Дворец сновидений

Раннее утро. На улице серость и слякоть. Империя просыпается. Марк-Алем, молодой аристократ из древнего и властного албанского рода, идет на собеседование. В Табир-Сарай. Дворец сновидений.

Министерство сновидений — самое загадочное место во всей Османской империи. В этот бюрократический ад стекаются сны со всей страны. Ночные видения всех и каждого. Сновидения во вселенной Кадарэ воспринимаются всерьез. Их сортируют, подвергают тщательной селекции и толкуют. Любой сон может оказаться вещим.

В Табир-Сарай невозможно попасть по чей-то рекомендации. Это самый близкий к императору политический столп, от которого напрямую зависит следующий шаг всей страны. Семья Марка-Алема находится в вечной вражде с Дворцом сновидений. Это две основные противоборствующие силы империи, ежедневно сражающиеся за влияние на самодержца. Перед главным героем романа были открыты любые двери в будущее — он мог стать политиком, предпринимателем, врачом, — да кем угодно, но он выбрал Табир-Сарай — единственное место, двери которого для него казались неприступными.

Но молодого человека принимают на работу, и он с трясущимися руками и подкашивающимися ногами попадает в отдел «Селекции», который занимается фильтрацией сновидений для дальнейшей их передачи в отдел «Интерпретаций». Как и подобает человеку, устроившемуся во Дворец сновидений, Марк-Алем ничего не понимает. Что это за сон? Что он может означать? Как в этом вообще можно разобраться, ведь сон — не имеет ничего общего с фактами. Но разобраться надо, а иначе счастливого сотрудника Табир-Сарая могут ждать очень серьезные последствия.

После рабочего дня Марк-Алем идет домой к родным, имеющим свою выгоду в трудоустройстве протагониста. Из бесед с семьей читателю становится известно, что Дворец сновидений в последнее время имеет гораздо больше влияния на императора, чем кто-либо еще. Любое сновидение, в котором может быть хотя бы намек на чью-то непокорность, особенно знатного дворянского рода, способно привести к масштабным репрессиям. Жить в стране страшно. А еще страшнее иметь в этой стране власть и быть приближенным к диктатору. Особенно если этот самый диктатор таит на твою семью обиду.

Албанский род Кюприлиу, из которого происходит Марк-Алем, славится своей древностью, историей. Албанцы уже много веков складывают о великом роде мифы и легенды, сказки и песни, — эпос. И это не может не вызывать ярость у императора, ведь он-то на самом деле — пустышка, он — облечённый властью и пурпуром владыка, не имеет своей истории и народной любви, фольклорного дара бессмертия, имеющегося у древнего рода Куприлиу. Они бы могли отдать ему право на этот эпос, могли бы вычеркнуть свое имя из анналов истории и вписать туда Его, но даже капризный самодержец понимает, что переписать историю не то же самое, что быть её частью.

Однако Марк-Алем не носит фамилию великой семьи. Его мать дала ему свое, менее известное имя, которое и открыло перед парнем двери в Табир-Сарай. Двери в таинственное, но в перспективе необычайно великое будущее, могущее принести пользу как самому молодому человеку, так и его семье.

Чтобы лучше понять «Дворец сновидений» читатель должен знать исторический контекст романа. Исмаиль Кадарэ — албанский писатель либерального толка, чей творческий пик пришелся на времена правления Энвера Ходжи — крупнейшего европейского диктатора прошлого века. Этот роман, являющийся довольно неприкрытой аллегорией власти и слепоты любого самодержца, был запрещен в Албании почти сразу после его выхода из печати. И самое интересное, что писал его Кадарэ, находясь в Албании, а не в эмиграции, что могло повлечь за собой незамедлительные и страшные последствия.

За министерством снов прослеживается четкая параллель с современной писателю Албанией. Это загадочное, обособленное от всего остального государства заведение, в котором царит мрак, перешептывания и страх. Желание самодержца контролировать граждан доходит до совершенно абсурдных высот, и от жителей страны требуют выдавать самое сокровенное — их сны. Кому и зачем они вообще могут понадобиться? Сон ведь даже не что-то материальное — это иррациональное, которое ни на что толком не влияет, но нет — государю нужно от вас все. У Оруэлла была полиция мысли, Кадарэ же пошел еще дальше, доведя тотальную слежку за подчиненными до полного абсурда.

