Мечта

__Ах, как она была прекрасна! Нищета родного квартала осталась в далёком прошлом, как и беды сгинувшего семейства Лантье, теперь она, когда-то блеклая цветочница в поношенном платьице, сияла в самом центре столицы, окружённая роскошью и славой, и каждый, абсолютно каждый желал погреться в лучах этого дородного величия. «Я покажу Парижу, что такое светская дама!», – восклицала она, с гордо поднятой головой вышагивая так, как, по её мнению, ходят великосветские барышни, смахивая при этом на барахтающуюся в грязи упитанную курочку... Но она ведь и правда показала. О, ещё как показала.

Было очень сложно воспылать симпатией к такой героине как Нана, и дело далеко не в её ремесле. Довольно добродушная и в целом не злобливая, она поражала своим скудоумием, порой казалось, что в её хорошенькой головушке царила звенящая пустота; помимо этого, она отличалась равнодушием к судьбам других людей, её никто не волновал, даже сына она принимала за нарядную куколку, не более. Но вот в чём дело: осуждать её вообще не хочется. Да, она любила лишь себя, да, ей были безразличны все остальные, но разве она могла быть иной, учитывая её детство? Таких людей очень легко обвинять во всевозможных грехах, но винить нужно в первую очередь далеко не их, ибо чего общество хотело, то оно и получило: «Да здравствует Нана, да здравствует Франция!», – муха, что выросла на отходах загнивающего царства, не могла чудесным образом превратиться в бабочку, ибо это не сказка, это жизнь.

Зато эта золотая муха могла уничтожить тех, кто слетался на её сияние, и она это делала, делала с превеликим удовольствием. Было что-то восхитительно прекрасное в том, как эта глупая девица пожирала всех этих чванливых господ с орденами, играя на их пороках. Нана погубила много жизней, но разве в этом была виновата она одна? Очень смешно, когда в подобных случаях всю вину взваливают на женщину, мол, «Библейское похотливое чудовище» захватило несчастного в плен, и ведь этих защитников нисколько не волнует то, что подобными речами они низводят мужчину до животного, что, надо признать, выглядит довольно жалко; нет, виноваты обе стороны. Нана ненавидела их всех, она не получала от своего занятия никакого удовольствия, она просто брала и уничтожала, и можно увидеть во всём этом не только порочную изнанку Империи, но и некую месть всем буржуа от всего простого натерпевшегося люда в лице маленькой нищей девочки; отомстила так отомстила, ничего не скажешь.

__А катастрофа всё надвигалась... Пусть мне книга совершенно не понравилась (пустота всей этой бессмысленной порочной праздности прям-таки давила, ugh, что за жизнь такая), финал восхитил, настолько символичным было то, что под окном уже начавшей гнить Наны толпа в неистовстве готовилась к очередной войне, которая окончательно сорвёт все бархатные покровы с гнилого тела страны. Всё-таки как ни приукрашивай разложение велеречивыми речами, оно всё равно рано или поздно станет заметно, смрад дойдёт до каждого, в этом сомнений нет.

Наверное самая скучная книга Эмиля Золя из всего ругон-маккарского цикла. По крайней мере первая её половина, которая читалась/слушалась с ощущением тягомотины и скуки — ну вот не нравятся мне все эти богатейшие по подробностям и деталям (тут кроме возгласа «Браво, Золя!» ничего не скажешь) смакования мыслечувств полубуржуев, откровения людей высшего и среднего света, и также всякие полусветские и недосветские изыски. Не нравятся сами люди и потому не нравятся ни мысли их, ни чувства, ни, тем более, самцовская суета вокруг течной суки.

А вот потом начались какие-то события, которые уже перевернули отношение к книге на плюс — и событийный ряд оживился, и характеры персонажей стали острее обозначаться и проявляться, да и сама королева полусвета/полутьмы Нана по мере своего взросления и вызревания стала более яркой и определённой — из простой уличной шлюхи постепенно превратилась в повелительницу всего самцовско-кобелиного населения Парижа, при этом с лёгкостью меняя в своей постели графа на любого уличного мужчину и обратно, не пренебрегая возможностью подзаработать простой уличной проституцией и при этом буквально выкачивая миллионы от своих богатых «пользователей».

Кстати сказать, наверное одним из таких поворотных моментов в восприятии романа стали главы с описанием скачек на ипподроме, где поневоле у читателя возникает отчётливая устойчивая ассоциация с жизнью самой Нана — ничем иным, как скачками её жизнь на тот момент не назовёшь.

