Иконографический беспредел. Необычное в православной иконе

Автор книги - культурный антрополог, лауреат премии "Просветитель" за книгу - Страдающее Средневековье , докторант Уорикского университета (Великобритания), уже достаточно длительное время занимающийся вопросами иконографии, в результате чего и возник сей труд, рассказывающий о том, как появились самые необычные сюжеты русской иконы и что они обозначают, какой зашифрованный смысл заключён в них.

В ходе чтения наглядно вырисовывается определённая закономерность между внешним и внутренним миром человека, занимающегося созданием иконы, в которой находят отражение многие важные события политического и социального характера той или иной эпохи.

В своей книге автор прослеживает развитие иконографического искусства от зарождения до современности, на протяжении веков, останавливаясь на особо интересных и значительных экземплярах, подходящих к тематике произведения.

В связи с этим вспомнилась книга Псоглавцы , где трое молодых москвичей приезжают в глухую деревню Поволжья с целью снять со стены заброшенной церкви погибающую фреску, на которой еретическое изображение святого Христофора с головой собаки.
Оказывается это не писательские выдумки, в реальные вещи, среди которых, помимо пёсьей головы, могут быть многорукие Богородицы, рыбьи хвосты и в большом количестве известные люди, далеко не всегда прославившиеся благодаря хорошим делам.

Данная книга в краткой форме знакомит современного читателя с увлекательным и, как выясняется, разнообразным миром иконы, помогая понять некоторые закономерности и условия создания.
В целом, интересно, но порой не хватает подробностей истории создания и погружения в атмосферу эпохи.

Рыба-Иисус?
Расчлененные тела?
Вооруженные ангелы?
Беременная Богородица?

Предлагаю открыть для себя абсолютно новый уровень глубины русской истории через необычные сюжеты православной иконы. Это увлекательно и совершенно неожиданно!

В этой книге автор расскажет, как появились эти, странные на первый взгляд, сюжеты, объяснит почему некоторые из них полны жестокости и рогатых пророков.

Кресты с вырастающими из них руками, Богородицы-русалки, огневидные образы, драконы... Казалось бы, где здравый смысл? Где канон? Но оказывается, никакого свода правил о том, ЧТО нужно писать на иконе, а чего нельзя, никогда не существовало.

Посмотрите на обложку - это икона песьеглавого святого Христофора, самый вызывающий образ русского православного искусства. Что известно об истоках его появления на Руси?

Истории о песьеглавом народе, или кинокефалах, пришли в христианство из трактатов о чудесах Востока. Они и стали основой для истории о Христофоре и о том, как он разорвал насланных на божьих людей диких зверей.

Было и так, что святых помещали в центре государственного герба. Например, Богоматерь с крыльями орла, где крылья - это символ безгрешной жизни святой.

Кого на иконах обозначает рыба?
Это сам Иисус Христос. В раннехристианской традиции изображение рыбы служило символом Спасителя и часто встречалось на фресках. Произошло это потому, что древнегреческое слово "ихтус" - "рыба" - использовалось христианами как акроним греческих слов "Иисус Христос, Божий Сын, Спаситель".

А как вам рогатый Моисей?
Жители Москвы, обратите внимание на бронзовую статую на храме Христа Спасителя. У Моисея там не совсем рога, но что-то наподобие рогообразных лучей, растущих из головы. Всё дело в латинском переводе Библии.

Иконы делали из самых удивительных материалов (например, использовали сушеную камбалу), писали на них литературные сюжеты, да ещё и в довольно странной манере. Иногда икона представляла собой целую загадку, полную мистических образов, которые под силу разгадать не каждому теологу.

С западных изображений Русь заимствует мотивы смерти. Это жестокие и безрадостные образы, связанные со страданиями Христа и святых. Например, смерть еретика Ария в туалете.

В книге много интересной и, порою, шокирующей информации. Потрясающее оформление! Не нужно "гуглить" иконы, всё есть внутри. Читай и рассматривай!
Горячо рекомендую к прочтению!

Авторы аннотации к «Иконографическому беспределу» пытаются привлечь читателя вопросами о том, почему у святого Христофора пёсья голова, зачем Богородице три руки и рыбий хвост и как на иконе оказались Пушкин, Сталин и футболисты. Неплохо, НООО! если бы писать аннотацию пригласили меня, она бы выглядела так:

«На страницах «Иконографического беспредела» вас ждут оторванная жопа еретика Ария, святой Адольф Мюнхенский и избавляющий от запоев сладкопевец Игорь Тальков. В такой компании вечер перестанет быть томным, а православная икона – скучной!»