Если копнуть глубже, то получается, что тот самый Великий император — марионетка в руках директоров Табир-Сарая и влиятельных семей вроде Куприлиу. Кадарэ показывает не только то, что самодержавная лестница — испорченный телефон, но и то, что владыка, окружающий себя «доверенными» лицами теряет и настоящую власть над государством, потребляя пропихнутую элитой информацию, не всегда отражающую подлинную суть вещей.

Получается, что в одной небольшой истории Кадарэ сумел уместить и неудобную правду об Албании Энвера Ходжи, и намек на управленческую слепоту диктатора, и идею о возможном мятеже, организованном элитой за спиной у самодержца. То, что Кадарэ после этого не сел, кажется чудом. Чем-то история «Дворца сновидений» напоминает историю платоновского «Котлована», — читаешь и не можешь понять, как это можно было написать в тех условиях и сохранить при этом здоровье. Правда, «Котлован» в отличие от «Дворца сновидений» был издан намного позже его написания, а роман албанского писателя по ошибке прошел цензуру и был изъят из свободного доступа уже после появления книги в продаже.

Исмаила Кадарэ часто называют албанским Маркесом, проводя довольно лестную для албанца параллель. Безусловно, что-то близкое в творчестве двух этих писателей есть. Кадарэ, как и его колумбийский коллега, воссоздавал в работах быт и историю Албании, сплетал свои безумные фантазии с древним эпосом, попутно разоблачая существующие в его родной стране проблемы. Но основная причина сравнений двух авторов, конечно, не в этом, а в схожести их магических, каких-то совершенно неземных стилей, заставляющих читателя верить в волшебство и замечать его вокруг себя.

«Дворец сновидений» еще любят сравнивать с работами Франца Кафки, хотя это сравнение уже более узкое и скорее касается конкретно этого романа, а не творчества в целом. Попав в Табир-Сарай, Марк-Алем окунается в чудовищно серый, безликий мир бюрократов и бесконечных стопок бумаг, таящих в себе бессознательные фантазии граждан Османской империи. Марк-Алем подмечает, что сотрудников Дворца сновидений можно спутать с предметами декора — так сосредоточенно они сидят за своими столами. Да, атмосферой первых страниц «Дворец сновидений» напоминает «Замок» или «Процесс», но продолжая следовать за рассказчиком, вы понимаете, что у Кадарэ гораздо больше общего с колумбийцем, чем с израильтянином.

Роман Кадарэ — одна из тех книг, чья насущность навсегда останется неизменной. В какой бы стране вы ни жили и с каким бы режимом вам ни пришлось столкнуться, пусть это даже будет какая-то утопическая лично для вас модель, — политика всегда будет грязной и скрытной штукой, и албанский писатель показал это как нельзя лучше. У романа есть небольшие трудности с незаконченностью сюжетных линий и их излишней сжатостью, что несколько омрачает впечатление от текста, но не читать его из-за этого или сильно критиковать не стоит, — поэтичный стиль и хорошо раскрытая тема в значительной степени нивелируют эти недостатки.

Назвать «Дворец сновидений» шедевром или даже важной для своего или нашего времени книгой я не могу. Для Албании — да, безусловно, но для российского читателя это просто хорошая, достаточно качественная история о порочности самодержавия и минусах единоначалия, которая вполне может остаться в памяти, но навряд ли попадет в список ваших любимых книг.

Это уже третье разочарование ноября 2024. Эта книга зацепила меня своим названием и обложкой. Сколько же я догадок строила и мечтала о выходном дне, в который я смогу полностью погрузится в мир сновидений.

Но погружаться оказалось скучно невероятно. Меня абсолютно не зацепила идея автора, мир и сами герои. Мне не понравилась даже атмосфера книги.

Много исторических и политических событий, который описавает автор в книге, переплетая их с идей снов. Якобы все это было увидено кем-то во сне, пресказаано, предупреждено. Возможно, если бы я была в курсе всех этих отсылок, то мне бы понравилась. А так, история и политика тех времен и трерриторий для меня стала тем еще испытанием на пути к финалу.

Для меня книга стала каким-то сумбурным, серым и скучным сном, в котором, словно в киселе вязнешь, мечтая выбраться.