И другим сильным моментом, найденный Золя и не раз подкрепляемый упоминаниями, стал образ несмываемой лужицы крови в гостинице у Нана после попытки самоубийства Жака — вот этот образ частичек крови, уносимых на обуви посетителями гостиницы и «гостями» Нана, образ того, что всё материальное благополучие Нана и её клиентов буквально выстроено на крови, конечно оставляет сильный след во впечатлении от романа.

А финал жизни Нана и всего романа, в общем-то, закономерный — загнанных лошадей, как известно, пристреливают, и потому Золя в конце романа «пристреливает» свою героиню, ибо некуда бежать ей дальше — всё, финиш перед глазами, линия жизни истончилась, клубок ариадны смотан до конца. И рефреном к этой смерти Нана стали возгласы воинствующей парижской толпы, орущей в патриотическом порыве «В Берлин! В Берлин!» и жаждущей крови и смерти в начавшейся франко-прусской войне...

Маленькое, чёрное, сморщенное. Есть у каждой женщины. Что это? (Изюминка)

Время уровняло всех. Теперь у нас существует мощная иллюзия одинаковости мужчины и женщины.. И я, в общем, только за, чтобы было как можно меньше дискриминации на работе и в обычной жизни. Но иногда так приятно почувствовать себя женщиной, настоящей такой женщиной, при виде которой мужики падают и в штабеля укладываются. Такой, как Нана. Ведь одноименный роман Золя не о продажной и презренной любви, а о силе обаяния, силе красоты, силе страсти. А еще о том, насколько все это бренно и недолговечно, бессмысленно.

Роман «Нана», девятый роман цикла Ругон-Маккаров, был написан в 1880 году. Сам Золя видел в своей героине прообраз Великой империи. Мне сложно оценивать произведение со стороны исторической составляющей, поэтому расскажу о своих впечатлениях, о героях и событиях со стороны современного читателя.
Уже с самого начала, с первой главы, Золя задает несерьезный тон, насмехаясь над описываемым обществом и его идеалами. Загадочная Нана, представление которой происходит в театре в качестве не очень талантливой актрисы, быстро завоевывает симпатии публики и читателей. Обделенная голосом и пластикой, молодая женщина настолько красива, настолько естественна и натуральна, что окружающие с легкостью прощают ей её недостатки. Тем более что она и сама к ним относится с иронией. Искренность и простота служат ей пропуском в сердца людей. Нана не интригует за спинами своих воздыхателей, напротив, находя особое удовольствие в эпатаже общества, она в открытую имеет несколько любовников, раскручивает их на деньги, живет полной жизнью. Пожалуй, именно её прямота и открытость позволяют Нана не обзавестись завистницами и злопыхателями среди слабого пола. Даже дамы восхищаются молодой женщиной, а иногда и сочувствуют ей. Лично у меня она вызывала такие же чувства: восхищение и сочувствие. Нана из тех, которые с уверенностью могут сказать: не я такая, жизнь такая. По большому счету, у нее, дочери прачки и кровельщика, не могло быть другой, лучшей судьбы. Ей крупно повезло родиться красивой и обаятельной, и она использовала свои дары на полную катушку. Как говорится, спрос рождает предложение. Её покупали, она продавалась, не дешевя, зная себе цену. А что наша жизнь, как не одна большая сделка. И только не надо рассказывать, что лучше быть нищей и честной девушкой, чем богатой и порочной. Возможно, перед вами просто не стояло никогда такого выбора. Во всяком случае, Нану точно никто не может обвинить в злокозненности. Ведь от её чар пострадали либо совсем уж глупые и зелёные, либо мазохисты, находящие смысл существования в самоуничижении и поклонении такой вот женщине. Так что еще вопрос, кто паразит, а кто донор.

Неудивительно, что «Нана» один из самых знаменитых и читаемых романов Золя. Образ главной героини действительно сильный, яркий, мощный, из тех, что остаются с читателем навсегда, вспоминаются в подходящие моменты. Сочетание порочности и внутреннего благородства настолько неожиданно и прекрасно, что подкупает даже самых отъявленных поборников морали, что уж говорить обо мне, простой смертной, с расшатанной системой ценностей (я ведь и к гомосексуалистам положительно настроена, да-да). Я в восхищении. В восхищении от Золя и от его героини, честной, каким бы оксюмороном не казалось такое определение по отношению к продажной женщине, и свободной. Пусть финалом писатель хотел показать недолговечность и относительность любой красоты. Но ведь это не повод ей не восхищаться.

