Советский военный рассказ

Этот рассказ запал мне в душу ещё со школьных времен. Что говорит о многом.

В первую очередь о том, что Шолохов может достучаться до любого человека, до самых сокровенных мыслей и чувств, которые спрятаны глубоко внутри. И не важно, сколько тебе лет.

Порой мне кажется, что я становлюсь чёрствой и больше не в состоянии кому - то сопереживать, но достаточно мне открыть первые страницы "Судьбы человека" и уже чувствую, как на сотни частей раскалывается айсберг внутри меня, и все вокруг охватывает пламя нестерпимой боли, которую моя же душа пытается изо всех сил потушить слезами.

Не могу читать этот рассказ и не плакать. Не могу. Сколько в нем человечного, сколько боли, сколько любви и невосполнимых потерь...

Каждый раз для меня это машина времени, которая отбрасывает в 40-ые, 50-ые годы 20 века. Сначала перед глазами мелькают страницы, а потом я их уже не вижу, передо мной разрываются бомбы, перевернутые машины с продовольствием,концлагерь, где над людьми издевались самыми низменными способами...

Мне кажется, я даже почувствовала вкус черного хлебушка с кусочком сала, которые фрицы кинули как подачку военнопленным.

Пронзительный рассказ!

А какой очаровательный авторский слог! Я то и дело останавливалась,чтобы перечитать сравнительно обороты, которые использовал автор.

Как военный человек мог быть таким чутким и внимательным к словам и обстоятельствам, которые его окружали? Мне казалось, что все военные - очень жёсткие люди, к "соплям" не склонные, но такое произведение не мог написать черствый человек.

Я прочитала эту историю 3 раза, и каждый раз остаюсь в восторге!

Ты обещала ждать меня
Ты говорила, что ни дня
Без меня не сможешь ты,
Верная моя...
Как ты могла меня забыть,
Как с этой болью можно жить?
Что же ты наделала,
Верная, верная моя (Павел Соколов. Верная)

Такой небольшой и такой трогательный и пронзительный рассказ о том, как в одно мгновение можно разочароваться в человеке, в самом близком твоем человеке - жене...

Я много читаю книг и заметила интересную вещь: о мужской измене ведь много написано произведений (когда мужчины изменяют женам), а вот о женской...Или мне просто такие очень-очень редко попадаются. Образ мужчины вообще в литературе такой сложился: гордый, сильный, как, во-первых, ему могут изменить, а во-вторых, что он будет переживать по таким "пустякам"...И вот здесь, в своем рассказе "Возвращение" Андрей Платонов очень наглядно показывает, что мужчины тоже могут переживать и так же тонко чувствовать, как и женщины.

Не все вещи можно простить, утраченное доверие не так-то легко и вернуть. Разные, конечно, в жизни бывают ситуации, но все же героиню рассказа, Любу, я понять не могу. У нее есть муж, Алексей, который на фронте, как можно вообще изменять человеку, вдобавок, зная, что его каждый день и миг могут убить там, на войне?...Подло, низко, аморально, ее оправдания выглядят жалко, нелепо, неправдоподобно, бессмысленно оправдываться, когда ты так обидел человека...

Возвращение с фронта для Алексея Иванова получилось совсем нерадостным, горьким и обидным: дети выросли и совсем не помнят его за прошедшие 4 года, жена привечала в их доме чужого мужчину (на глазах у детей причем); для чего было все это, наверное. думает герой...

Но смысл ведь есть, смысл всегда и во всем найти можно, в самой тяжелой ситуации всегда можно найти что-то светлое: Алексей понял, как сильно он любит свою семью и что без детей он жить не сможет. И вот эта сцена, последняя в произведении, когда его дети бегут за поездом, в котором он хочет уехать от них, - невероятно трогающая за сердце, слезы наворачиваются на глаза, когда читаешь такое. Так просто и так глубоко написать о человеческих чувствах. Вот оно, подлинное мастерство писателя, - в коротком рассказе уместить боль, обиду, разочарование и вместе с тем надежду...Надежду на что-то лучшее, как и должно быть в этом мире...