Простите, не мое.

История юноши из влиятельной албанской семьи, живущего в неком аналоге Османской империи, который поступает на странную и страшную работу в самое таинственное заведение империи - дворец сновидений. Читатель постепенно вместе с героем узнаёт и тайны дворца, и оказывается замешан в смертельно опасные политические игры.
Дворец сновидений - это канцелярия, призванная собирать и исследовать самое сокровенное, и личное, что ещё остаётся у человека - сны. Каждый житель империи обязан записывать свои (а если не умеет писать, пересказать писцу), для того чтобы передать запись в центральный главный дворец сновидений, где каждый сон будет учтён и истолкован, и горе тому, на кого укажет сон, как на государственного преступника. Идея романа мне понравилась, очень необычная и пугающе страшная. Во-первых, желанием контролировать даже иррациональное; во-вторых, страхом заговоров для авторитарных правителей, когда властелин полагается даже на сны; и в-третьих, бесконечное роле для сведения счетов, злоупотреблений и интерпретаций, которые можно использовать в своих политических играх.
Сам герой тоже небезынтересный малый. Из влиятельной албанской семьи, ведущей свою родословную и хроники с глубин веков. Их фамилия этимологически связана со словом «мост», очень важное и символичное слово для всего балканского полуострова - некоего моста между Востоком и Западом. К тому же мост можно рассматривать и локально, как соединение и способность жить рядом для людей разных национальностей, вероисповедания и традиций. Чем больше мостов, тем крепче мир.

Представьте себе мир, где именно Ваш сон может оказаться вещим, нести крайне важную информацию или даже раскрыть заговор против правительства. Интересно, не правда ли?

А теперь представьте, что есть целый дворец по расшифровке сновидений, куда каждый день приходят сотрудники и пытаются расшифровать важную информацию среди миллиона сновидений. 

Вот и наш герой, который попадает на работу в дворец сновидений (отдел Селекции) очень быстро продвигается по карьерной лестнице, где именно от него может зависеть судьба не только правительства, но и его личная.

Министерство сновидений неспешно ведет нас по длинным коридорам дворца, открывая то, что скрывается в самых глубоких снах.

У Исмаиля Кадарэ есть романы политические, психологические, исторические, авангардистские - какие угодно. И есть особый цикл романов, действие которых происходит в Османской империи, в состав которой Албания входила почти полтысячелетия. Вернее, если подходить строго, это не Османская империя, это — псевдо-османская империя, созданный Кадарэ особый мир. И центром этой кадареанской вселенной является роман «Дворец сновидений». В нем можно обнаружить аллюзии на множество других произведений, среди которых «Мост с тремя пролетами», «Ослепительный фирман», «Комиссия по организации праздника», «Прощальный подарок зла» и другие.

Знакомство с творчеством Кадарэ вполне резонно начать с этого романа, а потом можно уже взять в руки и «Сломанный апрель» (о древнем бесчеловечном ритуале кровной мести), «Пирамиду» (о строительстве в Древнем Египте пирамиды, подозрительно напоминающей сооружение в центре Тираны) и «Преемника» (о таинственной смерти второго человека в стране, Мехмета Шеху).

Государственный террор и коллективное бессознательное

Марк-Алем, юноша из древнего албанского рода, представители которого служат империи в течение многих столетий, устраивается на службу в таинственный Табир-Сарай, или Дворец сновидений. Это загадочное учреждение, огромная государственная машина со сложной иерархией и своими бюрократическими процедурами отслеживает, собирает и интерпретирует сновидения всех подданных гигантской империи, пытаясь предвидеть возможные угрозы правящему властителю.

Простые труженики отправляют свои сны в Табир-Сарай в надежде, что именно их сон окажется пророческим и станет Главным сном, принеся сновидцу какие-то блага. Так в СССР письма трудящихся отправлялись в Кремль, на имя Вождя всех народов (а в Албании — в ЦК, на имя Энвера Ходжи) в надежде, что произойдет чудо. Что происходило с этими письмами, известно только анонимным государственным служащим, но и они могли не знать, отчего вдруг какое-то из писем публиковалось в газете «Правда» или «Зэри и популлит», а его автор награждался орденом.