Ошеломительный роман! Так преподнести грязное белье парижского высшего света под силу только великому мастеру слова Эмилю Золя. Блеск и нищета, благочестие и порок все эти контрасты Парижа времен Второй империи так красочно и живо описаны, что чувствуешь себя чуть ли не участником действия.
Перед нами история взлета и падения известной парижской куртизанки Наны. Выбравшись из самых низов, из сточной канавы Парижа, она, благодаря внешним данным и наверное просто везению, взбирается на вершину успеха и богатства. Она королева в кругу дам полусвета, она содержанка нескольких титулованных особ, она развратна и порочна. Это все Нана. У ее ног Париж! К чему она стремиться? Слава, деньги? Когда она все это получает, ей становится не интересно и, будучи развратной натурой сама по себе, затягивает к себе в постель опустившихся личностей. Подбирая на улице «бомжей» и проституток она проводит с ними ночи в своем роскошном особняке. Может, она уже достаточно «взяла» от жизни и теперь хочет «отдавать» другим. Порывы Наны и мотивы поступков не понятны. Ее желания мимолетны, ее мысли только о сегодняшнем дне, ее девиз: «Здесь и сейчас».

Поклонение мужчин, дорогие подарки, бесконечный кредит в обмен на любовь. Но долго ли может так продолжаться? Все быстротечно и все проходит. Череда смертей, что шлейфом тянуться за Нана, лишь добавляет грусти.

Такой печальный конец.

Можно ли разрушить империю, не имея ни власти, ни денег, ни титула? Можно, если ты женщина в мире, где мужчины привыкли покупать всё, включая чувства. «Нана» это роман о лицемерии общества, которое куртизанку создало, вознесло и тут же возненавидело.

История начинается в театре «Варьете», где Нана с треском проваливается как актриса... и триумфально побеждает как объект желания. Сцена становится отправной точкой её стремительного восхождения.

Дочь бедной прачки внезапно оказывается в центре внимания богатых и влиятельных мужчин: аристократов, банкиров, военных, политиков. Каждый из них хочет владеть Наной, ее телом, вниманием, иллюзией любви. И каждый за это платит. Деньгами, карьерой, семьёй, репутацией.

Роман разворачивается как хроника падений: не Наны, а мужчин вокруг неё.

Нана: жертва или хищница?

Самое сильное в романе то, что Нану невозможно однозначно осудить или оправдать. Она не коварная интриганка. Она выросла в нищете, не получила образования, живёт инстинктами, хватается за роскошь как за спасательный круг.

Она не разрушает мужчин намеренно, они сами идут к ней, словно мотыльки на огонь. И сгорают.

Золя мастерски показывает парадокс: общество презирает «падших женщин», но именно оно их покупает, кормит, делает звёздами. Нана не причина гниения, а симптом болезни.

Роман вскрывает лицемерие высшего общества, зависимость власти от порока, двойные стандарты морали, положение женщины в патриархальном мире.

Мужчины публично проповедуют добродетель, а ночью стоят в очереди к содержанке. Политики говорят о чести и проигрывают государственные деньги на любовниц.

Роман потрясающе иллюстрирует атмосферу декаданса, с мощной социальной сатирой и подробно описывает яркие второстепенные персонажи. Все произведение в целом — это весьма смело, даже по тем современным меркам.

Если «Жерминаль» — гимн коллективной борьбе, если «Тереза Ракен» — интимная трагедия страсти, то «Нана» — общественный скандал, вынесенный на всеобщее обозрение.

Моя оценка — 8/10

Если вы ищете красивую историю любви — это не сюда.

Если хотите увидеть, как общество пожирает само себя —«Нана» ждёт вас.

Ну вот, за плечами очередной пятисотстраничный  "кирпич" Золя. Что сказать? Если одним словом- мерзость. И чем дальше продвигался сюжет, тем в более омерзительную грязь человеческих отношений скатывался он. В конце автор вообще пошел в разнос и я не знаю, какие извращения он придумал если бы не болезнь, которая аллегорически подчеркивает все язвы парижского общества. Да, у Нана был какой-то прообраз, но в целом я не поверил в эту историю. Я читал "Западню", где показано детство героини, и я не верю, что выходец из грязной помойки может покорить и сложить к ногам всю мужскую половину Парижа и не только. Какой бы сексуальный вид не был у нее, все же главным афродизиаком для мужчин являются мозги, сиречь ум. Ну может и не главным, но без него ничего не приобретешь и не вылезешь дальше притона.

