Степь

Степь. Егорушка трясётся в обшарпанной бричке и вглядывается в размытую от зноя даль. Жара и духота навевают лёгкую приятную дрёму, от которой веки становятся точно свинцовые. Вперемешку с криками степных птиц и стрекотом кузнечиков улавливаются чуть слышные голоса попутчиков Егорушки, нежно вспоминающие прошлое, каким бы тяжёлым оно не было...

Такова книга - медлительная, тягучая, убаюкивающая темпом повествования. А. П. Чехов аккуратно ведёт нас от страницы к странице на протяжении всей повести. Не ждите никаких необычных сюжетных поворотов, шокирующих развязок или роялей в кустах - перед вами путевой очерк во всех традициях российской литературы XIX-го века.

Писатель досконально описывает буквально всё: каждый степный цветок, каждую пролётную пташку, любое изменение в погоде. Этим автор добивается живой, душевной обстановки, где каждая былинка или букашка играет на создание атмосферы.

Природные картины отлично дополняют человеческие судьбы, разворачивающиеся на их фоне. Чехов всегда потрясающе прописывал героев, и повесть - не исключение. 3десь персонажи - не набор реплик, поступков и действий, а почти живые люди, хоть и живущие на страницах книги.

...А Егорушка всё едет и едет в своей бричке, и убаюкивают его тряска, палящие лучи солнца и старые песни, затянутые путниками. И очень хочется пожелать, что бы всё у него было хорошо.

7/10.

Флэшмоб 2012, 7/25.

Роад муви) мы ехали-ехали и приехали). Чехов прекрасен не только коротким искрометным рассказом, но и в повестях, удивительно читать его описания природы, хотя в целом это скорее набор последовательных зарисовок - коротких рассказов о ездоках, обитателях постоялого двора, обозных и проч. Как всегда это яркие характеры, некоторые типичные для того времени, а некоторые настолько вычурные и яркие, что и сейчас бы привели в изумление)). Мальчик Егорушка за недлинное время поездки узнал, наверное, больше всякого-разного, чем за всю предыдущую жизнь. Как сложится его жизнь? Каково будет ученье? Все будет хорошо).

Я не знаю, как там сейчас обстоят дела с лотерейными билетами, но во времена Советского Союза случай совпадения номера билета был не такой уж и редкостью. Сердце при этом радостно замирало и голова , прежде чем проверить серию, делала небольшую паузу, чтобы мечтами своими подняться ввысь. Ну а потом , при проверке серии, сердце и голова возвращались в исходное положение. И утешением , при этом, и компенсацией за утраченные иллюзии служило выплата денежного вознаграждения в размере трех рублей) Все лучше, чем героям этого рассказа)

Интересно перечитать рассказ (кстати, микроповесть), который читал в школьные годы и ничего не помнишь. Хоть и не помню, но понимаю, что в школьные годы я должен был принять этот рассказ как картинку из окна вагона – без подтекста. Как вариант очевидной истории радостного всем возвращения блудного сына. Отказалась собачка быть циркачкой, потому что нашлись ее хозяева. Свистнули – радостная убежала к ним. А как еще бывает?

Сейчас я понимаю, что рассказ этот – первая в мировой литературе фиксация стокгольмского синдрома. (О, как загнул!) Плохо относились к Каштанке ее хозяева: пинали, кричали, плохо кормили, а Федюнька и вовсе выворачивал ей руки-ноги, совал табак в нос, а потом еще кормил мясом на веревочке – и вытягивал назад куски из ее желудка, хохоча. Не нравилась Каштанке такая жизнь, но другой не знала. Правда, нравился запах стружек и клея. И вот повезло ей случайно попасть в хорошие руки. Не бьют, не орут, хорошо кормят, каждый день приятным вещам учат – самой нравится. Наконец, дебют на арене цирка. Но не дошло до египетской пирамиды, как Федюнька признал Каштанку. Глазастый. Закричал Федюнька с галёрки, и рванула Каштанка к нему с арены, сломя голову. Не думала в тот момент, что возвращается в ад. Про ад уже забыла, помнила только смутно два знакомых с детства лица. Убежала и оставила бедолагу клоуна совсем без номера – гусь помер, теперь собака сбежала…

Выдавливал Чехов из Каштанки раба, по капле, но недовыдавил. Страшный рассказ. Про рабскую психологию, про стокгольмский синдром, про любовь к тем, кто из тебя выдавливает всё, кроме раба…
 

