Рецензия на книгу
Дети мои
Гузель Яхина
Dante_Sartre18 апреля 2020 г.взгляд через Волгу
Начать с того, что мне ужасно не понравилось. Каждая страница давалась с боем и через внутреннее «не хочу». История поволжских немцев, данная через призму понимания местным учителем, который и в мирное время жил помимо своих сородичей, и в годы пертурбаций остался на периферии происходящего, давая годам названия по тому, что наблюдал, но в чем почти не участвовал.
Пока я читал, мне не нравился главный герой, не нравились описания Клары, не нравилось выбранное время повествования, не нравился язык, не нравилась игра со стилем и с литературными направлениями. Я читал, потому что соскучился по современной русскоязычной прозе, где кроме Алексея Сальникова ничего хорошего давно не читал. Наверное, Яхину все-таки стоило начать читать с дебютного романа «Зулейха открывает глаза», но это не точно.Поначалу меня очень смутило заигрывание с немецким романтизмом со своейственным ему двоемирием. Он вплетался в повествование очень плотно, рядочек к рядочку, строчка за строчкой, и не давал понять, исторический ли это роман или только ярмарочная поделка. Знакомые реалии перемежаются полусказочными событиями, герои носят фамилии известных немцев (от Гофмана, что снова напоминает о романтизме, до Дюрера, отчего вспоминаются жутковатые четкие гравюры), героиня остается лишь красивым наброском, так и не успев стать хоть сколько-нибудь человечной, повествование идет совершенно неясно куда, сквозь время, про которое мы все понимаем – едва ли навстречу лучшему будущему.
Опуская все то, что мне не понравилось, скажу также, что книгу я дочитал, потому что не мог не дочитать не только из литературного или природного упорства (граничащего с упрямством), и даже не потому, что нужно знать, против кого ругаться. Книгу я дочитал, потому что вижу ее внутреннюю красоту. Мне жаль, что воспринять ее в полной мере я не могу, потому что абсолютно не моими оказались и тема, и герои и героини, и вообще, кажется, все, составляющее сюжет, но в то же время и то, как написан роман, и какие-то отдельные моменты вроде огромного вождя рядом с карликами или сказки про деву-узницу, разыгрываемую в детдоме, меня очень тронули, даже несмотря на это вот общее неприятие происходящего.Вообще сложно читать что-то, настолько близкое к платоновской тематике и поэтике, потому что у Андрея Платонова это все до боли красиво и горько, а здесь вроде бы тоже к этому стремится, но совершенно иначе, очень опосредованно, очень — как будто правда взгляд через толщу воды, как будто Волга не просто разделила мир надвое, а и встала стеной между авторским голосом и происходящим (а читатель остался со стороны голоса, конечно).
1153