THE HONEST THIEF AND OTHER TALES

Ваша карета промокнет; она непременно промокнет. Она, только что вы за заставу выедете, и сломается; нарочно сломается. Ведь здесь в Петербурге прескверно кареты делают! Я и каретников этих всех знаю; они только чтоб фасончик, игрушечку там какую-нибудь смастерить, а непрочно! присягну, что непрочно делают!

Зайду, непременно к вам зайду, проведаю вас, моя ясочка. А вы не скучайте покамест. Книжку вам принесу. Ну, прощайте же, Варенька.

Единожды навсегда – полноте; слышите ли?

Я люблю, люблю восторженно, бешено, безумно!

Новый, ужасный брак был совершен!

Мы на вас не нарадуемся, вы нас любите, – так и живите себе там смирненько; шейте или читайте, а пожалуй, и не шейте, – все равно, только с нами живите.

Вот я вам книжек достану, а потом, пожалуй, и опять куда-нибудь гулять соберемся.

Оно, конечно, больно и тяжело жить между чужими, искать чужой милости, скрываться и принуждать себя, да бог мне поможет. Не оставаться же век нелюдимкой.

Вы говорите, что любовь ваша ко мне заставила вас таиться от меня.

А потом и заснуть не дадут; всю ночь напролет об ней толкуют, всякий ее своей Глашей зовет, все в одну в нее влюблены, у всех одна канарейка на сердце.

Письмецом-то своим вы меня с толку последнего сбили, озадачили, да уж только теперь, как я на досуге во внутренность сердца моего проник, так и увидел, что прав был, совершенно был прав.

как вспомню теперь про вас, так все сердце изнывает!

Тоска его высосет, грусть его пополам разорвет.

Я умру, Варенька, непременно умру; не перенесет мое сердце такого несчастия!

Повторяю, что я была в престранном расположении духа; сердце мое было мягко, в глазах стояли слезы – я не утаила ничего и рассказала все, все – про мою дружбу к нему, про желание любить его, жить с ним заодно сердцем, утешить его, успокоить его.

Не пускаться бы на старости лет с клочком волос в амуры да в экивоки… И еще скажу, маточка: чуден иногда человек, очень чуден.

Воспоминания, радостные ли, горькие ли, всегда мучительны...

А оттого, что уж у бедного человека, по-ихнему, все наизнанку должно быть; что уж у него ничего не должно быть заветного, там амбиции какой-нибудь ни-ни-ни!

Не замечен, ни в чем не замечен, поведения примерного, жалованья достаточно, по окладу…

я всегда делал так, как будто бы меня и на свете не было.