Читаешь почти весь рассказ, поражаясь наглости главного героя, его несокрушимой воле, умению побеждать своих конкурентов. Как он блестяще справляется со своим волнением – «его лицо будет холодно, бесстрастно, как бы заспанно, такое лицо, какое бывает у людей, стоящих выше толпы и утомленных жизнью, то все враги, взглянув на него, втайне проникнутся уважением и подумают:
Вознесся выше он главою непокорной
Наполеонова столпа!»
Конечно, удивляешься тому небрежению к чувствам окружающих людей с каким коварством он разоблачает своих товарищей, вскрывая не только их промахи и недостатки, но и «погрешности этического свойства», а точнее кто с кем живёт, кто кому изменяет. Тут уже возникают сомнения, а не в бреду ли наш герой?! Чем-то напоминает слова Хлестакова из «Ревизора» Гоголя, помните – «Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня даже приняли за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего».
Так и здесь герой избирается в председатели, начинает устанавливать свои порядки, расправляется с неугодными… Ба! Да, он же всё это перед зеркалом репетирует! А в действительности же - «Он пробуждается от сладких мечтаний и спешит придать своему лицу томное выражение, но - увы! - хочет он сделать лицо томным и интересным, а оно не слушается и становится кислым, тупым, как у озябшего дворняжки-щенка; хочет он сделать его солидным, а оно вытягивается и выражает недоумение, и ему теперь кажется, что он похож не на щенка, а на гуся». Вот такой «гусь» возомнил себя председателем! Только «щеки и шевелюра имеют такой вид, точно "уважаемого товарища" минуту назад вытолкали из бильярдной». Чудо как хорош!
Вот так Чехов показывает самоуверенному (только в мечтах) типчику, что даже его лицо «интригует против него».
Фраза – «Как человек, которого мало интересуют враги и их дрязги, он придет на заседание позже всех. Он войдет в залу бесшумно, томно проведет рукой по волосам и, не поглядев ни на кого, сядет у самого краешка стола. Приняв позу скучающего слушателя, он чуть заметно зевнет, потянет к себе какую-нибудь газету, начнет читать...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 198

Вот так, благодаря Антону Павловичу, мы можем себе представить, как происходили в России солнечные затмения. Народ о них не оповещался заранее, поэтому внезапное исчезновение солнечного света среди бела дня воспринимался публикой очень близко к сердцу - «Городовой, что же ты не обращаешь внимания на беспорядок? Он ответил:- Солнце не в моем участке». Происходившие во время затмения катаклизмы –люди «в ужасе бегали по площади и, толкая друг друга, кричали: "Городовой! Городовой!" Коровы, быки и лошади (в это время … была скотская ярмарка), задрав хвосты и ревя, в страхе носились по городу, пугая жителей. Собаки выли. Клопы в трактирных номерах, вообразив, что настала ночь, вылезли из щелей и принялись жалить спящих». Этот ужас переживали все, а «акцизный Льстецов, ночевавший не дома, а у соседки (в интересах правосудия мы не можем скрыть эту подробность), выскочил на улицу в одном нижнем белье и, вбежав в толпу, закричал диким голосом:- Спасайся, кто может!» Вам смешно, а народ натерпелся страха…
Это сейчас обо всех затмениях сообщается заблаговременно в СМИ, все ждут с нетерпением, чтобы полюбоваться через затемнённые устройства интересным явлением природы.
Конечно, возникают сомнения, что во времена Чехова газеты не информировали читателей о предстоящих затмениях. Кто-то из грамотной части населения должен был знать. Тем более, что два таинственных незнакомца не с Луны свалились, а приехали с конкретной целью в данный населённый пункт. Видимо, знали заранее, что здесь наиболее полное затмение будет. Городовой же хорош! Даже документы у подозрительных личностей не проверил, а, вдруг, они на самом деле – шпионы?! Не австрийские, так германские. Хорошо, что Чехов записал – «Сообщаем их приметы. Он, то есть тот, у которого была булавка с жемчужиной: рост средний, лицо чистое, подбородок умеренный, на лбу морщины; иностранец: рост средний, телосложение полное, лицо бритое, чистое, подбородок умеренный, издали похож на помещика Карасевича; близорук, почему и носит очки».
Фраза – «Оба ночевали у Марфы Егоровны, одинокой, благочестивой вдовы, которая нисколько не виновата и не могла быть соучастницей. Теперь она всё время плачет, боясь, что ее заберут. Зная ее образ мыслей, мы удостоверяем, что она не виновата. К тому же, судите сами, разве она, пуская к себе постояльцев, могла знать заранее, какие у них мысли?»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 181

