Мечта

В "Западне" у главной героини Жервезы есть дочь Нана, которая в подростковом возрасте убегает из дома, увлекаемая щедрыми подарками престарелых господ. А поскольку мне "Западня" очень понравилась, я решила, что "Нана" - как раз об этой дочери, и срочно надо прочитать книгу. Аннотация к книге говорила о том, что произведение наделало много шума и кое-где ее даже запретили в свое время. Интересно же ,что там такого запрещенного.
Произведение действительно о подростке из "Западни", но теперь ей уже больше 18 лет, она снискала славу и у нее почти всегда есть деньги. Как можно догадаться, деньги она не зарабатывает, а выманивает их у мужчин света и полусвета, можно сказать, торгуя своим телом. У Бальзака есть одно слово "куртизанка" (оно, вообще-то, есть и в толковом словаре, но все же), к Нана я бы так же применила его в каком-то смысле. Если родители главной героине в другом произведении радовались нескольким франкам, то Нане со временем мало было и десяти тысяч. Ее платья стоили баснословных денег, а у ног ползали графы и банкиры. Замечу, что девушка была не стройная, а, как постоянно подмечал Золя, пышной и местами толстой особой. Но это не мешало златокудрой фурии быть популярной у мужчин.
Кстати, понятно, почему книга была скандальной: автор не скрывает пороки общества, показывает, как спускаются за минуты огромные состояния в угоды проституткам, как жены изменяют мужьям, а некоторым личностям не чужда лесбийская любовь.
Книга прекрасна, я очарована Золя и настроена на весь цикл "Ругон-Маккары". Надеюсь, что остальные книги мне так же понравятся.

Странная книга из цикла Ругон-Маккары, очень странная. Красивое название "Мечта" обещает читателю некий иллюзорный сюжет. Начало повествование сулит что-то похожее на творения Гюго. А в итоге на выходе получается такой абсурд и несуразица, хоть стой, хоть плачь, хоть плюйся.
Анжелика, главная героиня, - сирота, которую приютила семья вышивальщиков. Выращенная в тепличных условиях и на одной религиозной книге, девушка живет в своем придуманном мире, из которого не может полностью выйти ни при каких обстоятельствах. Она влюбляется в юношу, и любовь ее к нему крепнет, а когда Анжелика узнает, кто ее возлюбленный, то радость и горе объединяются в одно целое. Золя будто специально описывает страдания первой любви и трагедии социального неравенства: мол, смотрите как страдает юная девственная душа, когда она полюбила всем сердцем и ее любят не смотря ни на что. Ах, розовые сопли, любовь до гроба... Но потом сцена объяснения Анжелики с епископом просто отрезвляют, и в голове растет недоумение: что, собственно, все это было?

Это ли любовь, о которой грезила с самого начала девушка и к которой готовил читателя автор? После такого признания мне было все равно, чем закончится история, вот честно.

Если бы я не знала, что автор книги Эмиль Золя, то решила, что ее написала женщина, сочинительница любовных романов. Похоже, что исследуя семейство Ругон-Маккаров, автор устал от грязи и решил написать нечто возвышенно-светлое, приторно-сладкое, но без ложки дегтя в бочке с медом не обошлось, таков, уж, он, господин Золя. «Мечту» можно читать независимо от порядка, пятой в цикле она предлагается лишь потому, что события происходят в тоже самое время, что и в романах «Добыча», «Деньги», «Его превосходительство Эжен Ругон», а главная героиня Анжелика, одна из ветвей Ругонов - Аристиду Саккару и Эжену Ругону, она доводится племянницей.

В то самое время, когда один дядюшка стремится к власти, а другой к финансовому господству, Анжелика, внебрачная дочь Сидонии Туше (Ругон), девочка- подкидыш, замерзает на парижской улице. Ее подберут добрые супруги Гюберы и она вырастет, не зная кто ее отец и мать, никак не пересекаясь со своими родственниками. Девственная душой и невинная телом, Анжелика росла большой мечтательницей и любила одиночество. Целыми днями она обучалась вышивальному искусству и зачитывалась христианскими повестями о святых мучениках. Воспитанная в любви и заботе, Анжелика становится подобна ангелу. Впрочем, водится и за ангелом один грешок.