Еще один рассказ Александра Серафимовича, написанный им в горячке боевых будней 1918 года, когда маститый писатель исполнял роль военного корреспондента в молодой Красной Армии. В своих очерках он пытался представить процесс становления армии нового - пролетарского типа. Серафимович пытался показать преимущества Красной армии перед старой армией, поэтому, конечно же, не обходилось без явного приукрашивания действительности, замалчивания очевидных минусов и выпячивания далеко не очевиднвх плюсов. Но с другой сторны, так и должно было быть, потому что рассказы и очерки писателя были все же частью пропагандистской кампании, проводимой молодой Советской властью.

В очерке "На позиции" речь идет о двух вещах: о сознательности красных бойцов и о том, как технические новации меняют характеристику ведения боевых действий. Начнем с технических новаций, под ними автор подразумевает активное внедрение в боевых частях телефонной связи. Телефония во всю использовалась уже в Первой мировой, но Серафимович пытается представить дело так, что раньше телефонной связи не уделялось такое внимание, как в Красной армии.

Далее автор расписывает преимущества развернутой телефонной сети в частях передовой линии и тыла. Рассказывает несколько курьезных случаев из жизни красных связистов, о том как тёмные и необразованые крестьяне отрезают себе несколько метров дефицитного кабеля "на кнутовище". Ну, и дает понять читателю, что вооруженная полевыми телефонами Красная армия представляет более грозную, а главное - организованную силу.

Что же касается сознательности, то Серафимович проводит идею, что если красного бойца правильно попросить, он расшибется и выполнит просьбу-приказ намного охотнее и быстрее, чем старорежимный боец, которому офицеры только приказывали, совсем не догадываясь о силе проникновенной просьбы.

Увы, но эйфория революционных лет скоро схлынет, время и жизнь покажет, что безукоризненная дисциплина сильной и организованной армии может держаться только на жестком единоначалии и четком подчинении, основанными на неподлежащем обсуждению исполнении отданных вышестоящим командыванием приказов. Да, время просьб в армии пройдет, а вот рассказ Серафимовича останется, останется как памятник той кровавой и романтичной эпохе.

Оно, наверное, было бы понятнее, если бы бронепоезд назывался "Локомотив". Но это все-таки не футбол, а Гражданская война, самая настоящая, и тут шуточки про спортивное общество железнодорожников не проходят. Ну, раз война и речь про армию, то бронепоезд мог называться ЦСКА, и опять мимо, и ни "Динамо", ни "Зенит", ни "Торпедо", а именно "Спартак"! Правда, опять же к футбольному "Спартаку" это никакого отношения не имеет, он будет назван так только в 1935 году, а в рассказе Вишневского обозначена точная дата описанных событий - 24 марта 1919 года.

Красный бронепоезд, как в будущем и спортивный клуб, был назван в честь легендарного предводителя восстания рабов в Древнем Рима. Его фигура была очень популярна у восставшего против старых порядков народа, многие ощущали себя самыми настоящими спартаковцами, или, как сказали бы сейчас, - спартачами.

Этот рассказ самый объемный в сборнике "Матросы", если большинство рассказов-очерков занимают от 3 до 5 страничек, то "Бронепоезд" раскинулся почти на полтора десятка страниц. Здесь мелькают уже засветившиеся в других рассказах сборника герои: матрос Кацура из "Бушлата матроса Кацуры", особист Петечка Попов из "Дела былые". А задача у бронепозда очень даже не простая: выполнить приказ командования и не поссориться с махновцами, наступавшими в составе Красной Армии в тот момент на Мариуполь.

