Лучшие рассказы

Память - великая обманщица. Возможно, есть отдельные люди, у которых память как записывающее устройство, хранящее малейшие подробности их повседневной жизни, но я к ним не принадлежу. Моя память - лоскутное одеяло происшествий, наспех сшитых в лоскутный ковер обрывочных событий. Одни фрагменты я помню в точности, другие же выпали, исчезли без следа.

... даже пепел может открыть свои секреты пытливому оку.

Научиться быть сильной и чувствовать то, что чувствуешь ты, а не кто-то другой - да, это было нелегко. Но когда научишься, потерять навык уже невозможно.

- Бывает, что люди двигаются во сне, - успокоил её маленький гном.

• Бывает, - согласилась королева, - но не так. Этот двигался слишком медленно, слишком плавно и вообще-то слишком намеренно.

Штука в том, что пастухи не заставляют. Они просто поощряют и используют твои собственные желания и побуждения. Ведешь себя, в конце концов, вполне естественно, но только так, как нужно пастухам.

In the beginning – before the beginning – was the word. And the word was ‘Doctor!’

If there's one thing that a study of history has taught us, it is that things can always get worse.

Думаю, все дело в безмерности. Необъятности того, что скрывается под поверхностью. Тьме в наших снах.

Знаете,что самое странное в поэзии?Когда слышишь стихи,всегда понимаешь,что это — поэзия.Даже если не знаешь языка.Можно слушать Гомера на древнегреческом,и всё равно будет ясно:это поэзия.

Я помню Икара. Он подлетел слишком близко к Солнцу. Однако в легенде оно того стоило. Всегда стоит попробовать, даже если ничего не получится, даже если ты упадешь, как метеор, — навсегда. Лучше вспыхнуть во тьме и вдохновить остальных, лучше жить, чем сидеть в темноте, проклиная людей, которые позаимствовали твою свечу и не вернули.

- Так у вас тут поселок или городок? - спросил Тень.

• У нас тут, нахер, кладбище.

Выбор все ещё есть, подумала она, достаточно насидевшись. Выбор есть всегда.
И она сделала выбор.

Я не стану кричать. Я не доставлю им такого удовольствия. Они получат мое тело, но моя душа и моя жизнь останутся со мной и со мной умрут.

Мне неприятно это говорить, но мой опыт свидетельствует, что, когда врач идет по кривой дорожке, он становится более злобным и ужасным существом, чем даже худшие из обычных головорезов.

Иногда я подумываю о том, что мне бы хотелось, чтобы мой прах развеяли в библиотеке.

Маркиз Карабас никому не доверял. Пользы для дела от этого не было никакой, а неприятных прецедентов – сколько угодно.

Она сама – словно дом, населенный призраками. Она сама не властна над собой; иногда ее предки являются и выглядывают из ее глаз, как из окон, и это выглядит очень пугающе.
Анджела Картер, «Хозяйка дома любви»

Больше она ничего не сказала, а уселась на мох под дубом и принялась пить вечерний покой – глоток за глотком, вздох за вздохом.

И ничего не поделать — никому ничего не поделать.

Шипы и в смерти были остры, как при жизни.