У Анжелики была вполне земная мечта – выйти замуж за принца. Ее избранник должен быть не только хорош собой, но и обязательно богат (вот он ген Ругонов). Для того, чтобы бедной девушке выйти замуж за принца необходимо, чтобы и принц был мечтателем. Фелисьен окажется именно таким, но если он сумеет восстать против обстоятельств, против воли отца, то Анжелику приемные родители всегда учили подчиняться законам общества.

Может показаться, что Золя перестарался в романтизации героев и гиперболизации чувств, но это, если смотреть на роман, как реальную историю, а пред нами на этот раз сказка или скорее притча, где автор желал показать, что воспитание, окружение, среда оказывают на формирование личности не меньше влияния, чем наследственность.

В сочинениях современников Золя мне довольно часто попадались утверждения, что его романы "развращают молодежь". Это всегда меня удивляло, потому что хоть Золя действительно изображает в своих романах всевозможый разврат и порок, его натуралистические описания способны вызвать скорее отвращение, чем интерес. Кроме того, мне пока не встретился ни один роман, в котором "предающиеся разврату" персонажи не страдали бы от своих поступков и не разрушали бы свою жизнь. Так что возможно, Эмиль Золя был большим моралистом, чем его критики.
В романе "Нана" тема разрушительного порока раскрыта ярче, чем во всех предыдущих частях "Ругон-Маккаров". Заглавная героиня - бездарная актриса и профессиональная содержанка - разрушает все, к чему прикасается. Как дорогие вещи, которые ей дарят, так и жизни своих любовников. Один театральный критик сравнил в своей статье Нана с золотой мухой:

Отчасти это справедливо. Причем Нана настолько бездушна и бессердечна по отношению к другим людям, что в процессе чтения мне было даже жалко ее любовников. Они же страдали! Они расставались ради нее не только с состояниями, но и со своим человеческим достоинством! Как минимум двое человек покончило с жизнью из-за этой женщины! Однако, пожалуй, жалеть их не стоит. Нана, оправдывающаяся после смерти молодого человека, которому она отказала, совершенно права:

• Слушай, ведь это все происходило на твоих глазах. Ну, скажи правду... Разве я их принуждала? Вечно их торчало около меня целая дюжина, и все они из кожи вон лезли, старались перещеголять друг друга да придумать гадость похуже. Они мне опротивели! Я упиралась, не хотела им потакать, мне было страшно... Да вот тебе самый лучший пример: все они хотели на мне жениться. Каково, а? Да, милый мой я бы двадцать раз могла стать баронессой или графиней, если бы согласилась. А я отказывала им потому, что была благоразумна... От скольких гадостей и преступлений я их оберегла! Они на все были способны - на воровство, на убийство. Да, да, они отца с матерью убили бы по одному моему слову... И вот благодарность!

  Действительно, этих мужчин никто не заставлял связываться с ней, содержать ее, унижаться перед ней. Сами предложили, сами все сделали. Так что театральный критик был не совсем прав. Не Нана заражала "высшее общество" пороком и разложением. "Высшее общество" само по себе деградировало и разложилось настолько, что оказалось в полном подчинении у профессиональной содержанки.

И еще:

А когда Нана обезображена оспой и мертва, на улице кричат : "В Берлин!"
Криками с улицы "В Берлин! В Берлин! В Берлин!" заканчивается книга, жизнь Нана, а в скором времени - и Вторая империя.

Бррр.... Очень тяжело шла эта книга. Нет, написана она по прежнему легким языком, воспринимается легко, но слой общества, описанный в этой книге, их жизнь, очень тяжело воспринимается.

Вот краткое описание того, что там творится и описано. У меня было ощущение клоаки, когда Я слушала книгу.
Можно не брать верно ни одной ноты и при этом срывать аплодисменты только своей красотой и соблазнительными позами, Мужья, которые являются фактически сутенерами своих жен, "честные женщины", презирающие куртизанок и при этом сами имеющую любовников, лесбийские отношения.
И вот как сочетается красота тела и такая грязь в душе. И ребенок, который тоже является игрушкой.
Лучше всего охарактеризовал сам Золя: "грязь и пустота". Коротко и точно.
Одно только немножко удивило: было сказано: "только русские так умеют заваривать чай", видимо действительно у нас была особая культура чаепития, которая сейчас забыта.

Я читаю цикл Ругон-Маккары в порядке, рекомендованном автором. И радуюсь, что наконец-то книга не про деньги и денежные махинации.