А приказ был - выпустить из Мариуполя французскую эскадру, не ввязываясь с ней в бой, махновцы же непременно хотели задеть французов, и батькой Махно на бронепозд, стоящий в окрестностях города, был командирован адъютант Щусь, который должен был проконтролировать обстрел эскадры, но проблема была в том, что против главных калибров французских крейсеров были только пушки "Спартака", но по мощи и дальнобойности они очень сильно уступали.

Весь рассказ о том, как матросы-большевики перехитрили махновцев-анархистов, как провели наглого и нахрапистого Щуся, до последней минуты изображая готовность вступить в бой с интервентами, даже приказы всякие отдавали, но до "Пли!" дело так и не дошло. Главное было дотянуть до того момента, когда французская эскадра, нагрузившаяся углем и уходившая из Мариупольского порта, окажется вне зоны действия орудий бронепозда. Так команда "Спартака" спасла свой эшелон и свои орудия, которые сыграли решающую роль в ту же ночь при штурме Мариуполя, в который победоносно вошла Красная Армия.

А махновцы-анархисты на деле показали, что у них полно непримиримых противоречий с большевиками, и очень немного времени оставалось до грядущего "момента истины", когда бывшие союзники окончательно рассорятся и превратятся в заклятых врагов.

Александр Серафимович имел богатое революционное прошлое, он входил в ту группу, что готовила покушение на Александра III, из-за чего был казнен брат Ленина - Александр Ульянов. Потом были тюрьмы и ссылки, где и началась его литературная деятельность, потому и Октябрьскую революцию Серафимович встретил с радостью и одобрением.

Поскольку у Серафимовича был опыт военного корреспондента, в годы Первой мировой он писал очерки с фронта для "Русских ведомостей", то он и стал одним из первых писателей, отправившихся в части молодой Красной армии. Теперь он работал в "Известиях", возглавляя литературный отдел газеты. Совмещая функции руководства с полевой работой, Серафимович в грозном 1918 году совершил несколько поездок на фронты Гражданской войны. Он с любовью и заботой относился к создаваемому прямо на его глазах детищу наркомвоенмора и Председателя Реввоенсовета РСФСР - Льва Давидовича Троцкого.

Тогда в Красной армии процветало двуначалие, главной руководящей силой новой армии были не столько командиры, сколько комиссары, которые по факту курировали практически все вопросы, и частенько лезли непосредственно в стратегические и тактические вопросы, если не получали должного отпора от командующих соединениями и начальников штабов.

Такого комиссара, представляющего новое лицо новой армии, и показывает автор в небольшом, но ярком рассказе. Фактор новизны - основной, сам рассказ начинается с описания того, как молодыми ростками из "глубоко взрытого революционного чернозема дружно вырастают новые учреждения, люди, новые общественные строители и работники".

Политический комиссар описывается идеальным и безупречным, начиная с внешности, и заканчивая интересами. Выясняется, что он - художник, который возит с собой по фронтам альбомы своих рисунков. Но только возит, сейчас не рисует, всё время и силы уходят на комиссарство.

Жаль, что большевики боролись с религией, а то "живописного" комиссара вполне можно было принять за ангела, по причине полного отсутствия пятнышек на его кристально-чистой пролетарской биографии. Кроме того, еще он очень гордится, что он - литвин. В чем тут причина гордости не объясняет, но гордится тремя фактами своей биографии: художник, большевик, литвин.

Но ангелу Господнему, как известно, положены крылышки, а ангелу Троцкого вместо крылышек положен наган. И он знает, для чего он ему положен:

Вот и Лев Давидович частенько так же решал кадровые вопросы, потому и дисциплина была железной, что с верху до низу комиссары имели эксклюзивное право на скорый единоличный суд и моментальное приведение в исполнение.

