Зато я полетаю, как железный человек!

Я: Очевидно, это засор. Давайте я разберу его и проверю внутренние трубки.
НАСА (после пятичасовых раздумий): Нет. Ты облажаешься и умрешь.
Поэтому я его разобрал.
......
Я сообщил НАСА о своих действиях. Наша беседа (в пересказе) выглядела так:
Я: Я разобрал его, нашел неисправность и устранил.
НАСА: Нахал.

Как и большинство других жизненных проблем, эту поможет решить ящик чистой радиации.

Я начал день с чашки "чая из ничего". "Чай из ничего" очень просто готовить.

- Готов признать, это крайне опасно, - сказал Уотни. - Но подумайте вот о чём: я буду летать в космосе, как Железный Человек!

Получится много воды, но я буду слишком  мёртв, чтобы это оценить

Всё не так плохо, как кажется. То есть я по-прежнему в заднице. Просто не так глубоко.

Скотч — волшебство, и его нужно боготворить!

Усі найгірші моменти життя починаються з якої-небудь дрібниці. Крихітна пухлинна на боці, якої раніше не було. Два келихи з-під вина у раковині, коли ти повертаєшся додому, до дружини. Слова по телевізору "Ми перериваємо програму..."

Для них відмова обладнання - щось страшне. Для мене - просто чорний вівторок.

Програмісти такі хитруни, коли йдеться про керування даними!

... стоял отличный скучный полдень.

Худшим моментам в жизни всегда предшествуют незначительные наблюдения. Небольшая опухоль на боку, которой прежде там не было. Два бокала в раковине, когда ты возвращаешься домой к жене. Слова "Мы прерываем передачу...".

,,Я а глубокой заднице.
Такого мое твёрдое убеждение.
в заднице"

Это напоминает мне детство в Чикаго, где я разребал снег лопатой. К чести моего отца, он никогда не утверждал, что это занятие закалит мой характер и научит ценить тяжкий труд.

Думаю, я нашёл ответ. И он заключается в том, что я идиот.

Ну, наконец-то всё идёт как надо! По правде говоря, всё просто отлично. Теперь у меня появился реальный шанс выжить.
Запись в журнале: 37-е марсианские сутки Я в полной заднице, я умру!

Если уничтожение единственного имеющегося символа религии оставит меня беззащитным перед марсианскими вампирами, что же — я пойду на этот риск.

Самым худшим в путешествии к «Патфайндеру» была необходимость торчать в марсоходе. Мне пришлось жить в замусоренном тесном отсеке, пропитанном ароматами моего тела. Точь-в-точь как в колледже.

— Скажите, мистер Уотни, — продолжил мальчик, — если бы вы могли снова полететь на Марс, ну, если бы была еще одна миссия и вас бы позвали, вы бы согласились?
— Ты что, пацан, спятил? — нахмурился Уотни.