А что будет, если сон действительно дойдет до всемогущего правителя? Ведь сновидец не может знать, как сновидение будет истолковано специалистами из Табир-Сарая. И вот по бесконечным коридорам Дворца сновидений молчаливые служащие несут мимо Марк-Алема гроб, в котором лежит тело очередного несчастного сновидца, замученного до смерти многодневными допросами. Возможно, рядовое сновидение, которое дисциплинированный толкователь снов Марк-Алем подшивает в пухлое дело и передает по инстанции, связано с судьбой всего его рода и его лично, и приведет к кровавым событиям…

Как издать антитоталитарный роман в условиях жесткой диктатуры

Даже в самом кратком изложении становится понятно, что в романе содержатся аллюзии на современную Кадарэ албанскую действительность, и весь роман пронизан атмосферой тотальной слежки и экзистенциального страха. Это ясно даже тем, кто не узнал в подвальном буфете Дворца сновидений буфет Центрального Комитета Албанской Партии Труда. И тем не менее, главному официальному писателю коммунистической Албании (а по совместительству — главному диссиденту) удалось преодолеть рогатки цензуры и издать подрывной роман. Как же это у него получилось?

Первые две главы романа известный писатель, депутат и член партии опубликовал в сборнике рассказов и новелл, под названием «Сотрудник дворца сновидений», и текст легко прошел цензуру. В первоначальном варианте у героя было турецкое имя Эбу-Керим, было не совсем понятно, о чем идет речь, и главы романа были опубликованы в качестве исторических новелл.

В 1981 году, при переиздании сборника рассказов, Кадарэ поместил в нем не только опубликованные главы, но весь текст романа полностью, и цензура, усыпленная тем, что речь идет о переиздании ранее уже опубликованных произведений, толком даже и не читала рукопись. Была допущена непростительная небрежность, граничащая с преступной халатностью. «Дворец сновидений» был опубликован в коммунистической Албании.

Как наказать второго по известности албанца в мире

Самым известным албанцем в мире был в то время Энвер Ходжа. Вторым по известности был Исмаиль Кадарэ. Его роман «Генерал мертвой армии» уже перевели на множество языков, по нему в Италии был снят фильм с Марчелло Мастроянни в главной роли. Во Франции издали еще несколько романов. Кадарэ был экспортным товаром и лицом режима за рубежом.

Когда «Дворец сновидений» прочитали целиком, всем все стало понятно. Были приняты самые неотложные меры: срочно созван чрезвычайный Пленум Союза писателей Албании, где коллеги-писатели обвинили Кадарэ (и совершенно справедливо обвинили) в том, что в романе полно аллюзий на современную Албанию, и что автор скрытно нападает на социалистическую систему и выступает против изоляции Албании. Выступивший на пленуме Рамиз Алия, второй человек в партии, в дальнейшем унаследовавший пост Энвера Ходжи, заявил, что народ и партия могут поставить автора на пьедестал и вознести на Олимп, но они же могут скинуть его на землю, прямо в грязь. Это могло означать что угодно.

Пленум вынес жесткое постановление, роман был запрещен (правда, к этому моменту весь тираж - 20 000 экземпляров - был уже распродан). От ареста Кадарэ спасла международная известность и начавшаяся международная кампания в его поддержку. Кадарэ подвергся критике, ему запретили выезд за границу, но в целом он отделался довольно легко по албанским меркам. До сбрасывания в грязь дело не дошло.

Если вам нравится «Мы» Замятина, «Замок» Кафки и «1984» Оруэлла, и у вас есть для этих книг отдельная полка, самое время поставить рядом «Дворец сновидений». В сентябре 2021 роман вышел в издательстве "Поляндрия - NoAge"

Книга о снах, похожая на сон. Напоминает, конечно же, "Процесс" Кафки и "Арабский кошмар" Роберта Ирвина. Кроме того, фамилия главного героя происходит от слова "мост" потому что его предок был строителем на некоем важном мосту - это перекликается с недавно прочитанным "Мостом на Дрине".
Бесконечные коридоры министерства сновидений уводят сознание в свои лабиринты так, что даже через несколько дней после прочтения я ловлю себя на мысли, что я ещё не окончила читать эту книгу, что я всё ещё в ней брожу. На самом деле она показалась слишком короткой - стремительный карьерный взлёт героя не позволяет читателю в полной мере насладиться всей бюрократической машиной Табир-сарая.
Отличное знакомство с автором, планирую продолжать.