Через 15-20 лет большинство из ярых "расстреливателей" Льва Давидовича попадут на мушку к другим горячим парням, уже из команды товарища Ежова, и теперь уже будут расстреливать их - бывших "комиссаров в пыльных шлемах". Возможно, среди них окажется и нестарый еще комиссар Серафимовича с литовской фамилией. Ну что же, а что изменилось в 1937 или 1938 по сравнению с 1918? Ведь его - политкома - и тогда могли расстрелять, писал же Серафимович в декабре 18-го:

Эту рецензию я посвящая сегодняшнему празднику - Дню защитника Отечества. Празднуется он изначально 23 февраля как День Красной армии с 1918 года, и рассказ Александра Серафимовича как раз рассказывает об эпизоде, относящемся к тому самому 1918 году. Речь идет о наступлении колчаковской армии, которая со страшной силой рвалась к Волге, и об обороне, которую смогла организовать молодая армия новорожденной пролетарской республики.

События 1918 года описаны что называется по горячим следам, тогда же - в 1918-м. Александр Серафимович в это время возглавлял литературный отдел "Известий" и, как и подобает настоящему коммунисту, был на самых острых участках советских фронтов, лично выполняя функции военного корреспондента. Тогда из-под его пера и вышло несколько рассказов, главной задачей которых было показать читателям газеты наличие у советской власти мощной и боеспособной армии. Рассказы Серафимовича, безусловно, носят пропагандистский характер, который автор в принципе и не скрывает. Это нам сейчас бросается в глаза лозунговая сущность его текстов, а для того времени такой формат был более чем оправдан, люди жили и мыслили категориями лозунгов. Вообще, при обострении политической борьбы многие из её участников на низших уровнях иерархии демонстрируют потрясающее отсутствие критического мышления, легко покупаясь на всякого рода лозунги и установки. "Хайли лайкли" царит в нынешнем мире, но оно царило и в другие времена, если человека настроить в определенном ключе, он поверит в любую информацию, подтверждающую его "хотение", как бы дико она не выглядела.

Но это я касаюсь общих вопросов, что касается факта существования у Советской власти боеспособной армии, то это был факт независимый от сочинений Серафимовича. Но дело в том, что рождалась эта армия в тяжелейших условиях, со страшными потерями, и организаторам армии требовались бойцы, которые будут драться не за страх, а за совесть, проникнутые идеей. И в этом аспекте рассказы Серафимовича приобретали гораздо большее значение, они заставляли верить в мощь Красной армии, конечно, в большой степени за счет своей лозунговой сущности, но, повторюсь, это работало.

В данном рассказе речь идет о конкретной ситуации, возникшей на южном фланге колчаковского фронта осенью 1918 года, когда армия генерала Каппеля, прорвав оборону Красной армии, устремилась через Бугульму на Симбирск. Момент был критический - полуторатысячная дивизия казаков подходила к Бугульме, а у красных никаких резервов, кроме отряда "ЦИК", состоящего из 300 пламенных коммунистов. Сразу возникает аналогия с 300 спартанцами, и хотя Серафимович ни разу не поминает древних греков, может быть, потому что тогда пришлось бы объяснять большинству читателей, которые не в курсе, кто такие эти 300 спартанцев, а объем рассказа-статьи, писавшейся для газеты, ограничен. Те же, кто пообразованней - догадаются сами.

Как и следовало ожидать, разгорелся решающий бой между каппелевцами и красными героями, и, снова, как следовало ожидать, поле боя осталось за красноармейцами. А потом другие части Красной армии погнали дрогнувшего противника, под удар попали соединения белочехов и белополяков, которые воевали за Колчака, и они тоже побежали. Враг был остановлен и местами отброшен, фронт выравнен, критическая ситуация преодолена.

Весь этот рассказ по сути был написан ради последнего абзаца:

Сегодня - 9 Мая - великий день для нас, потомков победителей в самой страшной войне. Я поздравляю всех, кто читает эти строки с Великим Праздником! Да, нам сейчас не просто, нельзя не заметить ползучей реабилитации фашизма, которая сегодня охватила "вечно правую" Европу. И дело даже не в нацистских парадах в прибалтийских лимитрофах или "матери городов Русских" Киеве. Что с этих взять, кроме диагноза...

