Бесы

Эта книга – пророчество и предупреждение об опасности радикальных атеистических и революционных идей. Книга – загадка. В каждом возрасте она по новой открывается и показывает того или иного героя с другой стороны. Благодаря этому можно со временем увидеть и понять, кто ты был и кем ты стал на самом деле. В книге полно сомнений, безумных идей, но лишь одна тонкой красной нитью проходит сквозь весь роман. Кто бы мы ни были, где бы ни находились, чтобы ни делали, кому бы ни молились, в нас сидят бесы. Они искушают, разрывают на части… И как бы то ни было, являются частью нашей сущности, нашей души. Иногда эта часть «засыпает», но рано или поздно вновь врывается в наше бытие. И тогда начинается хаос… Но не ищите бесов, пристально вглядываясь в своё отражение в зеркале или луже. Не пытайтесь изгнать их самоотверженным постом или истовой молитвой. Не они зло! Они лишь половинка ядра того, что зовётся личностью. Половинка по имени «Выбор», а против неё находится «Вера»… Мы такие же бесы, как и ангелы.

Есть такие книги, после которых и добавить-то нечего – все уже сказано в тексте. «Бесы» одна из них. Поэтому придется, вместо анализа текста, разбираться со своими ощущениями.

Книга невероятная по психологизму, глубине и накалу страстей. Здесь столько героев, параллельных сюжетов, мыслей и идей, что я:
а) так до сих пор и не могу собрать все это в единую картину
б) кажется, не доросла до понимания и не в состоянии понять весь замысел до конца
И вроде просто: есть консервативное общество со всеми его пороками, высокомерием, умеренным либерализмом и светскостью, есть «бесы» (молодежь, революционные идеи, идеалистический взгляд на мир, желание попрать основы и провозгласить принципы «свободы, равенства и братства») и есть Федор Михайлович, который сталкивает их на страницах. По ходу развития сюжета становится все очевиднее: любая идея, даже самая гуманистическая, превращается в сюр, если за дело берутся фанатики или просто маньяки с всеобъемлющей жаждой власти (а как еще назвать человека, который кровью решает скрепить своих подельников? Хотя сама идея и стара как мир, но при всей своей перспективности на поверку оказалось несостоятельной).

Меня всегда смущали «идейные»: мне непонятны эти борцы за свободу, гуманистические идеалы, мир во всеми мире и проч. Диссиденты, борцы с режимом. Вроде цели у них благородные, но вся эта борьба настолько абстрактна, что вызывает сомнения, а то и улыбку. Но крайность, которую предлагает Достоевский – христианское смирение – тоже не убедительна. «Спаси себя сам» – идея любопытная, но, увы, абсолютно недееспособная – ну не верю я, что все люди планеты когда-нибудь, в едином порыве смирят себя и все свои пороки, начнут жить по-совести и поступать честно (хотя бы потому, что правда у каждого своя, как и представления о совести и правильности поступков). Не говоря уже о том, что кроме христиан есть еще иудеи, мусульмане, буддисты, атеисты в конце концов. А раз так, значит авторский вариант религиозного решения вопроса – чистая утопия.

Значит ли это, что окончательного решения нет? Что мы обречены, потому что никогда не сможем договориться, и рано или поздно перебьем друг друга? Может ли человек надеяться на торжество правды, свободы, любви и совести, если в представлении каждого это разные, а иногда диаметрально противоположные вещи? Я хочу когда-нибудь найти ответ на этот вопрос или хотя бы выстроить свою собственную теорию, как один из героев подпольного Виргинского кружка. Пусть даже это будет иллюзией решения, но такие иллюзии всегда оказываются спасением для отдельно взятого человека. Вот мы невольно и вернулись к «Спаси себя сам».