Книга с таким волшебным названием вкупе с именем автора, казалось, обещала что-то сказочное, восточное, в стиле “Тысяча и одной ночи”. Однако, достаточно даже вкратце ознакомиться с биографией Кадарэ и историей Албании, родиной писателя, с которой, так или иначе, связано всё его творчество, чтобы понять: вряд ли нас ожидают уютные вечера с Шахерезадой.

Исмаиль Кадарэ – албанский прозаик и поэт, лауреат множества премий, в том числе и первый писатель, получивший Международную Букеровскую премию, учрежденную в 2005 году. Чтобы лучше понимать основные мотивы творчества писателя, о котором сказано, что он, наряду с Габриэлем Гарсия Маркесом, создал в своих работах “особый литературный мир — Албанию Кадаре”, то есть уделял первостепенное значение своей родной земле, достаточно сказать, что Албания более пяти веков до 1912 года находилась под властью Османской империи, которую сменили немецкая и итальянская оккупация в ХХ веке, коммунистическое правительство под руководством Энвера Ходжи, бывшее у власти сорок лет до середины 80-х годов прошлого века, менявшее курс с России на Китай. Наверное, именно поэтому писателю захотелось создать в своих работах образ Албании свободной от каких-либо влияний извне, самодостаточной и вневременной.

В романе “Дворец сновидений”, написанном в 1981 году, но увидевшем свет гораздо позже, в аллегорической форме автор обращается к моменту в истории своей страны, когда Албания находилась под Османским владычеством.

Молодой представитель древнего, могущественного, знаменитого традициями и устоями албанского рода Марк-Алем получает очень выгодное место, чтобы начать карьеру. Холодным серым утром он спешит на собеседование в загадочный Табир-Сарай, таинственное ведомство, в полномочия которого входят сбор и интерпретация снов всех без исключения граждан огромного государства СОШ – Соединённых Османских Штатов. Со всех сторон необъятной империи, с её азиатских и европейских окраин, стекаются в Табир-Сарай сновидения подданых великого султана. Среди них много самых обычных, ничего незначащих снов, основанных на повседневных переживаниях и волнениях, есть кошмары, к которым стоит отнестись с вниманием, так как бывало много раз, что накануне великих, трагических или страшных событий людям снились мрачные, пугающие сновидения. А еще есть категория снов, кажущихся обычными или даже совершенно абсурдными на первый взгляд, неподдающимися интерпретации, но которые, на самом деле, содержат в себе некие послания, намёки на тайные заговоры или опасные мысли в головах высокопоставленных вельможей, окружающих султана. В этом-то и состоит в высшей степени ответственная работа служащих Табир-Сарая: отобрать из миллионов, вычислить эти важные сны, правильно их интерпретировать и вовремя доложить султану о близкой опасности, зреющей в тени величественного имперского трона. Марк-Алем, шаг за шагом, начинает погружаться в призрачную жизнь тайного, но самого могущественного ведомства в государстве, еще не понимая, что принадлежность в древнему роду, который сумел возвыситься при османах, несмотря на крепкие албанские корни, крепко связывающие его с родной землей, с традициями, и с именем, воспетым в народном эпосе (чего султан так и не удостоился), может либо помешать юноше в его службе, либо вознести его на недосягаемую высоту, ибо в руках работников Табир-Сарая, ведомства на службе самодержца-диктатора, не что иное, как свобода интепретации…