Дело в тотальном уничтожении памяти освободителей Европы в самой Европе - уничтожение и демонтаж памятников в Чехии и Польше. А теперь вот еще и немцы, те самые немцы, которые клялись больше никогда ни-ни хоть что-то в защиту фашизма. Эти господа лишили званий Почетных жителей Берлина 11 советских генералов, офицеров и солдат, которые были удостоены их в 1965 году, в том числе и Николая Мосолова, того самого солдата, который спас немецкую девочку, и чей образ послужил основой для знаменитого памятника в Трептов-парке. Только я теперь не уверен, что через десяток-другой лет памятник Воину-освободителю не постигнет судьба памятника маршалу Коневу.

Так что испытание продолжается, наши деды и прадеды демонстрировали свою стойкость в боях, а нам приходится проявлять не меньшую стойкость в отстаивании памяти своих предков. Ведь не только "меньшие братья" готовы оправдать эсэсовцев и обвинить во всем Советскую Армию, среди наших граждан полно таких, которые считают, что пора забыть о войне, что все мероприятия, связанные с празднованием Дня Победы - это "победобесие". Какой термин придумали! А еще они любят затыкать рот тем, кто пытается их образумить, штампованной фразой: "Знаем, деды воевали", не скрывая высокомерия и презрения, которые они вкладывают в это высказывание. А их "гульфиковые" лидеры уже не стесняются публично оскорблять ветеранов такими терминами как "куклы", "люди без совести", "холуи"...

Мне кажется, мы даже не отдаем себе отчета в том что творится на наших глазах с памятью и совестью, как все успешнее и успешнее манипуляторы нашим сознанием, особенно специализирующиеся на зеленой молодежи, умудряются убеждать нас в том, что черное - это белое, и наоборот.

Создается впечатление, что еще в 1942 году Борис Горбатов предчувствовал нечто подобное, когда писал свой рассказ. Рассказ именно о памяти -памяти павших за Родину! О том, что подвиг не должен быть забыт, что подвигом нужно гордиться, что нужно сделать всё возможное, чтобы увековечить память героев.

В рассказе речь идет о командире артиллерийской батареи Фёдоре Воганове, простом сибирском парне, не успевшим как следует пожить, успевшим только окончить в ускоренном режиме командирскую учебку и принять бой - главный бой своей жизни, который длился целых три часа, или только три часа, но он смог остановить немецкие танки - они не прошли! А Фёдора эти три часа внесли в бессмертие - так считал Борис Горбатов.

Как хочется, чтобы он не ошибся, потому что бессмертие Фёдора Воганова и миллионов других героев, отдавших жизнь ради Победы, зависит сегодня только от нас - пока мы помним - они живы! Не дайте врагам залезть вам в голову и стереть вашу память, помните своих дедов - дедов "которые воевали!"

Еще раз всех С Днём Победы!!!

Мировая литература знает не так много произведений малой формы, которые по своей значимости были бы весомее больших романов.

Первым делом на ум приходят "Маленький принц" Сент-Экзюпери и "Старик и море" Хемингуэя, и вот эта повесть Шолохова "Судьба человека".

Это очень пронзительное повествование, своего рода реминисценция трагичной послевоенной песни на слова Михаила Исаковского "Враги сожгли родную хату".

На немногочисленных страницах повести Шолохов довольно скупо, но предельно точно, описывает жизненный путь вполне обычного обывателя. Вначале перед читателем предстает не очень умный и не очень симпатичный тип, проживающий жизнь просто потому, что она ему досталась. Целей больших у него нет, особого смысла тоже, ну, разве что с годами появилась ответственность за детей, поэтому пить перестал, а до этого злоупотреблял. Так бы и дожил до пенсии, чтобы забивать козла во дворе с другими ветеранами социалистического труда. И никто бы, ни сам Андрей Соколов, ни кто-нибудь другой, не узнали бы о том, какой мощный потенциал духовных сил в этом совершенно ничем не выдающемся человеке.