Она про юную мечтательную девушку. Анжелика - сирота. Но читатель знает, что в её жилах течёт кровь Ругонов. Со всеми вытекающими. Ругоны озабочены богатством и общественным статусе, и хоть Анжелика и мечтает о любви, но возлюбленным её должен стать непременно богатый принц.

В этой книге у Золя получилась такая сказочка про Золушку, но подтекст у неё ругоновский. Девушка меня сильно раздражала: её бросало из одной крайности в другую. То она хочет умереть, как её любимая святая, то замуж за богача. И вроде как ей хотелось жертвовать деньги беднякам, но ей хотелось делать это именно самой. Обладать и одаривать. Богатство и власть. Зов крови не заглушить. Несмотря на ангельское имя.

Но Золя пока так и не цепляет меня. Эта книга скучная и очень наивная.

«Нана», вероятно, одно из самых известных произведений из серии о Ругон-Маккарах, и было таковым оно всегда. Не секрет, что ещё в XIX веке, когда книгу Золя только издал, на автора подсыпался град оскорблений и критики за то, что он намерено смаковал непристойные подробности жизни парижских прожигатели жизни. Да и сейчас многие выбирают именно эту книгу для легкого чтения на досуге не в последнюю очередь по вышеописанной причине. Но разберёмся глубже...
Итак, 60-70-е годы XIX века, Париж, Франция, люди, имеющие возможность жить и жить хорошо, разнообразят свой досуг посещениями сомнительных кафе и интимных обедов, фривольными постановками в театрах, скачками и всем таким прочим. Что ж, люди богатые, это их дело. И, разумеется, поскольку есть мужчины, любящие такую жизнь, то, несомненно, существуют и женщины, составляющие им компанию в подобных увеселениях. И самая яркая среди них - Нана, пухлая рыжая красавица с самого парижского дна, но при этом обладающая «особым» шиком, что в скором времени делает ее дорогостоящей и шикарнейшей содержанкой. Ну, на этом, собственно, сюжет и кончается. Все пятьсот страниц нам и повествуется о жизненных перипетиях молодой куртизанки, о ее любовниках, ее любовницах, ее доме, ее собачке, ее мотовстве... Все «ее», словом. И надо сказать, что роман, конечно, выигрывал, если бы не складывал все яйца в корзину Нана. Но о том, что книга концентрируется на одном персонаже, было понятно ещё из названия, так что претензий к Золя не имеем, ибо писатель великий, ему виднее, наверно.
Понятно, что автор простым и понятным языком пытался нам рассказать о падении нравов буржуазии и аристократов в эпоху правления Наполеона III, которого он, к слову, терпеть не мог, поэтому Золя и рисует нам череду извращений и пороков: ползание на четвереньках в попытках изобразить медведя в спальне любовницы, браки втроём, близость с человеком, с которым познакомилась на улице 5 минут назад, попойки на квартирах актрис... Много ещё чего. Ну это и объяснимо: садясь читать «Нана» вы примерно знаете, о чем пойдёт речь, и поэтому чрезвычайно шокированы не будете. Это как осознание ещё до прочтения книги, что в «Отцах и детях» пойдёт речь про конфликт поколений, а в «Списке Шиндлера» - про Холокост.
Пыталась подсчитать любовников и любовниц Нана, но потом подумала: сухие ряды имён будут никому не интересны, просто скажу, что цифры значительны и упомяну о графе Мюффа, наиболее запомнившимся мне. Это сорокалетний аристократ, живущий обычной «придворной жизнью», в плохих делах не замеченный, имеет жену и дочь, словом, положительный человек. Религиозен. И что же его так тянуло к откровенно вульгарной проститутке Нана? Жажда новых ощущений? Любопытство? Бесхарактерность? А может... любовь? Думаю, автор построил роман так, что каждый сам после прочтения для себя ответит на этот вопрос, но для меня очевидно: точно не последнее.
Интересно, что сама Нана точно не считает себя злодейкой и распутицей, а несчастья, случившиеся с ее любовниками, списывает на них же сами:

