Ярмарка тщеславия. Том 1

За последние года четыре чтение этой книги стало самым долгим. Книга, конечно, на слуху и я давно хотела её прочитать. Но, к сожалению, осталась с не самыми приятными впечатлениями.
Что касается непосредственно сюжета (который даже полноценным сюжетом сложно назвать: никакой динамики, просто события, без каких-либо мощных конфликтов и кульминационных моментов), то он мне в конечном итоге всё же понравился. Но Теккерей - хитрая жопа. Он публиковал свой роман по частям в журнале, и, вероятно, именно по этому в равных пропорциях 1:1 разбавлял сюжет водой. И без того труднопроходимый зачин, который длится чуть ли не всю первую книгу (у меня роман разбит на две части), он снабжает целыми главами-отступлениями. Например, есть целая глава, в которой он рассказывает, как он НЕ СТАЛ БЫ поворачивать сюжет. То есть для чего-то мы это всё равно читаем, захламляем свою голову сюжетным поворотом, которого не будет. Какой-то сюжетный ход Шрёдингера - он как бы есть и его нет одновременно. А за откровенный сексизм Теккерея мне хотелось его неоднократно щёлкнуть по носу. Вообще я не из тех, кого это сильно задевает, но тут Билли прям переборщил. И да, складывается впечатление, что психолог людских душ Теккерей очень так себе, если не сказать, что очень плохо разбирающийся. Он показывает людей скорее со стороны, нежели объясняет их поступки душевными порывами. Но вернёмся к его оффтопам. Я знаю, что некоторые писатели практикуют так называемые утренние страницы. То есть берут бумагу и начинают писать вообще всё, что приходит в голову. Это помогает избавиться от лишних мыслей, "расписаться" и сосредоточиться непосредственно на сюжете книги. Теккерей, видимо, не знал, что эти страницы никуда не идут и наивно впихивал их в свой роман, надо они там или нет. Нет, не надо. Конечно, вряд ли однажды какой-нибудь редактор-революционер осмелится и выбросит к чертям собачьим весь этот мусор из романа, но мне кажется, что от этого роман только выиграл бы. Во-первых, сократился бы его объём (я не боюсь "кирпичей", но ведь есть те, кто категорически не читает 700 стр+), во-вторых, легче было бы следить за сюжетом и за героями романа, в котором нет героев.
Что касается сюжета, его я лишний раз перетирать не хочу: его обсудили уже сотни, тысячи людей до меня, так что вряд ли я добавлю что-то новое. Отмечу только, что так осуждаемая и порицаемая Бекки Шарп, девушка не из высшего общества, но всеми путями стремящаяся туда попасть, у меня не вызвала ни раздражения, ни укора. Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. Чем плохо, что Бекки не хочет всю жизнь прозябать, а стремится к достойной жизни для себя и своих близких? Да, нечестными путями, но и не ужасающими. А вот наблюдать за умничкой Эмилией было невыносимо скучно.
Хорошо что книга закончилась, я выдохнула спокойно, и надеюсь, что ещё долго мне такая скукота не будет попадать в руки.

«И жизнь,как посмотришь с холодным вниманьем вокруг , -
Такая пустая и глупая штука…» (с) Михаил Юрьевич Лермонтов.

Эти строки могли бы стать великолепным эпиграфом к теккереевскому роману. То,что описано им на страницах «Ярмарки…» - это подлинная суета сует,о которой говорил еще Экклезиаст. Но если он скорбит о том,что человеческое существование в большинстве случаев пусто и бессмысленно протекает под небесами,чтобы завершиться к отведенному сроку,то Уильям Теккерей описывает все очень беспечально и легко,как нечто само собою разумеющееся. Автор,конечно же,пользуется различными клише,принятыми у романистов того времени,для того,чтобы выразить порицание или одобрение своим куклам,которых он вытаскивает из ящика к удовольствию и назиданию почтенной публики. Теккерей многократно описывает и превозносит добродетели Эмилии Седли,ее нежное сердце и нерушимую преданность покойному мужу. Но он с точно таким же удовольствием,как пример для подражания,выводит на сцену Ребекку Шарп-Кроули. Все герои равны пред лицом Автора,который даже отказывает им в праве называться героями. Но,читая книгу все дальше и дальше,перелистывая страницу за страницей,читатель понимает,что Эмилия Седли – это всего-навсего злая пародия на нежных и чувствительных романтических героинь,которыми так изобилует литература славного и доброго XIX века. Что Бекки Шарп испорченная,лицемерная,двуличная женщина,это и так было понятно,но кто знает – может быть,лучше она,чем Эмилия? Нет,дорогой читатель,не лучше. Просто так устроено,что такие вот маленькие ребекки шарп имеют больше шансов преуспеть в жизни,заключить множество выгоднейших сделок на Ярмарке Тщеславия и прослыть почтенными и добродетельными женщинами с немалым доходом. Не надо их порицать,не надо.
И только в такой глубине,куда не всякий глаз может достигнуть,прячется истинное лицо Уильяма Теккерея с его коробкой и куклами. Лицо человека,который так же скорбит и печалится о суете сует,как тысячи лет назад Экклезиаст. И этот Теккерей знает настоящую цену всему хорошему,что высмеивает. Но кому это знание нужно на Ярмарке Тщеславия - пестрой,веселой,бездушной ярмарке,которая будет продолжаться до тех пор,пока стоит мир…