Книга была очень скандальной, ее ругали, запрещали, и, надо сказать, было за что. Тем не менее у нее много экранизаций и театральных постановок, только вот у меня нет желания смотреть и возвращаться в эту грязь. Вот, пожалуй, и все

Необычная книга , очень отличающаяся от остальных из цикла о Ругон-Макарах, хотя и о одной из представительниц этого рода.
Обычно книги все о жестокой действительности, здесь же практически сказка, хотя кажется порой , что это просто стеб.
Девочка воспитанная просто в отрыве от действительности, на одной книге легенд о житие святых, и представляющая жизнь только с этой позиции конечно не могла нормально жить в обществе потом. Ее мечта встретить принца, выйти за него замуж опять таки была только с позиций жизни этих святых. Автор просто показал к чему приводит такое .
А уж то, как описано причащение Анжелики-Марии заставило меня смеяться , когда оно не помогает, а вот разрешение на брак приводит практически к выздоровлению.
Такие розовые сопли , как в этой книге, я нигде не встречала больше. Автор просто постарался описать их так розово-сопливо, как никто не писал наверно до него. Просто смешно. Хотя вроде должно быть наоборот, тем более читая о чистой , непорочной девушке и любви молодых людей.
Не понравились все , просто поголовно все . Монсеньор, который практически бросил сына на 20 лет, сам молодой человек, идущий на поводу и боящийся сказать что-то, а уж о воспитателях , которые решают за другого человека жить ему или умереть просто странно. А ведь все это вроде как от любви у всех. Не надо такой любви, не желаю никому.
Мечта , навеянная сказаниями святых осуществилась, но вот к чему привело это надо читать .
Мне было скучно читать книгу. Перечисления деяний святых, от которых волосы встают на голове в начале книги, причем так подробно и так их много, что утомляешься почти сразу .
Мечты просто были неприятны, такие они возвышенные . Но язык произведения просто прекрасен. И оказывается , мне интереснее у Золя читать о пороках и разврате, чем о такой добродетели и счастье.

Это мое первое знакомство с Золя, и вот что имею сказать. Написано недурно, но сюжет – увольте. Я, наверное, просто сыта по горло парижскими куртизанками, которые умудряются затесаться чуть не в каждый французский классический роман, и продираться сквозь их нелегкую жизню мне откровенно надоело. Все избито, предсказуемо, банально и старо как мир.

Нана – невообразимо прекрасная женщина, обладающая такими прелестями, что для нее ничего не стоит завоевать любого мужчину. Графы, маркизы, неопытные юнцы, большие шишки – все расстилаются у ее ног. За внешность ей прощают все. Как следствие, Нана избалована, привередлива, вспыльчива, порой она воображает себя королевой мира сего, и, конечно, на пути ее ждут потрясения и падения, ибо в такой любви, если это вообще можно назвать любовью, есть множество подводных и надводных камней. Но что ей! Жизнь – игра, причем постельная. Остудит ее пыл только божественное правосудие, наивное и назидательное, которое и не замедляет явиться, завершая всю эту историю чересчур быстро и скомкано.

Сложно добавить что-либо к тому, что я сказала в начале. Театрально-панельный мир вычурный и для того, кто прочитал о нем уже не один раз, избитый. Может, это дело на любителя, но по мне так он еще и ужасно скучный. Вульгарные и капризные женщины, причем здесь – не те, которых можно пожалеть, а от которых разве что брезгливо отворачиваешься, ибо о хоть каком-нибудь внутреннем мире речи не идет, все уходит во внешность; мужчины, сходящие с ума от всего этого «богатства», редкие образцы нравственной честности, попираемые теми же проститутками. Все грязно и до боли приторно, местами серьезно, но ненапряженно, но что хуже всего, в основном пусто. Бывают, конечно, какие-то проблески, взять хотя бы материнство Нана… Но подобных искорок прискорбно мало.

Если вам нравятся романы о театрах и проститутках – это ваш выбор. А так даже не знаю. Может, у меня просто случился перебор подобной литературы, но оценить хоть сколько-нибудь положительно я этот роман не могу. Три с половиной – это только из уважения к классику и за неплохой стиль.

Анна Купо (Нана), дочь прачки и кровельщика, пережившая бедность, алкоголизм родителей и побои, но вылетевшая из этой жизни в высший свет Парижа. Но вылетевшая не бабочкой, а мухой с красивыми крылышками, уничтожая все, к чему прикоснется.

Нана — красотка, не скрывающая своего тела, высокооплачиваемая кокотка и актриса, швыряющая деньги в безумные затеи в духе кровати из серебра. Она свела с ума многих мужчин, пожрала их деньги и выбросила в яму банкротства, отправившись дальше, поведя круглым плечом. Ради нее умирали и отправлялись в тюрьму, но она лишь шла дальше, наступая на деньги, мужчин, обязательства.

