
Электронная
104.9 ₽84 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Про автора узнала весной 2002 года, когда в университете был курс средневековой зарубежной литературы. Тогда нас читать не заставляли, поэтому открыла книгу только 20 лет спустя.
По глупому недоразумению в библиотеке мне досталась книга 1938 года, которая представляет собой перевод избранных мест и пересказом всех песен. Наверное, для моего темпа чтения (быстрей, ещё быстрей) это не так уж и плохо. Прочитала выборочные места, общее впечатление получила, галочку, что с книгой ознакомилась, поставила. В книге довольно хороший пересказ, выбраны именно те места, которые имеют непосредственное отношение к Роданду и его друзьям.
Однако есть чувство, что я пропустила что-то важное и главное. Саму душу книги, что ли. Те места, которые все-таки попали в книгу, были великолепны. Но чтение это не из легких, да и не быстрое. Надо читать по 3-4 страницы каждый день - и наслаждаться!
Отдельно упомяну гравюры Густава Доре. Уже одним этим именем все сказано!

Сразу признаюсь, что целиком эту поэму я так и не осилила. А что вы хотите - она считается чуть ли не самой внушительной в европейской литературной истории. К сожалению, я не настолько терпелива, а поэма не настолько увлекательна.
Сюжет крайне запутан, героев тьма - и все это великолепие засунуто в стихи. Главные сюжетные линии, конечно, связаны с любовью, которая приведет рыцаря Роланда к сумасшествию (о чем как бы и намекает само название). Ну и плюс традиционные рыцарские подвиги и ценности. Что придает поэме живость - так это ирония самого автора, который в отдельные моменты, кажется, высмеивает все то, что по законам жанра должен был восхвалять. Кстати, интересно, что в одной из сюжетных линий Ариосто выводит родоначальников династии д'Эсте (сарацин и христианская дева-воительница). Ариосто в то время состоял на службе (не только на литературной стезе) у кардинала д'Эсте, но тот поэму не оценил, и обиженный автор перешел на службу к его брату.
Зачем вообще это читать, спросите вы? Затем, что книга выдержала 17 переизданий еще при жизни автора, затем, что Ариосто мастерски использует мотивы и образы фольклора и сказаний, античных произведений, каролингского цикла, рыцарских романов, затем, что специалисты называют поэму "произведением, в котором наиболее полно отразился дух итальянского Высокого Возрождения".

На вопрос Вольтера - "Кого из итальянских поэтов вы ставите выше всех?" - Казанова отвечает - "Ариосто. Я не могу сказать, что люблю его более прочих. Он для меня единственный." "Но других-то вы всё-таки знаете?" - спрашивает Вольтер. "Полагаю, что прочёл всех, но все они бледнеют рядом с Ариосто" - резюмирует Казанова.
Триандафилиди совершил подвиг, создав полный перевод Роланда, и сделал это красиво. Мне кажется этот перевод удостоился бы похвалы самого Пушкина, чей перевод двенадцати стансов из песни 23 до сих пор был, на мой взгляд, лучшим Ариосто на русском. У Пушкина не было времени на подобные деяния, он сам был российским Ариосто, и в результате мы получили "Руслана и Людмилу".
На этом обсуждение поэтической темы я закончу и перейду к теме, пожалуй, не менее интересной, хотя и второстепенной, - выбору иллюстраций для оформления обложек трёхтомника.
Третий том украшает эффектный эпизод штурма Бизерты, когда соратник Роланда Брандимарт оказывается в одиночестве на верху городской стены. На томе втором иллюстрация ещё более удивительная - апостол Иоанн и английский граф Астольф едут (или летят) в запряжённой лошадьми повозке на Луну. Луна здесь очень похожа на то, что мы знаем о ней сейчас. Очевидно, Гюстав Доре имел о нашем спутнике вполне адекватное для своего времени представление. Против этих двух иллюстраций возражений у меня нет. Так или иначе, отсутствие главного ( и, что очень важно, заглавного) героя на втором и третьем томах вещь допустимая. Но первый том каким-то образом тоже оказался без Роланда на обложке. Это, как минимум, неожиданно и противоречит общепринятой практике. Если издают, например, Дон Кихота, то он на обложке первого тома, как правило; если цикл Купера, то на обложках тоже, как правило, Натаниэль Бампо; и т. д.
Выбор иллюстрации для обложки первого тома вообще кажется мне необъяснимым. Глядя на неё любой человек, не очень хорошо знающий поэму, а таких подавляющее большинство, решит, что перед ним один из подвигов Роланда. Трудно поверить, что эта иллюстрация помещена здесь сознательно. Что же тут не так?
В первом томе почти рядом находятся три иллюстрации. На первых двух Руджер, сидя на гиппогрифе, сражается с морским змеем, спасая Анджелику. На третьей Роланд совершает гораздо более трудное действо, заталкивая тяжеленный якорь в глотку чудовища. И, поймав таким образом "рыбу на крючок", вытаскивает её на сушу (Роланд был настоящим богатырём, подобным античному Гераклу). И вот мы видим на обложке первого тома не сражение Роланда за Олимпию, что было бы абсолютно верным решением, а сражение Руджера за Анджелику. Такое впечатление, что причиной этого выбора была именно Анджелика, Катайская принцесса и одна из главных героинь поэмы. Но это же абсолютно неверный подход! В результате которого трёхтомник остался вообще без главного героя на обложках. Места ему не хватило. Думаю, всё проще, и объяснение необъяснимого лежит на поверхности. Две иллюстрации оказались перепутаны. Чтобы узнать, что Роланд никогда не летал на гиппогрифе, надо было кое-какие места поэмы прочитать. Поленились, и вот она полноценная галоша. Да и Брандимарт, что-то (внутренний голос?) подсказывает мне, перепутан с Роландом - приняли неистового Брандимарта (а он такое там творит на стене Бизерты!) за неистового Роланда, который тоже участвует в штурме, но ничем среди прочих рыцарей не выделяется.
Давно уже сказано одним великим человеком - "ТщательнЕе надо работать".
PS. Издательство ПБ не представило этот трёхтомник Книжной Палате. Результат таков - книга отсутствует даже в крупнейших библиотеках (ГПБ, БАН, Маяковка в Петербурге; Ленинка в Москве). Не хотят, чтобы их продукцию люди могли читать бесплатно. А тираж всего 200 (двести). В результате количество читателей этой книги стало минимально возможным.
















Другие издания


