Королева Бедлама

Если такими доказательствами набивать матрасы, спать придётся на голом полу.

Если кто-то рождается под счастливой звездой, то почему другому не родиться под чёрной тучей?

Разве может человек по-настоящему простить другого человека, когда он не в силах примириться с грехами собственной души?

Чем клясть темноту, лучше зажги свечу.

Сказано: чем клясть темноту, лучше зажги свечу.

— Ты как? — спросил Грейтхаус.

— Ничего, — ответил Мэтью как можно суровее и отер мокрый лоб тыльной стороной ладони. — Не самый благородный способ убить человека.

— А нет на свете благородных способов убивать. — Грейтхаус сунул кинжал обратно в ножны на пояснице.

— Вставай, — скомандовал Грейтхаус. — Придется нам пропустить следующий урок. Есть одно дельце.

Мэтью встал, но медленно и в сильнейшем душевном смятении. Грейтхаус уже направился к каретному двору.

— Какое... дельце?

— Будем откапывать труп, — бросил Грейтхаус через плечо. Мэтью моментально скрутило живот. — Айда за лопатами.

Не думайте, что на золотом холме жизнь золотая.

Потрясающе, насколько одиноким можно себя чувствовать в городе на пять тысяч душ.

Будете стремиться к успеху — и несмотря на это, много раз терпеть поражение. Так устроен этот мир, и такова правда жизни. Но когда вы снова найдете свою лошадь, куда вы поедете — вперед или назад?

— Я всю жизнь терпеть не мог вопросов без ответов. Наверное, таким родился.
— Урод от рождения, можно сказать. Большинство людей охотно принимают простейшие ответы на труднейшие вопросы. Так ведь легче жить, не правда ли?

— Мне — нет, сэр.

— Что всё-таки с вами случилось сегодня ночью? Вы на себя не похожи.
Мэтью пожал плечами:
— Просто устал, вот и всё.
Преуменьшение века, хотя век только начался.

Поступить правильно? Как правильно — знает только Бог, но выбирать придётся проповеднику.

Там, снаружи. Как будто мир снаружи — это место страшное, в отличие от здешнего дурдома.

Один констебль, пытавшийся задержать группу нарушителей указа на Бридж-стрит, был наказан ногами на булыжнике и огорчен содержимым ночного горшка. Сити-холл забросали гнилыми помидорами, а после полуночи в окно особняка лорда Корнбери влетел булыжник. В общем, приятный летний вечерок в Нью-Йорке.

— Знаешь, Мэтью, как портовые грузчики в Лондоне говорят? «Не парься из-за мелких ящиков. А все на свете — мелкие ящики».

Очень сочувствую тебе и всем прочим, но помочь не могу. Могу я помочь только себе — такой ли это большой грех?

Он решил идти вперед, но внимательно поглядывать, что у него за спиною — на случай, если кусок тьмы решит отделиться от ночи и на него наброситься.

Мэтью знал, что Лондон у этих людей в крови. Уже начинали поговаривать о нью-йоркцах, рожденных здесь, но большинство горожан еще несли лондонскую грязь на подошвах и лондонскую сажу в легких. Лондон был их матерью, откуда корабли все время доставляли лондонцев, намеренных породить нью-йоркцев.