Рецензия на книгу

• 

  princesswrath19 октября 2019 г.

  Мифы и легенды немецкого Поволжья

  Роман «Дети мои» по всем признакам должен быть привычен для российского читателя, воспитанного на классической литературе. Гузель Яхина создает роман-летопись, где главным героем выступает простой учитель, и возвращает тему маленького человека в отечественную литературу. И самое главное – она говорит о социальной несправедливости и создает себе, таким образом, прочный фундамент из литературных традиций Николая Гоголя, Эрнста Гофмана и братьев Гримм.

  «Дети мои» — это книга о поволжских немцах 1920−1930 гг. и о жизни одинокого героя из колонии Гнаденталь Якоба Баха, который растит дочь на старом хуторе и наблюдает большие социально-политические перестановки.

  Есть у Баха одна особенность: он пишет сказки, которые в какой-то момент начинают сбываться. Мистические события из личной жизни учителя переплетаются со сказочными перспективами новой страны. Стилистикой и языковой образностью Гузель Яхина усиливает фольклорные мотивы и иронично наделяет гнадентальских жителей фамилиями немецких авторов. Не зря сказки братьев Гримм и «Мифы и легенды Древней Греции» Николая Куна – любимые произведения писательницы. Однако общая сказочность сюжета создает ощущение нереальности в книге, нацеленной на историческую достоверность.

  Отсюда трудное, ускользающее определение жанра. С первого взгляда – это роман-летопись о поволжских немцах, который, после описываемого знакомства Баха с Кларой, начинает приобретать все признаки фэнтези. Одну из реплик персонажа Яхина как будто адресует самой себе: «Откуда?! – восторженно кричал наутро Гофман, тряся исписанными листами. – Откуда ты все это берешь?! Все эти мраморные руки и ноги, которые крошатся в пыль под шагами… эти портреты, крытые инеем… дымящиеся груды потрохов… бороды, похожие на ворохи кислой капусты, и яблоки размером с детскую голову… Все эти подробности – откуда?!»

  Многочисленные параллели с немецким фольклором спорят с объективной реальностью и не приводят к логическому финалу. В эпилоге читателя бросают в действительность, в которой сами герои сталкиваются с репрессиями 1930-х гг. и последующей войной. Почему история Баха не закончилась на дне Волги? Река, которая являлась для него переходом из одного мира в другой, должна была стать его последним пристанищем. Бах должен был остаться где-то посередине: не в мифе и не в истории.

  Вместо этого автор перекидывает мост между выдуманной страной и реальной, когда вводит конкретного персонажа — Сталина. Его появление на страницах выглядит так же комично, как само нахождение вождя в Покровске. Его исполинская фигура высится над маленькими жителями, и все ему в Поволжье противно, все для него слишком мелко.

  Сама Яхина говорила, что создала книгу о двух отцах: о Бахе и о Сталине. Однако отцовская фигура Сталина стирается в тот момент, когда Гузель Яхина начинает рисовать нам картину соцреализма 30-х годов: высокий Сталин стоит, окруженный радостной толпой. «Большое вам пролетарское спасибо», — кричат люди, а в глазах вождя — только думы о великой Советской России.

  Сталина и остальных героев разделяет не только сюжетное и историческое пространство, но и разные литературные жанры. Фигура вождя остается по ту сторону мифологизированного мира. В этой истории он лишний, как и излишне смотрится внимание к нему.

  Тем не менее, персонажи, на которых была большая надежда в начале, под конец практически выпадают из сюжета. Загадочная, по-настоящему сказочная Клара начинает исчезать из повествования еще до своей смерти. Бойкая и любопытная Анче для читателя так и остается безмолвной фигурой, несмотря на то, что по сюжету обретает речь. Все герои — только проходящие призраки в календаре Баха, которых он потом встречает на дне Волги.

  Создается впечатление, что самой Гузели Яхиной был интересен только гнадентальский учитель. Этот герой единственный остается фактурным и ощутимым на протяжении всей книги и завершает ее простым выводом: спасает только любовь.

  Он не Екатерина, которая патетически восклицает «Дети мои» в обращении к переселенцам. Он любит молча, отдавая любовь всем: и своим и чужим. Он заботится о младенце, преодолевая свою брезгливость, любит и чужого мальчишку, которого принимает в свой дом. Именно поэтому из двух отцов в романе только Бах достоин этого определения. Старый отшельник превращает хутор в детский дом, он становится отцом для всех детей своего народа. В этом альтруизме звучит непреодолимая тоска, желание раствориться в мире и отдать все без остатка. Грустная во всех отношениях история не производит «светлого» впечатления, даже когда Бах и Анче переживают самые счастливые моменты своей жизни. За мнимым счастьем, за образностью и витиеватостью выражений, кроется большое крушение надежд. Это и личная трагедия, и национальная. Год Разоренных Домов и Год Мертвых Детей оставляют только печаль и сожаление, но эти чувства кажутся единственно верным и честным откликом на осознание того, какое время переживали тогда люди. Сказочный край немецкого Поволжья проходит свой собственный исторический путь. Пока он сталкивается с тяготами переселений, старый Бах из своего фантастического края наблюдает за тем, как меняется реальный мир, как вокруг них, гнадентальцев, «корчится в муках, вынашивая новый мир, огромная Россия».

  Содержит спойлерыОткрыть

  1

  189