Классическое произведение, всегда читать сложнее. Здесь же еще объем меня пугал, но это произведение в целом мне понравилось. Это роман о том, как люди могут быть двуличны, циничный. Здесь автор показывает, каждого героя, во всех красках. Были ли человек положительным или отрицательным героем, судить порой сложно. Так как каждый герой играет свою роль на ярмарке.
Знаете в начале произведение мне казалось, что произведение о Ребекке, но нет произведение идет о Эмилии, автор показывает как в этом театре лжи, небольшая девушка смогла гордо отстаять свои правы

Дорогая Эмилия, милочка моя,

Навеки одинокая, искренне тебя любящая, твоя
Р. К.

Ребекка положила исписанный розовый листок на прикроватную тумбочку и устало, но с чувством выполненного долга откинулась на свежевзбитую подушку. Вот уже четыре с половиной месяца как ей исполнилось восемьдесят три года.

На протяжении последних десяти лет она чувствовала себя старой клячей: было тяжело передвигаться, стала подводить память, внимание мужчин ослабло давно, но это не мешало ей до сих пор сетовать на эту несправедливость, - однако миссис Кроули храбрилась и не давала недугу доконать себя. Многие именитые врачи пытались разными средствами омолодить старушку, но толку от этого было не больше, чем от письма, которое в данный момент лежало подле головы больной.

Что же касается записки, то смею вас заверить, она не дойдёт до адресата. Точнее, она могла конечно дойти, но получатель не смог бы её прочитать, потому что вот уже три года как находился в постоянном месте жительства на Бромптонском кладбище. Но об этом наша уважаемая и до сих пор бойкая Ребекка не знала, отчего и истратила свои силы на своё последнее в жизни письмо.

Как и многие подобные книги, посвященные классической литературе, эта была начата с биографии автора. Надо сказать мистер Теккерей прожил интересную жизнь, достойную экранизации )))
Сама же Ярмарка мне чем-то не понятным нравилась. Вроде совсем не мой жанр (предпочитаю фантастику и психодел), но эти романтические похождения миссис Шарп были мне интересны. Книга читается невероятно легко и даже есть свои интриги. Ощущение будто смотришь модный сериал в пару сезонов, то и дела спойлерила по сюжету подругам))))

Теккерей выбрал для своей книги самые яркие личности, которые можно было только выделить в свете, который в Англии был однороден и чопорен, как ему и полагается. Самых отрицательных и наглых он противопоставим самым добродушным и наивным, что как ни странно контрастно не смотрелось, все было более чем жизненно, со своими «жизненными огрехами». Более чем интересно было наблюдать за столь подробной жизнью проходившей двести лет тому назад. Я, как ни странно, влюбилась в Реббеку и Доббина с самого момента знакомства и радовалась их появлению на протяжении всей повести. Даже не смотря на то, что они диаметрально противоположны по характеру и имеют много претензий друг к другу, оба героя мне понравились своим взглядом на жизнь и целеустремленностью. Оба получили в финале, что заслуживали, и что я им и пророчила.

И вот тут самая странность. Мне казалось Теккерей будет более жесток к моим любимым героям и приведем им вовсе не то, чего мне желалось. Но все же, видимо он рассудил, что это повесть, а не жизнь и дал порадоваться Доббину и Реббеки хотя бы их старостью.

Книга не стала для меня шедевром или особым откровением, но сарказмический стиль повествования и вывернутое наизнанку тщеславие меня воодушевляли на притяжении всех семисот страниц. И я бы еще страниц триста прочитала, с удовольствием проследив за жизнью двух прекрасных леди из Чизика до самого их жизненного конца.

«Ярмарка тщеславия» стала моим «Моби Диком». Я сражалась с ней почти два месяца. Наслаждалась, восхищалась, но... откладывала каждые две главы. Эта странная магия прозы Теккерея — он так настойчив, болтлив и язвителен, что хоть и являет собой приятную компанию, но утомляет мгновенно.