Роман Кадарэ, начинающийся очень похоже на клаустрофобический бюрократический кошмар Кафки, на самом деле раскрывается в неожиданном направлении. Всё начинается с подробного описания устройства Табир-Сарая, увиденного глазами Марк-Алема, молодого человека чуждого политики, желающего лишь стать хорошим работником и быть уважаемым членом своей высокопоставленной семьи, в которой “мужчины или поднимались до самых высоких постов, или падали в бездну несчастий, промежуточного пути не было.” Марк-Алем, хоть и лишён далеко идущих амбиций, всё-таки надеется не стать представителем мужчин, которых судьба подтолкнула ко второму пути. Однако очень сложно удержать равновесие, если семья так близка к трону, два дяди Марк-Алема занимают высокие посты Визиря и губернатора, а третий вращается в дипломатических кругах, близких к послам и консулам. Устами своих персонажей, собирающихся на традиционные семейными обеды и ужины, Кадарэ рассуждает о природе власти, о возможностях, которыми обладает такое необычное ведомство, как Дворец сновидений. Через реплики героев читателю становятся понятны некоторые течения, приводящие в движение жизнь государства, а также противоречия внутри семьи. Юный Марк-Алем, сам того не осознавая, очарован романтикой, окутывающей самого молодого из его дядей, того, кто не занимает видный пост и, как следствие, не страдает от бремени тяжелой ответственности, зато способного к невинным, на первый взгляд, провокациям и неповиновениям. В то время как хитрость и продуманная стратегия способны сохранить голову на плечах. Вот только какой ценой? Но все эти материи совершенно далеки от Марк-Алема, он кажется почти наивным в начале повествования, взирая в благоговении на начальников отделов Табир-Сарая, даже не допуская мысли о закулисных играх, которые более, чем возможны, когда чиновники имеют дело с такой неуловимой, призрачной, многозначной, обманчивой субстанцией, как сон, которую, тем не менее, они стремятся каталогизировать и разместить по полочкам и категориям.

Исмаилю Кадарэ удалось создать роман, в котором нет ничего лишнего, каждое слово, каждая фраза выверены, занимают своё место и значимы для истории. При этом произведение вовсе не кажется сухим, лишенным красок, напротив, оно наполнено особой атмосферой поэтики, загадочности, флёром недосказанности, который шаг за шагом, приближаясь к кульминации, рассеивается, обнажая страшную реальность, но даже достигая самого пика, окрашенного в красный цвет крови, тем не менее, текст не теряет красоты, а остаётся как будто смещённым в другое измерение, приближенное к легендам и сказаниям.

Автор ставит своего героя на границу двух миров. Марк-Алем теряет жизненные ориентиры, попадая в царство красочного абсурда, безумного очарования вселенной, рожденной в голове тысяч и тысяч спящих людей. По сравнению с этим буйством смыслов, значений, символов реальный мир кажется блёклым, словно отраженным в мутном зеркале, в то время как многоцветный оригинал находится там, в Табир-Сарае, скрытый в миллионах папок, над которыми грезят наяву служащие, день за днём теряющие связь с внешним миром. И не будь Марк-Алем отпрыском той самой семьи, такая участь ожидала бы и его: жизнь, замкнутая высокими стенами Дворца, быстрая дорога в серых предрассветных сумерках до места работы и снова грёзы наяву, движение от одного сна к другому, сплетающее их воедино. Однако Марк-Алем тот, кто он есть, а это подразумевает, что он не может позволить себе жить с закрытыми глазами. Мир не делится на тот, что за окнами Табир-Сарая и на тот, что наполнен снами, на самом деле всё гораздо сложнее. Есть реальность, звучащая в старинном народном эпосе, и реальность стальной руки султана, и нельзя жить в одной, не предавая другую. А еще есть реальность, в которой из призрачной материи сна можно плести паутину, способную, если не обездвижить сталь, то затуманить взор и направить ход истории туда, куда угодно пауку, ибо это в его цепких лапах находится свобода интепретации снов. Вот только важно помнить, что хитро сплетенные сети, невидимые и смертоносные, вовсе не гарантируют, что однажды стальная рука не прихлопнет паука.

Цветущий миндаль, нежно-розовые лепестки, трепещущие в свежем весеннем воздухе, и спертый воздух бесконечных полутемных коридоров. Нельзя, ни в коем случае нельзя задумываться и останавливаться. Важно помнить, что мужчины их рода “или поднимались до самых высоких постов, или падали в бездну несчастий, промежуточного пути не было.” И пока власть Табир-Сарая велика, пока сильна вера султана в полученную таким способом информацию, всё зависит от того, кто сумеет дольше всех балансировать на тонкой ниточке, протянутой из мира снов, где нет ничего однозначного, а только череда значений уходящих в бесконечный зеркальный коридор, оставляя единственную свободу – свободу понимать их как угодно.