Об этом рассказе не могу сказать, что я его сначала прочитал. Нет. Я его увидел в весьма юном возраста в 18-минутном фильме (короткометражка) режиссёра Германа Ливанова, снятого к 100-летию со дня рождения Чехова. Это во многом творение Фаины Георгиевны Раневской, потому что она «дописала» Чехова для фильма, вернее само графоманское творение Мурашкиной.
«Поставив «Драму» вместе со своим постоянным партнёром Осипом Наумовичем Абдуловым, она решила показать свой дерзкий опыт самой Книппер-Чеховой. Ольга Леонардовна трепетно относилась ко всему, что касается искажения текста Антона Павловича, и привела на просмотр Василия Ивановича Качалова. И вот перед этими двумя великими зрителями, трепеща, начали играть Раневская и Абдулов свой концертный номер. Через минуту Раневская взглянула в зрительный зал. Она не увидела ни Книппер, ни Качалова. Оба, свалившись со стульев в буквальном смысле слова, стонали от хохота».
Фильм был снят после, и вместо Абдулова роль писателя Павла Васильевича играл Борис Тенин. Не могу не добавить из рецензий на этот шедевр!
«На дуэт Раневской и Тенина любо смотреть, и не просто как на мэтров старой актерской школы, царской выправки, а как на мэтров харизматичнейших. Каждый раз поражают и тонкость мимики, и чертовски привлекательная издевка, которую вкладывали в искусство, не всегда имея возможность высказаться публично (что для Раневской, впрочем, никогда не было помехой) Chef d`oeuvre… Ах, это личное! [истерические рыдания]». (Kreisler)
«Мурашкина же читает в лицах. Рыдает («Это биографический момент!»). Поёт («О чём пели соловьи…»). Выдерживает паузу (пауза). И иногда сардонически смеётся («Охохо! Охохо…»). И на это хочется смотреть и смотреть [не отвлекаясь на страдания Павла Васильича]. Но увы, рассказ у Чехова короткий [и там нет графоманских экспромтов Раневской и её интонаций], посему мы имеем 18 минут чистого восторга и образца актерского мастерства пятидесятых. Наслаждайтесь! [непременно бледнея]» (Клубника со льдом)
«Рассказ «Драма» был одним из самых любимых произведений Л. Н. Толстого. Его он мог читать и слушать сколько угодно". По воспоминаниям С. Т. Семенова, рассказ «до того восхищал Л. Н., что он его рассказывал бесчисленное количество раз и всегда смеялся от всей души». По отзывам Ежова: «…Л. Н. Толстой, читая рассказ „Драма“, от души хохотал и советовал всем прочитать этот чеховский рассказ». Разделяя лучшие произведения Чехова на два сорта, Лев Николаевич причислил рассказ к первому сорту».
От себя добавлю, что шедеврален не только рассказ (однозначно в «Золотую копилку»), но и фильм, и Фаина Георгиевна Раневская, гениальная актриса.
Фраза – «Павел Васильевич приподнялся, вскрикнул грудным, неестественным голосом, схватил со стола тяжелое пресс-папье и, не помня себя, со всего размаха ударил им по голове Мурашкиной... - Вяжите меня, я убил ее!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 139

Вот вы выигрываете в лотерею сумасшедшие деньги! Допустим, как недавно миллиард рублей(!!!). А дальше – на что потратите, как ваша жизнь изменится, готовы ли к такому подарку судьбы? Не играете в лотерею? Тогда – наследство получите. Не от кого наследовать. Ну – подарок вам свалится от какого-нибудь мецената. Не верите… Клад найдёте. Не ищете… А чем вы вообще занимаетесь? Работаете. Эх, нет у вас воображения. А вот у Ивана Дмитриевича из рассказа Чехова есть, причём очень богатое.
Ещё только увидев, что на лотерейный билет жены (проверив только серию, но не проверяя ещё номер билета) может выпасть огромная сумма, начал мечтать. Настолько сильно развитое воображение, что он успел этот выигрыш уже потратить - «купил бы тысяч за 25 какую-нибудь недвижимость вроде имения; тысяч 10 на единовременные расходы: новая обстановка... путешествие, долги заплатить и прочее... Остальные 40 тысяч в банк под проценты...» Ах, какая же у него пылкая фантазия! Он даже ощутил как «сладко дремлет, ни о чем не думает и всем телом чувствует, что ему не идти на службу ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра». Даже представить не могу – раз … и на работу больше ходить не надо!
Еще бурное воображение подсказало ему возможность отправиться путешествовать за границу вместе с женой. Вот тут и начались проблемы. Одно дело ехать «в обществе женщин легких, беззаботных, живущих минутой, а не таких, которые всю дорогу думают и говорят только о детях, вздыхают, пугаются и дрожат над каждой копейкой». Кому же хочется с такими деньжищами и не получать удовольствия?!! Тут он вспомнил, что выигрышный билет-то принадлежит жене…
"Ничего не смыслит в деньгах, а потому скупа. Если бы выиграла, дала бы мне только сто рублей, а остальные - под замок". Увидел он снова постаревшее лицо жены, вспомнил лица родственников, которые тут же начнут просить взаймы. «И он уже не с улыбкою, а с ненавистью глядел на жену. Она тоже взглянула на него, и тоже с ненавистью и со злобой. У нее были свои радужные мечты, свои планы, свои соображения; она отлично понимала, о чем мечтает ее муж. Она знала, кто первый протянул бы лапу к ее выигрышу».
Тут-то он и проверил номер билета, а он не совпал…
Фраза – «Томить и дразнить себя надеждой на возможное счастие - это так сладко, жутко!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 089