И вот, последняя страница перевернута, автор помахал читателям ручкой и собрал свой кукольный театр в короб, а я уже начала скучать. Скучать по ехидным замечаниям, по тому, как Теккерей вламывается с комментариями посреди любой истории, и двумя-тремя предложениями превращает любую трагедию в фарс. Он наслаждается этим высмеиванием и сплетнями, но тут же честно признает, что сам то он ничуть не лучше, хаживал по тем же гостиным, пил чай с теми же господами и едва ли бы отказался от приглашений на те же самые балы...

Потеряла ли «Ярмарка» хоть немного актуальности за эти годы? Ничуть. И поэтому и остается такой забавной.

Меня очень порадовало, что Теккерей едва ли выбрал себе в романе любимчиков. Да, его восхищали некоторые проделки Ребекки, а за словами о материнстве маленькой и скромной Амелии иногда проскальзывает уважение, но он не стесняется высмеивать все и всех. А героев у него много — разнообразная, шумящая и переругивающаяся толпа.

Я не нашла в себе негатива для Ребекки. Она, рожденная в обществе, которое предлагало ей роль тихони-жены или гувернантки, зубами и интригами выгрызала себе путь наверх и добивалась всего, чего хотела. Ей и муж то не нужен был, но общество оскорбленно осуждало подобных женщин. Ребекка притягивала к себе мужчин, умело играла на их слабых сторонах, манипулировала. Но я не могу назвать ее абсолютно бездушной — пусть редко, но в ней проскальзывала тень эмпатии и привязанности.

И если Ребекка явно родилась не в свое время, Амелия была настолько идеальным существом своей эпохи, что многие подозревали за ее скромностью и добротой какой-то подвох. Но никакого подвоха, Амелия, с ее милым личиком и слабостью, рождена для тихой роли идеальной жены, любящей матери, идеальной дочери. Есть ли в ней что-то большее? Говорят, красота в глазах смотрящего, поэтому для Доббина она идеал и вселенная. Вся ирония в том, что Доббин для нее не больше, чем друг ее мужа, Осборна, существа ветреного, игрока и повесу.

У Теккерея немало и других персонажей, но именно Бекки и Амелия встали рядом и наперебой, но так по-разному рассказывали свои истории. Когда Ребекка заливалась смехом и прикидывала, как лучше ей попросить денег, Амелия заливалась слезами горя в укромном уголке и гладила портрет мужа и сына. Они были самыми громкими, рядом с ними крутились остальные персонажи, и, зачастую, именно через призму этих двух женщин я смотрела на ситуацию.

Это были интересные два месяца чтений. И не только потому, что читать книгу так долго для меня раздражающий нонсенс, но и потому, что ехидство Теккерея раз за разом поднимало мне настроение. Он с таким наслаждением сплетничал, иронизировал и болтал между строк, что этот огромный том стал напоминать мне вполне современный блог, в который заходишь после работы, чтобы узнать, что там эти люди опять учудили.

Первый, кто не спрашивая разрешения пришёл в голову — Салтыков-Щедрин. Со своими господами Головлёвыми, с городом Глуповым, и со сказочными салтыковскими персонажами. И тут же рядом, соразмерное с Михаилом Евграфовичем, всплыло имя несравненного Николая Васильевича Гоголя — с приездом ревизора и с до сих пор бессмертными мёртвыми душами. И Салтыков-Щедрин и Гоголь, как мне кажется, прежде всего характерны и известны тем, что создали яркие типажи, сочные и точные характеры типичных представителей не только своего времени, но, что гораздо более ценно, выделили, выразили и задокументировали для потомков во многих будущих поколениях типажи, свойственные человечеству вообще — может быть, в бОльшей степени типичные для русского народа, но, уверен, что эта типичность их героев имеет гораздо более широкий ареал, нежели Россия. Все эти Ноздревы и Собакевичи, Маниловы и Коробочки, Чичиковы и Хлестаковы, Иудушки и премудрые пескари — все эти морды, рожи, физиономии, личины и маски и посейчас наполняют и Россию, и мир вообще...

Соответственно нечто похожее можно отметить и у Уильяма Теккерея в его Ярмарке Тщеславия. Потому что в этой книге практически все персонажи обладают столь сильно выраженными, и столь рельефно прорисованными характерологическими и типологическими особенностями, что при самой незначительной экстраполяции получаешь красочную картину типичного и классического английского народонаселения первой четверти XIX столетия. А иногда и вообще кажется, что героями книги являются не люди, а их слабости, пороки и грехи: чванство, ханжество, лицемерие, злоба, равнодушие, жадность, предательство, подлость, меркантильность, трусость, ложь, расчётливость... список растёт и ширится и никак не заполнится до конца...

Далее следуют разные рассуждения, скучные и необязательные ...