Невозможно представить на что по-настоящему способен человек, если на его долю не выпадут тяжкие испытания.

Андрей Соколов - это обобщающий тип простого русского мужика, которого застала война. Она вошла в его жизнь грубо и безапелляционно, швырнув в клокочущую стремнину вселенской мясорубки. За его судьбой стоит судьба всего русского народа, хотя, ведя речь о том времени, неправильно так говорить, нужно употреблять термин "советский народ", потому что в сердце каждого, кто вставал на пути врага, понятия "Россия" и "Советский Союз" были идентичны. И Советский Союз иногда мог сжаться до маленькой смоленской или орловской деревеньки, а Россия включала в себя и Кавказ, и Среднюю Азию, и любой уголок сражающейся общей Родины.

И судьба Соколова - это судьба всего советского народа с грязью окоп, с болью ранений и контузий, с адскими условиями немецкого плена.

Особенно хочется остановиться на эпизоде в концлагере, когда Соколову предложили выпить шнапсу. И эта фраза: "Я после первой не закусываю", и после второй, и маленький кусочек хлеба на занюх после третей. Это же настоящий дзэн от Шолохова, который дает самое глубокое понимание несгибаемости и упертости нашего народа.

А еще победные салюты и потери, потери, потери... Потери всех, кто был дорог и любим.

Андрей Соколов, как собирательный образ народа, не мог погибнуть, он должен был пройти всё до конца, он должен был вынести все испытания. Дантовский Ад - какая-то нелепая страшилка по сравнению с адом, выпавшем на долю простых Андреев Соколовых в ту чудовищную войну.

Но самое страшное ждало после - руины городов, руины семей, руины судеб. Вот тот самый надрыв: "куда теперь идти солдату, кому нести печаль свою?", вот те самые катящиеся "слезы несбывшихся надежд".

И все же Андрей Соколов понимал, что он должен жить, теперь он просто обязан жить. Он больше не обыватель, испытания и потери сделали его Человеком, и окончательным подтверждением завершения этого сложного процесса становления прозвучали не очень громкие слова, произнесенные срывающимся голосом: "Я - твой отец".

Это гимн жизни, мощный, потрясающий всё, гимн преодоления. Андрей Соколов будет жить, а его судьба... в ней нет ничего особенного, это судьба обычного человека, обычного советского человека, прошедшего войну и подарившего выжившим и родившимся после войны детям - нашим матерям и отцам, а, значит, и нам - мир и надежду. Спасибо, Андрей Соколов!

К моему стыду должна признаться, что "Судьбу человека" я в школе не читала. Как-то проскочила мимо. Не так давно скачала одноименный фильм, но решила не смотреть пока не прочитаю, что и свершилось. Потрясающе насколько емким может быть совсем небольшое произведение. 108 страниц reader-а в моем мобильном телефоне, а ведь это действительно судьба человека, судьба целого поколения, да еще и не одного.

И любовь, и смерть, и боль, и разлука, и теплота душевная без которой не жить ни одному даже самому изболевшемуся и закаленному бедами сердцу, и покой, и надежды на завтра, и тоска по вчера... Все это есть на этих страницах, все это - судьба поколения.

Андрей Соколов - тот самый человек, который звучит гордо - простой русский солдат, который прошел и испытал на себе ужасы войны, потерял на ней все, что у него было, все, что позволили сохранить ему двадцатые и тридцатые годы. Как измерить величину трагедии человека, который теряет последнего оставшегося в живых ребенка в последних боях, в День Победы, 9 мая 1945? В каких величинах посчитать, передать его боль? Думаю, что с такой задачей не справиться ни математике, ни статистике, а только одна лишь Литература способна на это.

Но Андрей Соколов продолжает жить, продолжает оставаться собой, не взирая на все беды, ради будущего, ради нового поколения Ванечек, у которых еще все впереди и которые не меньше героев битв и войн нуждаются в тепле и любви.