Сталин у Матронушки, восковые писюны на иконе Девы Марии и всякие там китоврасы – это, конечно, хорошо, но самый смак в этой работе Сергея Зотова даже не в сперме монаха, защищающей молодожёнов от бесплодия при пероральном употреблении, а в рассказе о том, как православная икона трансформируется сегодня и каким образом влияет на современное искусство. Думать об этом я начала в августе после посещения Никольского собора в Кронштадте, где меня ждали не только святой Фёдор Ушаков, но и икона с двумя типчиками в костюмах-тройках, смутно напоминающих Николу Теслу (изображения Теслы в христианстве тоже существуют, но пока только на фресках в Хорватии). А то были товарищи адвокаты Ковшаров и Новицкий, которых в лихие девяностые причислили к новомученикам.

Видеть на храмовых изображениях вооружённых солдат в камуфляже, погибших в Чечне, Путина, Обаму и Далай-Ламу в качестве трёх волхвов, явившихся на поклон к младенцу Иисусу, или чертей с макбуком настолько непривычно, что сразу представляешь, как через пятьсот лет это всё превратится в мемасики на стене Страдающего Средневековья, подписчики которого будут смеяться над странным искусством людей XXI века. Но знаете, что ещё более странно? Что никогда не угадаешь, какое изображение православная церковь благословила, а от какого открестилась, потому что все они примерно одинаковой степени упоротости…

Не хулиганства ради, трактовки для

Эта книга понравилась мне не в пример меньше, чем Дильшат Харман, Михаил Майзульс, Сергей Зотов - Страдающее Средневековье . Только в случае со «Страдающим средневековьем» я заленилась писать отзыв, хотя вся книга была в заметках. Также «страдания» дали мне неплохую базу и к «беспределу» я была уже готова на 100%: по-детски радовалась тому, что уже знаю то, что только готовится объяснить мне автор.

Я бы рекомендовала читать эту книгу только после «страданий» - переход будет гармоничный от условного представления о средневековье (пусть и с упором больше на искусство) к более детальному изучению иконографии. Начнем с «монструозного» и закончим в современности, невероятные открытия и желания поискать что-то вне текста и без иллюстраций гарантирую.
В целом, погружение в детали не может не радовать, особенно когда едешь в какой-нибудь городок искать старую церковь и начинаешь видеть то, что раньше сливалось в один фон: вот здесь маленькая деталь может перевернуть с ног на голову всё изначальное представление, здесь можно услышать отголоски прошлых верований, а вот тут вообще, знаете ли, кроется одна неприглядная история…

Процесс у нас здесь следующий. Вот вам икона, где «всё странно». Вот догадки в стиле: может, художник был неуч? или это сектантский заказ? неужели это влияние язычества? А теперь смотрим на аналогичную гравюру из немецкой книги 1560 года, которую мог видеть мастер. Здесь цитата из апокрифа, который ходил в народе. А тут у нас постановление Стоглавого собора, которое всё это запрещает, но до глухой деревни такое ещё не докатилось.
Я от такого "исследования как будто рука об руку с автором" прихожу в восторг. И каждый раз – как в первый, но с новыми знаниями о торговых путях, богословских диспутах и т.д.

К сожалению, энтузиазм, с которым я начала читать эту книгу, угас ещё до того, как я достигла середины. Толи проблема в том, что читала две схожие книги подряд, толи в целом в концентрации. Однако в случае «страдания» темы даже под конец подогревали мой интерес: я часто отмечала и показывала некоторые моменты и любопытные факты друзьям-коллегам, и в целом пребывала в благости. Здесь же тон был больше академический, а я уже устала от серьёзности и хотелось чего-то такого «эге-ге-гей»ного.
Из того, что не меняется: качество книги и верстка стали не в пример лучше, но качество изображений и то, как с ними обращаются, заставляют желать ужина – плохое качество растянем на всю страницу, хорошее напечатаем в минимальном размере. Ну куда это годится, господа?

Если вы думали, что знаете об иконах всё (ну, святые, золотой фон, строгие каноны, известные всем личности... что тут знать, да?), то после этих 368-ми страниц всё будет совершенно иначе. Книга стоит и покупки, и прочтения. Не будьте мной и погружайтесь в этот удивительный мир с головой и без лени.