Можно было бы решить, что Нана очень умна, но она скорее безразлична и апатична. Ей почти наплевать на своего сына, да и чувства других ее не особо трогают. Ее единственное самопожертвование ради любви вылилось в абьюзивные отношения, и это насилие даже приносило ей удовольствие, ведь насилие ей с детства было знакомо. Но при этом она хитра, и хитра, как кошка, которая знает, как подольститься к хозяину, чтобы получить самый лакомый кусок.

А еще Нана — это зеркало. Зеркало, отображающее пороки скучающего, пресыщенного общества, которое готово выстраиваться в очередь перед спальней дорогой женщины. В буквальную очередь, кстати, потому как график кокоток довольно плотный, расписан по часам и дням (не самая простая работа, я думаю).

Пожалуй, это второй раз за весь цикл, когда я читала роман с чувством постыдного любопытства, потому что Золя будто бы поставил меня за шторой в спальне Нана и заставил наблюдать. И вроде и смотреть неприятно, а оторваться невозможно. Будто бы блеск Нана и до меня добрался, хотя еще скорее до меня добралось осознание, что она — совсем юная девчонка, которую утянул за собой такой порок, что перед ним не устояли даже святоши. И поэтому я ей временами сочувствовала.

Наблюдать за Нана — это все равно, что смотреть в вихрь, потому что она даже не совсем человек, а разнеженный и раскрашенный образ всего, чего в ней хотели бы видеть мужчины. И как бы сам Золя не называл ее в книге навозной мухой, он будто бы и сам немного поддался ее очарованию, ведь хоть он подарил ей довольно мучительный, полный аллегорий финал, он не был самым жутким из возможных финалов.

Это тягостно-душный роман, телесный, ослепляющий, даже интимный. И при этом такой детально-яркий, шепчущий сплетни, подсвечивающий всё до пылинки в богатых гостиных и спальнях, что его хотелось продолжать читать. Ко всему «Нана» еще и из тех книг, которые оставляют после себя давящее, похмельное ощущение. Некоторые сцены хочется развидеть (расчитать), а другие же — продолжать крутить в голове, ведь пусть мы и не во Франции девятнадцатого века, некоторые идеи универсальны и вечны.

Мне кажется, это самая неожиданная для меня часть цикла Ругон-Маккары. Хотя я пока читала только 7 из 20 книг, есть еще пространство для удивления. Неожиданная тем, что похожа на коллекционный шар, внутри которого собор. Встряхнешь — взметнутся звездочки и блестки. И ни одной трещинки, ни одной тревожной снежинки в этой благодати.

Однажды, в ранние, самые морозные утренние часы, женщина нашла на ступеньках собора девочку. Малышка промерзла до самых костей, но готова была защищаться со всем упрямством и страстью дикой кошки. Но добро может отогреть любое сердце, а девочку нашли и пригрели добрые и набожные люди — семейная пара вышивальщиков. Род Гюберов вот уже четыреста лет живет в этом доме рядом с собором, вышивая церковные облачения. И они заменили маленькой Анжелике родителей, обучив девочку вышиванию и окружив заботой.

В доме Гюберов царили любовь и спокойствие. Анжелика росла счастливой и очень страстной девочкой, но росла изолированно, почти не покидая дом. Ее лучшими друзьями стали святые, ее лучшими сказками — рассказы из книги с житиями святых. Она и сама мечтала стать святой — умереть непорочной, молодой, красивой. Она мечтала стать принцессой, раздавать милостыню щедрыми горстями и гулять по саду в красивом платье. И, конечно, она мечтала о своем принце.

Подобные мечты неудивительны для девочки, выросшей практически в монастыре и воспитанной на католических легендах. А вот что удивительно — принц все-таки появляется.

Это роман о яркой, сказочной и непорочной любви. Настолько сказочной, что воображение Анжелики оживляет святых дев и ангелов, а сами герои, кажется, живут совсем в другом мире, отличном от привычной для Золя реалистичной и порочной Франции. История, естественно, прекрасно рассказана, с этим автором по другому и не бывает, но оставляет ощущение съеденного за один присест мешка сахара.

И все же я нашла в ней умиротворяющее обаяние. Да, это любовный роман, в котором молодые сердца вскипают, а возлюбленным достаточно встретиться взглядом, чтобы чувствовать себя счастливыми. Он похож на сон перед рассветом, в который прекрасно вписывается легкая мистика и страстность.

И от чего я получила большое удовольствие — так от описания работы вышивальщиков. Золя яркими красками и широкими мазками показал уютную мастерскую, монотонную, но вдохновляющую работу, настоящую любовь к своему делу.