Другой особенностью этого романа является то, что его смело можно рекомендовать студентам психфаков разных современных ВУЗов для изучения разнообразных стилей и моделей поведения лиц обоих полов и разных возрастов. Тут вам и яркий представитель манипулятивной модели управления и выстраивания взаимоотношений, мастер лицемерия и притворства (ах! эта чУдная Ребекка!); тут же романтично-восторженная, инфантильная инженю (милая? Эмилия); и насквозь благородный, но одновременно и не очень-то приспособленный к жизненным реалиям... Впрочем, не будем раскрывать тайны всех показанных и рассмотренных в романе характеров наших книжных героев — лучше любого рецензента это сделал автор книги Уильям Теккерей — однако же не раз и не два так и хотелось воскликнуть банальное O tempora! O mores!

Возвращаясь к затронутой в первом абзаце этого отзыва теме об ассоциациях, аналогиях и аллюзиях, проделаем весьма простую, для любого более или менее знакомого с фотошопом современного пользователя, операцию — удалим с нарисованной Теккереем картинки жизни весь её бытовой фон. К чёртям собачьим всю эту городскую и сельскую Англию, к едрене фене всё это светское общество начала — первой четверти XIX столетия, на кудыкину гору всю эту великосветскую мишуру и блеск... А теперь подставим в качестве фона актуальную картинку нашей современности — предполагаю, что лучше всего подойдут Москва или Питер, но и любой другой современный мегаполис тоже пригоден. И, наконец, последняя операция — переодеваем наших книжных Эмилий и Джонов в современные наряды, делаем им причёски в стиле ШурА или Билан, а для девочек a-la "Виагра"... и получаем на выходе нынешний гламурный тусняк. Который красочно и нелицеприятно живописал уже наш с вами современник... ну, угадали? Мы говорим "Уильям Теккерей", а пишем "Сергей Минаев". Мы говорим «Ярмарка тщеславия», а читаем «Дyxless», или «The Тёлки» или «Videoты»... Всё суета сует и всё возвращается на круги своя — так говаривали мудрые древние товарищи Соломон и Екклесиаст, и были совершенно правы — ничто не меняется в этом мире, и по-прежнему всё продаётся, и всё покупается на этой Ярмарке Тщеславия...

А ещё явственно вырисовывается картина ярмарочного балаганчика с вертепом — играют-суетятся на кукольной сцене куклы-марионетки, и тянется вверх нить, скрываясь в рукавах того, кто искусно дёргает за неё, заставляя кукол двигаться, дёргаться, совершать поступки и попросту жить...

И тем не менее моя оценка книге совсем не 5, и даже не 4 звезды. Конечно эта оценка чрезвычайно субъективна и совершенно необъективна. Потому что умом понимаешь, что Теккерей написал мощный, величественный и социально значимый труд (для понимания этого вовсе не требуется заглядывать в Вики или на странички литературной критики). Но вот как ни крути, но читать эту книгу лично мне было вдвойне неприятно.
Первое неприятно — в середине книги вдруг появился глубокий провис, вся третья четверть книжного томика тянулась как бесконечный грузовой состав на медленном перегоне — вагончики томительно стучат медлительными колёсами, а ты беспомощно и безнадёжно стоишь на переезде и никак не можешь дождаться последнего вагона... Ощущение скуки заставляло то и дело заглядывать на счётчик страниц и высчитывать, а сколько же ещё там осталось — в моём случае верный признак того, что я начинаю маяться чтением.
А второе неприятно состоит в длинности, в объёме, в кирпичности романа (в ридере с моим привычным размером шрифта это было 1350 страниц, а в бумаге 800+).
Сочетание толщины и скучности оставило некоторое неприятное послевкусие, но я нашёл для себя великолепный замещающий мотив — «я сделал это!» и «теперь мне эту книгу читать больше не нужно» (тут следует поместить пару довольных смайликов)

По жанру этот роман в общем-то и романом в его классическом понимании не назовёшь. Более всего книга подпадает под разряд социальной сатиры, этакая своеобразная комедия нравов. Но вот только комедийности маловато для комедии, зато все нравоучительности и назидательности прямо прописаны в тексте — Теккерей вовсе не стремится принудить своего читателя к некоей внутренней работе, подтолкнуть его к самостоятельному осмыслению содержания. Нет, дураков он прямо называет дураками, негодяев негодяями, а более-менее положительные персонажи предстают перед нами всё равно не херувимчиками идеального формата, а людьми совсем не безупречными и не идеальными, а порой и вовсе противоречивыми и неоднозначными...

РЕЗЮМЕ: книга и полезная и даже нужная, но не нужно ожидать сильных развлекательных впечатлений (хотя любителям дамских романов тут есть над чем погоревать и чему порадоваться — только вот никак не соображу, для какого рожна некий майор всё-таки женился на некоей особе...).