С подобными популярно-искусствоведческими книжками у меня есть старая проблема: не могу до конца книги сохранить интерес к теме, загорающийся в магазине при листании красиво изданного тома, который приятно взять в руки. Может быть, дело во мне, а не в книгах, но такова была судьба и этого издания авторства одного из отцов легендарного "Страдающего Средневековья". Вроде, всё на месте, а через сотню красочных страниц становится скучно.

Есть у меня и претензия ко всему классу этой литературы, которую я могу обосновать — неаккуратность с иллюстрациями. При отличном качестве полиграфии сама подготовка изображений оставляет желать лучшего. Или на всю страницу jpeg крошечного размера, что проявляется в мутности или пикселизации, или, наоборот, картина с большим количеством деталей даётся в углу квадратиком со стороной в пару сантиметров. Зачем так делать? Труд автора же насмарку.

Тем не менее, если интерес к теме у кого-то уже есть, эта книга может и "зайти". Приведено много интересных фактов об иконах и иллюстраций, которых нет в других источниках. Только надо иметь в виду, что никакой системности изложения нет, это, как раньше писали в журналах, "смесь", "калейдоскоп".

Очень любопытно было окунуться в этот беспредел. Миллион плюсов за то, что в книге масса иллюстраций. Некоторые иконы пришлось искать дополнительно в интернете (причем не все нашла), но это редкие случаи.

Раньше я думала, что самая необычная православная икона – это та, где Сталин изображен рядом с Матроной. Оказалось, что это даже не ягодки, ведь там у Сталина даже нимба нет, так, рядышком стоит. Выяснилось, что знаменитые люди на иконах – это не самое странное, тем более что большинство их Церковью не признаются (исключение – адмирал Федор Ушаков. Неожиданно, но он официально канонизирован РПЦ как святой). Трехрукая Богородица настолько растиражирована, что уже даже не воспринимается как что-то ненормальное, но было очень интересно прочитать историю возникновения этого образа.

Но в книге много принципиально другого. Фольклорные сюжеты (болезнь лихорадка в виде девушек, которых побивают святые), эпизоды, восходящие к легендам, аллегории, современные предметы. Все это автор описывает и объясняет происхождение таких мотивов. Что-то кажется отвратительным, что-то – не более чем любопытным, некоторые иконы неожиданно понравились.

Обескураживает информация о вотивах (жертвенных фигурках и предметах на иконах). В России официально это запрещено, но вообще в православии такая традиция есть, и до сих пор кто-то в храме вешает на икону коробочку с логотипом Дольче и Габбаны (насколько же языческое мышление у людей).

Нельзя не обратить внимание на то, что в России иконопись стремится к консервации и отвергает современные приемы живописи (эта тема вскользь затрагивается и кратко, предположительно объясняется). Возможно, поэтому в главах о современности гораздо чаще мелькают украинские иконы, как более либеральные. Даже жаль, что в России делают ставку на консерватизм именно в плане стиля. В книге сравниваются две иконы, написанные на один и тот же сюжет: казнь коптских христиан террористами в Ливии. Одну написал сербско-немецкий художник, другую – русский. Первая – понятная и берущая за душу, вторая – толпа неизвестных, зато в узнаваемом стиле. У нас тоже есть потрясающие сюжеты, но они скорее старые (“Лабиринт духовный”, например), и в большинстве своем лишь условно подходят под понятие современных (применительно ко времени написания).

В книге масса противоречивых, политических картин (как древние, так и современные сюжеты). Многое из этого кажется откровенной дичью, место которой скорее в интернет-мемах, чем на картинах или фресках (речь в основном о политических деятелях, которых изображают то в качестве святых, то в качестве демонов, в зависимости от личных предпочтений художника). Однако книга не о том, хорошо это или плохо, уместно или нет. Книга о том, что такие изображения существуют, и изучение этих картин как феноменов довольно интересно.

Отдельный плюс автору за беспристрастность: он не фонтанирует эмоциями, рассказывая, например, об иконе со святым Гитлером, которого почитают некоторые ветви православных (по логике: он боролся против советской власти, которая боролась против религии!). Книга выдержана в спокойном тоне, но при этом вызывает массу эмоций.

Несмотря на идиотское название, книга классная.
Никакого беспредела нет, слово использовано только как кликбейт. Может, оно и правильно, какое-нибудь унылое искусствоведческое название, несомненно, привлекло бы меньше читателей.
А что есть? А есть прекрасный рассказ об иконографических редкостях от древности до наших дней и о поисках нестандартных способов выражения сакрального.

У книги множество достоинств.

