Деца мои

Начать с того, что мне ужасно не понравилось. Каждая страница давалась с боем и через внутреннее «не хочу». История поволжских немцев, данная через призму понимания местным учителем, который и в мирное время жил помимо своих сородичей, и в годы пертурбаций остался на периферии происходящего, давая годам названия по тому, что наблюдал, но в чем почти не участвовал.
Пока я читал, мне не нравился главный герой, не нравились описания Клары, не нравилось выбранное время повествования, не нравился язык, не нравилась игра со стилем и с литературными направлениями. Я читал, потому что соскучился по современной русскоязычной прозе, где кроме Алексея Сальникова ничего хорошего давно не читал. Наверное, Яхину все-таки стоило начать читать с дебютного романа «Зулейха открывает глаза», но это не точно.

Поначалу меня очень смутило заигрывание с немецким романтизмом со своейственным ему двоемирием. Он вплетался в повествование очень плотно, рядочек к рядочку, строчка за строчкой, и не давал понять, исторический ли это роман или только ярмарочная поделка. Знакомые реалии перемежаются полусказочными событиями, герои носят фамилии известных немцев (от Гофмана, что снова напоминает о романтизме, до Дюрера, отчего вспоминаются жутковатые четкие гравюры), героиня остается лишь красивым наброском, так и не успев стать хоть сколько-нибудь человечной, повествование идет совершенно неясно куда, сквозь время, про которое мы все понимаем – едва ли навстречу лучшему будущему.
Опуская все то, что мне не понравилось, скажу также, что книгу я дочитал, потому что не мог не дочитать не только из литературного или природного упорства (граничащего с упрямством), и даже не потому, что нужно знать, против кого ругаться. Книгу я дочитал, потому что вижу ее внутреннюю красоту. Мне жаль, что воспринять ее в полной мере я не могу, потому что абсолютно не моими оказались и тема, и герои и героини, и вообще, кажется, все, составляющее сюжет, но в то же время и то, как написан роман, и какие-то отдельные моменты вроде огромного вождя рядом с карликами или сказки про деву-узницу, разыгрываемую в детдоме, меня очень тронули, даже несмотря на это вот общее неприятие происходящего.

Вообще сложно читать что-то, настолько близкое к платоновской тематике и поэтике, потому что у Андрея Платонова это все до боли красиво и горько, а здесь вроде бы тоже к этому стремится, но совершенно иначе, очень опосредованно, очень — как будто правда взгляд через толщу воды, как будто Волга не просто разделила мир надвое, а и встала стеной между авторским голосом и происходящим (а читатель остался со стороны голоса, конечно).

«Дети мои!» - так поприветствовала Екатерина II своих новых подданных, пришлых за куском земли немецких колонистов, так и не ставших своими, не выучивших русского языка, не принявших православной веры, но основавших поселения с крепкими хозяйствами. Дети эти осиротели вместе с гибелью империи, были лишены нажитого усердным трудом в период коллективизации и раскулачивания, стали разменной монетой в игре двух великих держав, были согнаны с обжитых земель и расселены по Уралу, Сибири и Казахстану.
«Дети мои» - так называл своих некровных детей Яков Иванович Бах, немой отшельник, бывший шульмейстер в поволжской колонии Гнаденталь. В самые трудные и голодные времена Баху удалось оградить своих подопечных от внешнего мира, спрятать на будто заколдованном хуторе, отделенном от поселения рекой. Но вот собранная им когда-то огромная коллекция гнадентальских поговорок, примет и сказок пропала даром, не переданная в следующие уста. Дети Баха, звонко смеясь, сбежали от отца, предпочтя жизнь в сиротском приюте, казенную одежду и занятия в кружке юных пропагандистов.
Роман с одной стороны - облеченный в художественную форму рассказ об утрате идентичности поволжскими немцами. С другой – еще одна вариация на тему того, как безжалостно большая история обходится с маленькими людьми и как, несмотря ни на что, человек находит в себе силы жить, а в жизни – смысл. С третьей – пронзительная история о том, как дети отрываются от родителей, удаляются все дальше, постепенно лишая стариков смысла жизни. Не из-за отсутствия любви, не из-за жестокости (хотя дети всегда жестоки), а просто потому что мир так устроен

Сначала я думала, что новый психологический разбор ждёт меня, когда я дочитаю эту книгу (уж больно акцентуирован главный герой). Однако, чем больше я читала- тем более метафоричной казалась мне история, рассказанная в этой книге, тем глубже я погружалась в тонкую и мастерскую метафору, филигранно выточенную под толщей мрачноватого рассказа в стиле сказок Братьев Гримм.