"Anti-totalitarian fantasy novel".Очень непростой роман албанского автора , считающегося одним из выдающихся интеллектуалов 20 века и 15 раз номинировавшегося на Нобелевскую премию. Впрочем если бы не необходимость прочитать книгу к обсуждению, я могла бы, махнув рукой на нобелевку и интеллект, и не добраться до конца, запутавшись в бесконечных коридорах Дворца Снов и политических интригах странной версии Османской Империи, изображенной на страницах романа. Но я рада что я продралась. Главный герой романа, Марк-Алем, молодой представитель знатной албанской семьи, начинает служить в страннейшем бюрократическом заведении - Дворце Снов, где он вечно теряется в бесконечных коридорах, читает, разбирает и комментирует тысячи страниц с записями снов всех жителей громадной империи, становится винтиком этой машины, а может, даже более чем винтиком...Если при этом описании ваша первая ассоциация - абсурд или Кафка, вы не одиноки. Я так и ждала что все происходящее окажется сном главного героя. После того как я закрыла книгу, я была в состоянии человека, пробудившегося от кошмара, но все еще помнящего его.
Знание истории Албании, хотя бы на уровне статьи в Википедии, сильно облегчит восприятие. Впрочем, большинству из нас, не совсем понаслышке знакомым с тоталитарным режимом, многое в романе будет понятно и так - интриги политиков, ужас всеобщего страха и контроля, молчаливое согласие с режимом, кареты со стражниками в ночи...Роман был запрещен в Албании через две недели после публикации. Странно вообще что напечатали!
Автор меня очень заинтриговал; читать его запоем я, конечно, не смогу, но что-нибудь еще обязательно почитаю.

Кажется, это мое первое знакомство с албанской литературой.
И знакомство успешное. Вообще мне редко нравится кафкианский налет, но здесь он очень кстати. Альтернативная ветка истории, в которой Османская империя задержалась в европейской части, на Балканах по-прежнему правит султан, а могущественные семьи соревнуются за место под солнцем - с переменным успехом, то лишаясь головы, то возносясь к самому верху. Отпрыску одной из таких семей устраивают работу во Дворце сновидений - самом загадочном и могущественном учреждении, где анализируют сны всех жителей империи, отбирают те, которые могут что-то значить, занимаются их толкованием и поиском того самого главного сна, который важен для султана и может решить судьбу либо империи, либо увидевшего этот сон, либо всех сразу.
А дальше - попытки осмыслить, что есть Дворец, на чем держится его сила; политические игрища семьи и туманные намеки, и все это под плотной пеленой страха и зыбкости снов и их толкований. Шикарная метафора бюрократической машины в тоталитарном мире. Что ждет того, кто решит к ней прикоснуться, стать ее винтиком, и даже возглавить, если повезет - и чем придется за все это платить.
И да, как всегда, привет инфосфере - владычице случайных совпадений. Мост, благодаря которому вознеслась когда-то семья главного героя, как я поняла, все же другой, но частично точки пересечения с читаемым параллельно "Мостом на Дрине" все же есть.

СОЯ: 5+5+4=4,6

Роман, в котором автор пробует письмо в подражание Кафке. Сам по себе оказался довольно скучным и незамысловатым. История ведется от лица главного героя, выходца из знаменитой семьи, который устраивается на работу в Табир Сарай - он же Дворец Сновидений, где различные отделы сортируют, интерпретируют и выискивают пророческие сны жителей страны, чтобы во время предупредить императора.

Этакая бессмысленность закольцованная сама на себе, но в итоге от книги тянет в дремоту, а стиль рассказчика навевает скуку. К сожалению, не могу для себя отнести книгу автора к шедеврам мировой литературы, однако, приятно открывать для себя новых и, порой, экзотичных писателей.

Одним из главных "но" в этом романе для меня стало то, что писатель не собирается детализировать свой рассказ. Так, например, если мы возьмем Кафку, то его безумие и кошмары складываются именно из деталей, которые подстерегают читателя на каждом углу. Здесь же Кадаре не утруждает себя довести историю до полного такого безумия, словно ему не хватило фантазии, чтобы сделать историю действительно экзистенциально страшной. Не буду отрицать, что возможно этому послужило мое незнание албанского фольклора, поэтому те подсказки, которые если и дает автор, то они могут быть не услышаны иностранным читателем.

За перевод отдельное спасибо.