Самое главное -- она имеет несколько сотен иллюстраций разного качества (в основном хорошего). Подробное словесное описание сюжетов не кажется избыточным, без этого я наверняка многого не заметил бы.

Я никоим образом не богослов и к тому же атеист, но ориентируюсь в вопросах религии довольно сносно. К Самому Главному Первоисточнику в его русском изводе обращаюсь часто. Может быть, даже чаще, чем к другим книгам. Как ни посмотри, а это одна из основ моей культуры. Однако в храмы, чтобы поглазеть на иконы, не хожу никогда. Видимо, книга как раз и подходит для таких "христиан-атеистов".
Сергей Зотов даёт важные толкования мистического смысла не самых часто встречающихся сюжетов. Это мне всегда интересно.
Ещё интереснее показалось рассуждение о том, куда идёт православная иконопись сегодня у нас и "у них" с учётом истории и политики. Это в самом конце.

Автор упомянул и о нейросетях. Я попросил туповатый искусственный интеллект имени Сбера изобразить что-нибудь на тему "ибо время близко" (Откр 1:3). Он явно не опознал цитату, вот самое умное, что от него удалось добиться за несколько попыток. Весьма невыразительно, надо признать. Наверное, GPT выдаст что-нибудь пооригинальнее, но проверить не могу -- жадничаю несколько баксов, которые он от меня просит.
Так или иначе, очевидно, у современных иконописцев пока есть ещё некоторое время для творчества.

Вообще-то разговор о путях развития иконописи находится не в самом конце книги. Обычно я закрываю файл сразу после заголовка "Благодарности", но здесь что-то меня сподвигло пролистать дальше -- и уже после благодарностей обнаружилась ещё одна глава. Про пчёл.
Не в смысле, что "всё в мире фигня, кроме пчёл, но и они тоже фигня", а в виде такого сюрприза. Это подарок для того, кто действительно дочитал до конца.

Ну и напоследок пусть будет таинственная идея для размышления:

Странно. Почему стакан? Логичнее предложить им ведро. Но душа народа православного -- сами знаете.
Оттого и искусство его бессмертно.

Вероятно, с момента издания первой, разрывающей стереотипное представление о религиозных изображениях, книги «Страдающее средневековье», которую я оцениваю довольно высоко, Зотов, отделившись от авторской «троицы» Соавторов (Майзульса и Хармана, фигурирующих на обложке), обзавелся предприимчивым Издателем. Посему «Иконографический беспредел» изменился в обе стороны: в ту, что лучшая, и, увы, параллельно в худшую тоже.

Новое произведение, в отличии от своих предшественников, получило в поддержку качественную полиграфию и цветные (все!) иллюстрации (пусть некоторые и требуется рассматривать с лупой), что, безусловно обогащает издание, и делает материал доступным и запоминающимся — такую книгу приятно держать в руках и уместно преподнести в подарок. Но, уделив внимание действительно основополагающей для восприятия визуальной составляющей, Автор как-то подзабил на текст.

К сожалению, «Иконографический беспредел» все больше напоминает то самое исконное тематическое сообщество в социальной сети, созданное по принципу картинка/подпись с минимумом исторической и культурологической информации, так утомляющей широкую общественность (по мнению составителей книги). Если в «Страдающем средневековье» Зотов старался докопаться до социальных корней, обосновать появление тех или иных визуальных «дикостей», взглянуть на мир глазами средневекового человека, то здесь Автор просто описывает то, что нарисовано. Да, получилось красочно и занятно — это прекрасно иллюстрированная развлекательная книга, но глубина представленной информации заметно снизилась, так что не рассчитывайте докопаться до ворот Преисподней, разве что до турникета в метрополитене.

Графика, превалирующая над текстами

Как известно, читать до совсем недавнего времени умели не многие, а вот глазки были у всех (ну почти, хотя многие лидеры мнений и практиковали ослепление), поэтому визуальный материал, в частности религиозные изображения, носили и воспитательный, и «просветительский», и, конечно, духовный характер. Православные иконы (которые и являются объектом исследования) также ставили своей целью быть максимально понятными максимально «дремучей» общественности, все еще вожделеющей приносить жертвы старым богам и желающим обращаться с личными просьбами к специализированным святым, заменившим привычных идолов.

Такие изображения гармонично вписывались в текущий исторический контекст (этим тернистым путем на иконографии возникают не ветхозаветные предметы типа ружей, подзорных труб и очков) и транслировали (и до сих пор транслируют) ценности, актуальные для современного ВЕРУЮЩЕГО индивида.