Этот роман совершенно не похож на Зулейху- первое произведение Гузель Яхиной- которая тоже поразила меня в самое сердце.

Шульцмейстер Бах- человек с громкой фамилией, но кроткой душой- живет на уединенном хуторе отгородившись от мира и растит единственную дочь. Чтобы вскормить кроху после смерти жены, он выменивает написанные им фольклорные заметки на стаканы молока у городского старосты, а в леднике у дома прячет труп любимой жены, не в силах расстаться с нею и отпустить в землю. Что за странности творятся в этом доме и кто такой этот шульцмейстер Бах? Пока в стране творится переворот и ко власти приходит социализм, он кротко сидит в своём маленьком мире, вовсе отрицая наличие мира большого, воспитывая дочь Анче в неведении совсем такой же как и он сам.

На самом деле это не просто интересный рассказ как таковой (кто не любит мрак и сказки братьев Гримм?!), но и настоящий мир аллюзий, который ставит современного писателя- Гузель Яхину- в один ряд с такими «глыбами» литературы как Замятин и Булгаков, которым удалось показать революцию и насилие над страной и русским человеком в перевертыше и метафорично. Если вы читали историю про Барыбу, смотрели хотя бы один фильм Аронофски (в частности, «Маму») или даже просто задумывались над тем, что скрывается под «Собачьим сердцем»- значит, вы любите копать и зрить не на поверхности, но в корень.
И несмотря на то, что в одной из глав автор даёт подсказку, уже задолго до этого ты начинаешь осознавать, что читаешь не то, что «кажется»...

486 страниц идут сплошным текстом, но пролетают как одна. Нет, я не попала в театр абсурда: я постигла что-то невероятное.

В августе я была разочарована тем, что за год не прочла ни одной книги, которая вошла бы в мою золотую коллекцию и разорвала в пух и прах. И вот она, ВОТ ОНА!

я с большим интересом начала читать книгу, т.к. о русских немцах не прочтешь ничего более интересного, чем описание нечеловеческих лишений немцев во время депортации в начале 2-ой мировой войны. Как же я ошиблась в своих ожиданииях, прочесть наконец компетентное, увлекающее повествование о жизни этого трудолюбивого, искренне любящего свою русскую родину народу. Во время чтения у меня было ощущуние, что я нахожусь в маленьком татарском ауле, а не в немецком селе на Волге. Мой прадед был учителем в школе, моя бабушка могла часами рассказывать о том, как строги были учителя, как чисто и тепло было в школе, какие стихи они учили и нам их рассказывала. Я не знаю, из какой жизни взят Бах, который как изуродованная личность слоняется по берегам Волги. А с каким цинизмом рассказывает автор о немцах: эти Гаусы, эти Миллеры. Нет, не любит она своих персонажей. И все, о чем она пишет, это она знает из рассказов, из архивов и.т.д. Но не из первых рук. Автор талантлива, спору нет, но по отношению ко всем русским немцам нечистоплотна, стремится заработать денег на модной теме.

После восторга, испытанного при чтении книги "Зулейха открывает глаза", была вся в нетерпении и предвкушении чуда. Однозначно, жирный плюс автору за качественные описания (еды, быта, жилища и пр.). Читала и наслаждалась хорошим и богатым русским языком, умело подобранными эпитетами и метафорами. За язык респект и уважение.
Заинтриговала растранжиренная сказочная линия. Уже надеялась на эпос, фольклор Германии, но "сказки" проявились в другом ключе. Но сейчас думаю, что это был нестандартный ход. Браво.
Но смутили две вещи.
1) Некрофилия Баха. Вот это сильно подкосило меня - зачем, Гузель?
2) Фантасмагорический, сказочный конец. Вот он был лишним, имхо. Вроде бы неплохая концовка, но без неё было бы куда реалистичнее.
Тронула история Анче и Василия. Переживала за них до победного) Хорошо показано перевоспитание, "окультуривание" Васьки