Рецензия на книгу
Дети мои
Гузель Яхина
Affectent19 июля 2019 г.Честно говоря, от второго романа Гузель Яхиной я ожидала много. Что-то на уровне первой главы «Зулейхи...» (она кажется мне очень яркой и живой, её можно не просто увидеть – будто пощупать, прикоснуться к миру героини). И, пожалуй, из-за завышенных ожиданий он показался мне немного пресным и дался очень тяжело.
Тема романа, конечно, безумно интересна – я никогда не интересовалась ранее, как жили поволжские немцы, а «Дети мои» погружает в этот немецко-русский (совсем чуть-чуть), крайне замкнутый мир. Он фантасмагоричен – хоть роман написан от третьего лица, мир открывается нам глазами героя, немецкого учителя Якоба Баха (кстати, меня просто покорила игра с именами – почти каждая фамилия жителей Гнаденталя и окрестностей – отсылка к классической немецкой культуре). Личность не совсем ординарная. Не ординарная совсем. Бах живёт в замкнутом мире, избегает контактов с людьми – «как бы чего не вышло», а «большой мир» для него – агрессивен и страшен, стремится отобрать то лучшее, что есть у Баха: жену (правда, невенчанную), дочь (её мир в конце концов отбирает). Бах отказывается говорить с миром на его языке – вместе с дочерью, Анче, они постепенно создают свой собственный, безмолвный язык – язык жестов, звуков, язык полунамёков и оттенков.
Фантасмагоричность мира проявляется и с иной стороны: в сказках. Сказки, пришедшие в Поволжье из Германии XVIII века, рассказывает Клара на простом, грубоватом наречии. Те же сказки потом записывает Бах, увековечив таким образом память о Кларе (и пусть, пусть эти сказки печатаются под чужим именем – главное, что они, и Клара в них, продолжают жить).
Галине Юзефович причудливый мир Гнаденталя показался Ширром, а весь мир Поволжья – Средиземьем, населённом преимущественно хоббитами, которые не забывают брать с собой в путешествие носовые платки. Но мне, честно говоря, не показалось, что автор ссылается на Толкина. Яхина скорее полемизирует с «Лавром» Водолазкина: близкий сюжет, близкие герои, только если один – ушёл в мир и поставил своей целью помогать другим, другой – принял решение обороняться от мира. Можно ли его винить, человека, жившего в 1910-20-е гг. Пережившего их.(Хотя пережившего ли? Мы не знаем, чем закончится для него поездка в лодке в последней сцене. Хотя, конечно, можем догадываться).Главное, что я извлекла из романа – историю поволжских немцев (впрочем, не знаю, насколько точную). А мне хотелось от него – гораздо большего.
Содержит спойлеры1157