лучшую сторону: пришло более глубокое, осознанное понимание их духовного величия, по сравнению с теми же людьми, понимание их ничем не замутненного разума. Поделюсь давней мыслью, пришедшей в голову еще в процессе чтения «Плахи»: часто пьяному в хлам человеку говорят с ноткой презрения «Ой, опять налакался словно свинья! Грязное животное!», или что-то подобное, после знакомства с Чингизом Айтматовым хочется оградить зверей от людей колючей проволокой, чтобы даже в словах и при таких гнусных обстоятельствах мы их не касались. Да где эта свинья, мирно живущая, следующая своей судьбе, кругу жизни, и где пьяница, цель существования которого заливать проблемы порциями алкоголя, не бороться с ними как это делают все на планете, а именно – закрывать на них глаза. Добавлю, что подобные суждения, сформированные благодаря киргизскому автору, буквально палят из ружья, они очень шумные, бурлящие, похожи на канистры с бензином, маслом и взрывоопасным газом, одна искра - и все взлетит в воздух.

На страницах «Тавра Кассандры» читатель встречает сову и китов, которых можно рассматривать как символы или отдельные значимые фигуры романа. Таким образом, сова всегда была олицетворением мудрости. Человеку этого качества остро не хватает. Животные в книгах данного автора крайне чувствительны, они болезненно воспринимают каждое негативное изменение в мире. Хотя, если так подумать, кто должен был бы тяжело воспринимать все проблемы как не люди – сильные мира сего, главные носители разума, верхушка эволюции и природы? Лесная птица в романе погибает в ходе массовых демонстраций на Красной Площади, что добавляет происходящим событиям львиной доли глубочайшего трагизма, сова плакала, металась, рвала себе душу, и, в конце концов, не выдержала тотального разрыва окружающего мира, на цыпочках подкрадывающегося конца света. Честно, за животных в качестве повествовательных ориентиров, сердце болит больше всего... Именно к такой силе сопереживания за глобальные события и нужно стремиться всему человечеству. Китов же писатель наградил каемкой поэтичности, привязав к роману несколько фактов из реальной жизни, приправив их художественным соусом из выдумок и предположений, и напустив волшебного лилового дыма. Оказывается, массовые убийства китов имеют место быть даже в наших реалиях, то есть, это не проблема одного года или пятилетия. Буквально два года назад на берегах Австралии нашли свою смерть около пятисот морских млекопитающих, а пять лет назад цифра была еще более серьезной, ощутимой что ли – на песчаные пляжи Новой Зеландии выбросилось около шестисот китов! Спасатели пытались оказать помощь еще дышавшим особям, но те все равно, несмотря на спасение, бросались на берег. Ученые же не смогли найти точный ответ на возникшие вопросы, теорий на этот счет достаточно много, среди которых есть доводы и психологического, и экологического характера. Точно понятны лишь две вещи: подобное поведение идет против законов природы и его причины, скорее всего, кроятся в пагубной деятельность человека. С точки зрения символики кит обозначает силу и мощь, долгую и счастливую жизнь. Теперь понятно, куда катится наша жизнь, и кто переживает по этому поводу больше всего... Кстати, только вчера, 23 июля, был Всемирный день китов и дельфинов, считаю, это знак. Да будет нам и братьям нашим меньшим счастье! Чингиз Айтматов бесподобно добавляет лишние иголочки в читательские нервы подобными литературными приемами, просто нет слов! Мне кажется, он единственный в своем роде писатель, которому удаются подобные чудеса, и это касается не только глубоко важных задумок, но и гармоничное внесение в сюжет животных, наделенных поистине высшим, божественным разумом.

Пишу в данный момент отзыв на «Тавро Кассандры» и натыкаюсь на композицию, идеально подходящую по атмосфере к этому произведению – «Swan Song» Lana Del Rey. Не стоит обращать внимание на зарубежное авторство и исполнение, внутреннее наполнение того стоит. Тем более события книги разворачиваются за рубежом, персонажи носят иностранные имена, так что подобные странности, отхождения от своего, родного, их немного сближает. Для меня все еще загадка, почему автор так распорядился национальностями и именами, все перевернул вверх ногами... но, ладно, вернусь к песне. Лана Дель Рей поет прежде всего об избавлении от бремени, тяжелой ноши, или, скорее, наиболее легком пути, с помощью которого возможно скрыться от ответственности за свою деятельность. Инструментальное сопровождение заменяет океанские волны, легкое покачивание водной глади, а томный, глубокий голос певицы напоминает песни китов, смесь детского похрапывания, последнего всхлипывания женщины и звука животного происхождения, вроде недовольства, а, может, наоборот- печали. В момент прослушивания легко рисуются в мыслях киты, парящие в темноте бездонного неба, подумывающие вслед исполнительнице покончить со всем. Причем, грязно-сапфировая синь напоминает прокисшее молоко: на его поверхности такие же пленчатые льдинки. Пропащие небеса. Камнем на грудь ложится непередаваемая меланхолия, ощущение космического одиночества. И так все ловко связано... плач морских обитателей, и мольбы детей, еще плавающих в водах материнской утробы. Какова вероятность, что высший разум покинул нас вместе с водой? Только там, на одной волне с теми же китами, мы могли бы воспринимать мир без каких-либо чехлов и скрывающих тряпок. Поэтому многих людей так тянет к воде, остатки связи дают о себе знать... Композиция Ланы Дель Рей в который раз дарит мне незабываемые эмоции, уже не счесть! Это просто подарок судьбы – найти близкое по духу музыкальное произведение и продлить остаточные переживания от романа, заставить их раскрыться с новой силой.

Кому-то приходится месяцами испытывать мое терпение, разогревая надежды на прочтение наконец-таки совершенного лично для меня романа, чтобы там не к чему было прицепиться лишний раз, а вот Чингиз Айтматов уже при первом знакомстве смог завоевать меня, все мыслимые и немыслимые ожидания заклинили, превратились в пепел. Видимо, он по жизни придерживается девиза: «Пришел, увидел, победил». Данный автор возвышается, выделяется среди прочих любимчиков своими предсказательными романами, они пророчат, кричат, божьим гласом проносятся вложенные в них идеи. Он будто стремится объять своим творчеством целый мир, да что там мир... бесконечную Вселенную, настолько чувство восторженности и глобальности происходящего на страницах книги поглощает читателя. Гостеприимство автора по отношению ко мне пока не закончилось, и хорошо – впереди ждет своей очереди роман «И дольше века длится день». А так, если говорить общими словами и подвести финальную черту, не перестаю обожать Чингиза Айтматова всем сердцем и восхищаться им как личностью, способной мыслить в таких масштабах.