И действительно: строго говоря, Нана никого не убила, не ограбила, не обманула. Она не скрывает того, что она лишь дорогостоящая содержанка, требует денег, но если их нет, то и не заставляет их добывать всеми правда и неправдами. Можно даже отыскать ее положительные черты - Нана, что ни говори, щедрая, веселая, честная в своём роде. . Так почему же осуждение ей? Да потому что на чужом горе своего счастья не построишь, как бы пафосно это не звучало. Даже если не осознавать все то зло, что причиняешь другим людям, оно есть и точка. А закон бумеранга никто не отменял. Но и обелять ее любовников-содержателей никак нельзя: жертвуя семьей, вырывая деньги из семейного очага ради пары улыбок второсортной певички, мужчины сами роют себе яму, порой даже не осозная это. Но взрослые, состоятельные люди, губящие себя и своих близких таким образом, мне ещё менее симпатичны, чем даже вульнарная Нана, имеющая свой особый «кодекс чести». С ней все понятно - дитя парижского дна, но графы, маркизы, банкиры, приличные, в целом люди???
«Нана» мне понравилась. Хорошая книга, написанная приятным литературным языком (несомненно, заслуга переводчика), что я очень ценю. Возможно, кому-то станет скучно при почтении, так как действий как таковых там немного, но зато есть много довольно милых персонажей, кому сочувствуешь. Пока что, на момент прочтения, для меня это одна из лучших книг о Ругон-Маккарах.

На эту книгу возлагались большие надежды, я предвкушала несколько часов невероятно интересного, напряженного текста, сложных героев, удивительной красоты описаний всего... Я была уверена в авторе! Эмиль Золя никогда не подводил, я всегда была очень довольна его романами. "Мечта" сильно отличается от всего ранее прочитанного у Золя. Если бы не авторский стиль, я бы предположила по сюжету автором кого угодно, только не его.
Сложно что-то сформулировать о сюжете, героях, особенно главной героине, поведение которой мне совсем не близко. Может, травмирующие события детства сделали ее такой помешанной на мученицах, впадающей в экзальтацию при чтении и размышлении о них.
История любви и события, связанные с ней, не впечатляют.
Ничего не впечатлило, читала в постоянном ожидании чего-то по-настоящему золевского, чтобы непорочная девочка-ангел вдруг стала самой порочной женщиной маленького городка, но нет... какое начало, такой и конец.

В "Ругон-Маккарах" свой Париж. Все классы, от низов в "Западне", среднего в "Странице любви" и высших в "Его превосходительстве Эжене Ругоне", плюс смешанные, изображают Париж таким серпентарием, пандемониумом, паноптикумом и черт знает чем еще, что смотреть в его сторону не хочется. Плассан и крошечные городки, куда разбросало некоторых Ругонов, Муре и Маккаров, со своими мелкобуржуазными интригами в подметки не годятся столице; вся периферия только и способна, что переворот в желтом салоне задумать, мальчику голову прострелить и наследство молодой девушки растащить, а Париж на ста страницах любого из посвященного ему романов Ругон-Маккаров подемонстрирует извращенность и низость человеческой натуры в сто крат выразительнее. Все началось с невинных игр с плетками Эжена и Клотильды, продолжилось сожительством молодой жены с супругом Аристидом Саккаром и его сыном от первого брака одновременно, ужасающей амбициозностью Октава Муре, падением Жервезы - честное слово, фанатизм Анжелики, медленное внутреннее горение Элен, весь Центральный рынок, Коммуна и психоз Клода Лантье не так пугают, как сумасшествие целого пласта общества, который должен был бы по мнению некоторых быть кремочкокремом и сливочкосливками. Они целенаправленно транжирят огромные состояния своих древних родов, женят детей ради присоединения состояния супруга, возносят на вершины и сталкивают с них случайно оказавшихся поблизости актрис, певичек, прочих дам полусвета, пьют, играют на скачках, развлекаются и, конечно, предаются всем возможным плотским удовольствиям. Ни в одной другой книге проститутки, мокрые от слюней мужики и полураздетые героини низкопробных пьес не вызывали такого омерзения. Простите, ни в одном другом цикле. Все приключения парижского высшего света пронизаны одним и тем же духом и, как бы Золя ни старался не судить, не получается даже у него, бедняги, куда уж мне.