По итогу отчетливо понимаю, что с первого захода мне удалось осмыслить только верхний – сюжетный – слой книги, а со всеми отсылками, предостережениями и знаками еще предстоит разобраться. Посему даю себе установку перечитать через пару лет и сравнить впечатления. Надеюсь, что после второго прочтения я открещусь от этой рецензии – это-то и будет самым ярким доказательством обретения духовного (во всем нерелигиозном смысле этого слова) опыта. Доказательством роста.

Достоевскому не посчастливилось, что Лев Гумилев не был его современником и он не смог, таким образом, ознакомиться с работами последнего, в частности, ознакомиться с теорией о пассионариях, так что для него революционеры - это "Бесы", а не пассионарии, которые участвуют в дальнейшем формировании суперэтноса, в нашем случае, российского. Кстати, все пророки также были революционерами - они всегда приходили с новыми идеями, отрицая старые устои. Что касается персонажей, изображенных Достоевским, - Ставрогин, Петр Верховенский ит.д., то они даже и не революционеры, а, скорее, игроки, которым скучно жить так, как живут их родители. Вот и вся их революционность.

Бытует мнение критиков, что Достоевский предчувствовал, что революционное «бесовство» еще принесет России и всему миру немало бед. Однако, «бесовство» может свободно обходится без эпитета «революционный» в контексте всего произведения. Все-таки, «Бесы», в частности, во главе с Нечаевым с их катехизисом далеки от революционеров, вооруженные теорией и программой.

А вот с высказыванием "Этот роман, в котором гениально угадано все то страшное, что произошло в России в грядущие десятилетия..." принципиально не согласен. И, по-моему, те критики которые называли роман «бредом», «белибердой», «клеветой», в частности Н. К. Михайловский, правы, утверждая: «...нечаевское дело есть до такой степени во всех отношениях монстр, что не может служить темой для романа с более или менее широким захватом»; в общественном движении нечаевщина «составляет печальное... исключение», «третьестепенный эпизод». И. С. Тургенев же утверждал, что «у Достоевского нападки на революционеров нехороши: он судит о них как-то по внешности, не входя в их настроение»."

Однако нужно учесть, что сам Достоевский в начале работы над романом отказался от простого обличения нигилистов и «мошенников-социалистов». Введя в роман фигуру «вождя» - Ставрогина, Достоевский показывает: трагедия современной ему России в том, что именно лидеры, кому полагалось быть лучшими, поражены безверием и образуют нечто вроде черной дыры, через которую врываются силы зла. Ведь рядом со Ставрогиным как бы усиливаются отрицательные качества у всех окружавших его: и у Шатова, и у Кириллова, и у Лизы, и у Петруши. К сожалению, это положение Достоевского оказалось понято еще менее.

Это нужно воспринимать как взгляд или понимание художника, а не философа, этнографа, историка или политолога.

В целом, роман имеет, прежде всего, художественную ценность.

Дочитала роман «Бесы» Достоевского. Сознательно не читаю критику и исследования романа. Не хотелось «испортить» свое восприятие.
Ну и получила. Впечатления: серо, мрачно, дождливо. А люди настолько мелки, что, кажется, общаясь с ними, можно испачкаться. И в самом деле мы такие? Вполне вероятно. Хотя жизнь сталкивала с людьми совершенно другими, «бриллиантами» человеческими. Только это и примиряет с жизнью. А в итоге грустно становится. Ничего не меняется в сознании человеческом, не становится ни хуже ни лучше.

Лет пять назад прочитал почти все значительные произведения Достоевского. Решил перечитать именно "бесов", поскольку содержание романа забыл практически полностью. Но, как оказалось, забыл я не только содержание, но и тот, совершенно потрясающий, красивый, особенный русский язык, которым писал Фёдор Михайлович. Чувствуется, что великий писатель обладал уникальным, самостоятельным мышлением, видением окружающей жизни, знал психологию людей буквально на молекулярном уровне. Суть сюжета и персонажей расписывать не буду, поскольку во-первых вы и так всё сами знаете, а во-вторых больших рецензий всё равно никто не читает.