THE HONEST THIEF AND OTHER TALES

Уж потом только как осмотрелся, так всё стало по-прежнему – и серенько и темненько.

Думушка с горя идет, думушка горе зовет, а при счастье живется без думушки!

А скажу я вам, родная моя, что я хоть и тёмный человек, глупый человек, пожалуй, но сердце-то у меня такое же, как и у другого кого.

- Я, то есть, сударь, по глупости моей мужицкой, вот что сказал бы, - продолжал он, ступив еще шаг вперед, - книжек вы, сударь, больно зачитались; скажу, умны больно стали; оно то есть как по-русски говорится у нас, по-мужицкому, ум за разум зашел...

... и мне сейчас заметили, что я про философию говорю. Потом уж никто со мною и не говорил всё время; да я, по правде, рад был тому.

Мы, старые, то есть пожилые, люди, к старым вещам, как к родному чему, привыкаем.

У нас чижики так и мрут. Мичман уж пятого покупает, — не живут в нашем воздухе, да и только.

<<Да ведь что же фальбала? зачем фальбала? Ведь она, маточка, вздор! Тут речь идет о жизни человеческой, а ведь она, маточка, тряпка — фальбала; она, маточка, фальбала-то — тряпица.>>

Ведь какая самая наибольшая гражданская добродетель? Отнеслись намедни в частном разговоре Евстафий Иванович, что наиважнейшая добродетель гражданская — деньгу уметь зашибить.

А вот всё как-то было впечатление дурное и неприятное, словом, всё одно к одному; изо всего что-нибудь выведешь сходное с своим положением, и это всегда так бывает.

А ведь случается же иногда заблудиться так человеку в собственных чувствах да занести околесную

Кое-кто там пересмеивались, да, правда, и все они пересмеивались.

Но, с другой стороны, как-то жутко идти в незнакомый дом. Они какие-то помещики. Станут обо мне узнавать, начнут расспрашивать, любопытствовать — ну что я скажу тогда? К тому же я такая нелюдимка, дикарка; люблю пообжиться в привычном угле надолго. Как-то лучше там, где привыкнешь.

Я привык, потому что я ко всему привыкаю, потому что я смирный человек, потому что я маленький человек; но, однако же, за что это все? Что я кому дурного сделал? Чин перехватил у кого-нибудь, что ли? Перед высшими кого-нибудь очернил? Награждение перепросил! Кабалу стряпал, что ли, какую-нибудь? Да грех вам и подумать такое-то, маточка! Ну куда мне все это?

А скажу я вам, родная моя, что я хоть и темный человек, глупый человек, пожалуй, но сердце то у меня такое же, как и у другого кого. Так знаете ли, Варенька, что сделал мне злой человек? А срамно сказать, что он сделал; спросите - отчего сделал? А оттого, что я смирненький, а оттого, что я тихонький, а оттого, что добренький!

И вообще, как-то глупо и несовременно до крайности: люди умирают от голода, а мы от любви.

Хотел было себя пообчистить от грязи, да Снегирев, сторож, сказал, что нельзя, что щетку испортишь, а щетка, говорит, барин, казенная. Вот они как теперь, маточка, так что я и у этих господ чуть ли не хуже ветошки, об которую ноги обтирают

Да ведь на том и свет стоит, маточка, что все мы один перед другим тону задаем, что всяк из нас один другого распекает. Без этой предосторожности и свет бы не стоял и порядка бы не было.