Лекарство от меланхолии

Нет, не ради денег. И не в погоне за новыми
пейзажами. Это все обман, хоть люди именно так и говорят, мнимые причины,
которыми человек морочит себе голову. Мол, ради богатства, славы... Чтобы
повеселиться, мол, развлечься. Но все это время внутри человека что-то
тикает-как тикает внутри лосося или кита, как тикает в самом мельчайшем
микробе, какой ни возьми. И знаете, что говорят эти часики, которые тикают
во всех живых существах? Они говорят: уходи, рассыпайся во все стороны,
двигайся, плыви дальше. Освой столько миров, построй столько городов,
чтобы ничто никогда не могло истребить человечество. -Понимаешь,_Керри?
Дело не в том, что мы с тобой прибыли на Марс-это весь род человеческий
прибыл, его существование зависит от того, что успеем сделать мы за нашу
жизнь. Это же такая великая штука, что прямо хоть смейся, до того мне
страшно.

Песок так и летит во все стороны! Нелепые образы так и разлетаются по берегу! И так...
Незнакомец рисовал, рисовал и, видно, не замечал, что кто-то стоит у него за плечом, рядом с миром, возникающим под его рукой на песке. От всего отрешенный, он был одержим вдохновением: взорвись в заливе глубинные бомбы, даже это не остановило бы полета его руки, не заставило бы обернуться

Ибо здесь, на гладком берегу, возникли греческие львы и козы Средиземноморья, и девы с плотью из песка, словно тончайшая золотая пыльца, играли на свирелях сатиры и танцевали дети, разбрасывая цветы дальше и дальше, скакали следом по берегу резвые ягнята, перебирали струны арф и лир музыканты,
единороги уносили юных всадников к далеким лугам и лесам, к руинам храмов и вулканам.

Не уставала рука одержимого, он не разгибался, охваченный лихорадкой, пот катил с него градом, и
струилась непрерывная линия, вилась, изгибалась, деревянное стило металось вверх, вниз, вдоль, поперек, кружило, петляло, чертило, шуршало, замирало и неслось дальше, словно эта неудержимая вакханалия непременно должна достичь блистательного завершения прежде, чем волны погасят солнце.

На двадцать, на тридцать ярдов и еще дальше пронеслись вереницей загадочных иероглифов нимфы, дриады, взметнулись струи летних ключей. В закатном свете песок стал точно расплавленная медь, несущая послание всем и каждому, пусть бы читали и наслаждались годы и годы.
Все кружило и замирало, подхваченное собственным вихрем, повинуясь своим особым законам тяготения.
Вот пляшут на щедрых гроздьях дочери виноградаря, брызжет алый сок из-под ступней, вот из курящихся туманами вод рождаются чудища в кольчуге чешуи, а летучие паруса облаков испещрены узорчатыми воздушными змеями... а вот еще... и еще... и еще...

Что приводит нас к следующему выводу: каждый человек в своей жизни хотел бы совершить хотя бы одно убийство, сбросить груз, лежащий у него на плечах, отыграться за все несбывшиеся убийства, за то, что ему не хватило духа поднять руку на своих врагов. Иногда такая возможность представляется. Кто-то перебегает дорогу прямо перед носом его машины, а он забывает нажать на тормоз и мчится вперед. Тут никто ничего не докажет. Этот человек даже себе не признается, почему он так поступил. Он просто не успел поставить ногу на педаль тормоза. Но ты и я, мы-то знаем, что произошло на самом деле, не правда ли?

"- У нас куча дел, лейтенант! - сказал он и стал перечислять. Солнце опускалось за синие холмы, а капитан бубнил и бубнил: - Надо строить новые поселки. Искать полезные ископаемые, заложить шахты. Взять образцы для бактериологических исследований. Работы по горло. А все старые отчеты утеряны. Надо заново составить карты, дать названия горам, рекам и прочему. Потребуется некоторая доля воображения.
Вон те горы назовем горами Линкольна, что вы на это скажете? Тот канал будет канал Вашингтона, а эти холмы... холмы можно назвать в вашу честь, лейтенант. Дипломатический ход. А вы из любезности можете на звать какой-нибудь город в мою честь. Изящный поворот. А почему бы не дать этой долине имя Эйнштейна, а вон тот... да вы меня слушаете, лейтенант?

Давайте поднимем Камиллу, вместе с кроватью и всем остальным, снесем ее вниз по лестнице и поставим возле входной двери. – Почему? Зачем? – За один час, – Джейми вскинул глаза – он явно считал, – мимо наших ворот проходит тысяча людей. За день двадцать тысяч пробегают, проезжают или ковыляют по нашей улице. Каждый из них увидит мою несчастную сестру, пересчитает ее зубы, потрогает мочки ушей, и все, можете не сомневаться, все до единого, захотят предложить свое самое превосходное средство, которое наверняка ее излечит! Одно из них обязательно окажется тем, что нам нужно!

по сумрачному краю,где царили тьма и пустота, из самого сердца равнины сорвался ветер и принес пыль, что струится в часах, прахом отмеряющих бег времени. в глубине этого невиданного вихря пылали черные солнца и неслись мириады сожженных листьев, сорванных неведомо с каких осенних деревьев где-то за окоемом. под этим жарким вихрем таяли луга и холмы, кости истончались, словно белый воск, кровь мутилась и густела и медленно оседала в мозгу. вихрь налетал, и это летели тысячи погибающих в смятенном времени душ. это был сумрак,объятый туманом, объятый тьмою, и тут не место было человеку, и не было ни дня, ни часа - время исчезло, остались только эти двое в безликой пустоте, во внезапной леденящей буре, в белом громе, что надвигается за прозрачным зеленым щитом ниспадающих молний. по траве хлестнул ливень; и снова все стихло, и в холодной тьме, в бездыханной тиши только и осталось живого тепла, что эти двое.
"дракон"
рей бредбери

Я знаю одно: пора прелюдий прошла. Каменный век, Бронзовый век, Железный век. Отныне они сольются в одну большую эпоху, когда мы разгуливали по Земле, слушая щебетанье птиц поутру, и завидовали им. Может, мы наречем ее Эпохой Земли или Эпохой Земного притяжения. Миллионы лет мы боролись с земным притяжением. Когда мы были амебами и рыбами, мы стремились выйти из моря, чтобы сила тяжести нас не расплющила. Оказавшись на берегу, в безопасности, мы боролись за прямохождение, чтобы сила тяжести не раздавила наше новое изобретение Пытались ходить не спотыкаясь, бегать не падая. Миллиард лет земное притяжение удерживало нас дома, дразня ветрами и облаками, капустной молью и саранчой.