Сначала ничего не предвещает тяжелого конца. Жизнь течёт буднично и неторопливо. Володя, семнадцатилетний юноша, «некрасивый, болезненный и робкий», в ожидании завтрашнего экзамена по математике гостит с матерью у Шумихиных, «людей богатых и претендующих на аристократизм».
Проблем у паренька масса – мать, прожившая два состояния (своё и мужнино), в шестом классе он сидит уже два года, отношение Шумихиных к ним с матерью как к «бедным родственникам». Да, ещё кажущаяся ему влюблённость в кузину и гостью Шумихиных, Нюту. «Это была подвижная, голосистая и смешливая барынька, лет тридцати, здоровая, крепкая, розовая, с круглыми плечами, круглым жирным подбородком и с постоянной улыбкой на тонких губах. Она была некрасива и не молода».
Подростковая любовь, точнее, как он о ней говорил самому себе – «в тридцатилетних и замужних не влюбляются... Это просто маленькая интрижка... Да, интрижка...» Он даже признаётся кузине в любви, но она не воспринимает его всерьёз, смеется, рассказывает об этом его матери.
Совершенно случайно в ночи происходит свидание Володи и Нюты. И происходит трансформация отношения подростка к кузине от очарования к неприязни – «Володе показалось, что комната, Нюта, рассвет и сам он - всё слилось в одно ощущение острого, необыкновенного, небывалого счастья, за которое можно отдать всю жизнь и пойти на вечную муку, но прошло полминуты, и всё это вдруг исчезло. Володя видел одно только полное, некрасивое лицо, искаженное выражением гадливости, и сам вдруг почувствовал отвращение к тому, что произошло». И Нюта называет его «гадким утёнком».
«Как теперь Володе казались безобразны ее длинные волосы, просторная блуза, ее шаги, голос!..»
На следующий день его злоба выливается на мать и, не стесняясь кучера, он оскорбляет её и требует от неё признаться – «А где состояние моего отца? Где ваши деньги? Вы всё промотали! Мне не стыдно своей бедности, но стыдно, что у меня такая мать...»
Дома с ним происходит то, что часто бывает с маленькими мальчиками. Не смотря на то, что ему 17 лет, он по-прежнему маленький подросток. Ему на глаза попадается револьвер. Все потрясения последнего времени приводят к страшному итогу – мальчик не понимает, что оружие – это не игрушка. Совершать любые действия с револьвером, находясь в душевном раздрае, опасно и неотвратимо. Тяжелый конец мальчика, который оказался никому не нужен.
Фраза - «Затем он увидел, как его покойный отец в цилиндре с широкой черной лентой, носивший в Ментоне траур по какой-то даме, вдруг охватил его обеими руками и оба они полетели в какую-то очень темную, глубокую пропасть».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 065

О том, как страстно бросаемся мы в водоворот иллюзий. Частая беда девушек- парень только чуть пристальнее посмотрел- а она уже и обои в спальню намечтала, и имена дочкам-сыночкам...
Штабс-капитан Рябович на приёме был сражен поцелуем в темноте, явно не ему предназначавшемся- незнакомка отпрянула...Но сколько сладостных грёз пробудило событие в неприметном офицерике.

Ни один день проходит, прежде чем -вместе с угасанием ощущения масла на шее и мятного огонька на щеке- жизнь Рябовича возвращается в своё привычное унылое русло.
А тот-кому был адресован поцелуй- где он, кто он?..Расстроился ли?...

Спасибо Ludmila888 за заинтриговавшую рецензию. Я была незнакома с этим рассказом.