"Нана", не зря отставленная к концу цикла по задумке автора, оказывается апофеозом всего, что творилось в столице Франции. Все, чему читатель успел уже ужаснуться в предыдущих парижских романах, здесь обретает логическое завершение, то есть на самом деле доходит до абсурда. Нана, она же Анна Купо (ни разу, замечу, ее настоящее имя не упоминается в тексте), полная, округлая, статная, кажется молохом, пожирающим аристократов и мошкару вокруг, потому что кому-то нужно перемолоть их своими гигантскими челюстями, ибо иначе они долго еще будут гнить в собственной ничтожности. Не знаешь, кого презираешь больше, глупую, тщеславную и бессердечную Нана или богатеев с отключаемым мозгом. Конечно, не сама Нана создала такое общество, все было наоборот, но неприятны абсолютно все герои. Небольшое сочувствие вызывает в какой-то момент граф Мюффа, дошедший до ручки и ударившийся в религию, короче, Каренин немножко, но и он жалок. Один спускает все деньги и сжигает себя в конюшне вместе с несчастными лошадьми, другой закалывается маникюрными ножничками, третий казенные деньги растрачивает и попадает в тюрьму, четвертый теряет театр, и так далее. И все она. Не будь Нана так неприятна, я бы поаплодировала.

Роман построен на ярких пятнах сцен, а не на последовательности повествования, причем пятна в теории должны быть яркими и запоминающимися... Но где-то на середине содержание свелось к "театр, потом она одевается, потом ужин, потом театр, потом где-то еще ужин", и до сцены скачек ничего нового не происходило, даже буколическая сценка в деревенском поместье напомнила не о пастушках и настоящей Аркадии, а о забавах Марии-Антуанетты. Скачки и попытка самоубийства Жоржа с его символическим кровавым пятном должны были стать переломно-значительными, но единственной действительно поразившей сценой стала заключительная, с опасливо жмущимися по углам мужчинами, древним таким обществом женщин-плакальщиц, войском, идущим на Берлин, и в сердце всего этого - обезображенное, гниющее и зловонное тело Анны Купо.

Спросили у меня после прочтения, жаль ли Нана. Не, не жаль.

Le Rêve - это по-французски не только "мечта", но и "сон". То же, что и английское "dream". Вся книга - это только сон Анжелики в своей белой комнатке с балконом. И не важно когда он ей приснился. Ведь во сне (обыкновенно) мы как будто проживаем настоящую жизнь, испытываем неподдельные эмоции. Это ещё один вариант реальности, свидетелями которого мы стали на страницах этого произведения.
Иначе я не могу объяснить сказочность изложения и чудесность происходящих событий. Золя всегда был изобразителем суровой реальности, а тут вдруг пустился в сентиментальщину. Возможно, к 16-й книге "Ругон-Маккаров" мастер слова решил изменить своим методам и разнообразить творчество. Хотел написать сказку и написал её.

Но возможно, что, несмотря на всю мелодраматичность, "Мечта" не выбивается из общего ряда натуралистических романов Золя. Например, участь Анжелики предопределена воспитанием. Как итог - она не продолжит род Ругонов, яблоко на семейной яблоне зачахло, и дерево не даст плода, и всё потому что у неё с детства образовалась неверная картина мира; бедняжку воспитывала книга, а не люди.

Однако, поскольку мечта бедняжки каким-то чудодейственным способом сбылась, автор параллельно вопрошает: а не стоит ли всю жизнь посвятить воплощению своих самых заветных желаний, и верить в чудо во что бы то ни стало? Сам Золя наверняка мечтал облагородить человека своими произведениями, и так же скорее всего, проходя через тернии, сетовал на трудности, но продолжал верить.
Вредны ли были мечтания для Анжелики или полезны - зависит от читательских предпочтений в пользу сказки или реалистического романа. Циник во мне гласит, что лучше бы Ассоль не ждала своего Грэя, зная своё место, и что лучшая для неё мечта это:

Роман нужно было заканчивать у одра Анжелики. Либо по-шекспировски разрешать кровью, или ядом.

Помимо смирения - из моральных тем романа - я бы отметил ложь. Сначала Гюбер соврал, что не нашёл в Париже мать Анжелики; затем Гюберы враньём скрывали от возлюбленных друг друга; наконец, сама героиня (вся такая невинная и святая) перед встречей с Фелисьеном в Саду Марии соврала, что уходит проведать матушку Габэ. Почти все персонажи пытаются смириться со своим уделом, отмолить свои грехи и лгут себе, что хотят этого.

Моя мечта - написать хороший читаемый роман, при чтении которого читатель изменится к лучшему. Мне смириться с тем, что это невозможно, или как Анж/гелика, верить до посинения?