Самые информативные и поэтому и самые наполненные главы оказались последними, то есть об около религиозном современном (или почти современном) искусстве. Я, как атеист, воспринимать многие творения с изображением президентов, космонавтов и воинствующих коммунистов, кроме как фанфики на каноническую иконографию просто не в состоянии — это такая же забавная дичь, как голые католические попки на полях требников. Уверена, что и воцерквленным не особо по душе «лик» одного российского лидера: как горящего в адском пламени, так и смиренно озаренного божественным светом — это иконографический перебор, оскорбляющий чувства разумного человека по обе стороны мнений.

Зато, лично мне, очень запомнилось оформление Чукотского храма, которое не было освящено по причине, ну, видимо, художественного таланта художника (Виталия Мельничука), который превозносит не столько божественность храма, сколько свой собственный божественный дар к изобразительному искусству. Мало кто размышляет о Боге, когда рассматривает фрески Сикстинской капеллы. Надеюсь, работы Мельничука займут достойное место в какой-нибудь частной коллекции и не будут сожжены как многие другие неугодные изображения.

Лидеры мнений выступают в пользу православия

Размещение знаменитых людей на иконографических изображениях еще раз подтверждает пропагандистский характер, который стала носить икона (в отсутствии Инстаграмма), особенно ближе к концу 19 века (и уж тем более сейчас в момент насильственного возрождения и даже насаждения православия), когда все большее число прихожан начали относиться к церкви, как к декоративному обрамлению своей совершенно светской в хорошем смысле безбожной жизни.

По этому принципу человеколюбивого богоотступника Льва Толстого безжалостно заковывают в аду в цепи, а воцерквленного грешника Федора Достоевского благословляет сам Христос.
«В 2010 году икона (с Достоевским и Христом), согласно сообщениям из церкви, замироточила»

Но самые невероятные чудеса творятся, конечно, с почти современными, так сказать актуальными изображениями:

«...в Украине и в России сообщали о мироточении его образа», - говорит Автор об иконах, где изображен Евгений Родионов («чеченский мученик»).

«Освещение иконы по сообщениям очевидцев сопровождалось чудесами - полостью выздоровел увидевший во сне сюжет образа ликвидатор, на небе появились радуга-нимб и крест», - пишет Зотов о «Чернобыльском Спасе».

И камешек в огород чудес самого Автора и его избранной библиографии, где выделены источники, на которые опирается исследование «Иконографического беспредела». Занятно, что пару раз Зотов ссылается... на самого себя! Мне кажется, это немного не соответствует канону, да и с точки зрения логики странно обосновывать свои утверждения своими же утверждениями. Но, как издревле известно, дурной рекламы не бывает. Тем более «Страдающее средневековье» - книга действительно достойная внимания (особенно та версия, что с цветными картинками, а не как у меня — завидую тем, кто купил подарочное издание).

Никита Михалков и Никита Бесогон

Я, как человек далекий от церкви, с ужасом обнаружила, что Никита Михалков — некогда талантливый режиссер и отличный актер, вероломно украл образ Бесогона! Все же видели выдержки из этой радикально настроенной ТВ-программы?! Я искренне полагала, что он сам все это придумал и так славно вжился в образ нового Рыцаря-Юродивого, но оказалось, что в церковной летописи у Михалкова был вполне себе амбициозный и обаятельный предтеча, теска и коллега по борьбе за истину в последней инстанции — Никита Бесогон.

«...на Руси Никита из-за брутального образа стал одним из самых популярных святых, особенно в народной среде», - поясняет Зотов.

Но как свидетельствует христианская литература сражения за истину в последней инстанции никогда не проходят для борцов без печальных последствий, так что ассоциируя себя с каким-нибудь симпатичным святым стоит держать безопасную дистанцию:

«Святого Никиту Бесогона мучили бичеванием смоченными в уксусе железными когтями, а затем сожгли в печи», - рассказывает нам Автор о грустной судьбе заступника. Страшные были нравы, надеюсь, такое не повторится ни с кем и никогда, хотя, относительно жестокости по отношению к инакомыслящим средневековые взгляды все еще в тренде, причем ориентироваться можно не только на брутальных Никит, но и на вполне себе нежных дам:

«По преданию она (Марина) попросила Господа, чтобы тот показал ей дьявола. Тут она и схватил беса и вырвала ему бороду и один глаз, а затем ударила молотком по лицу. Затем дева наступила на него и продолжила избиение», - и ни слова про вторую щеку.

Кажется, когда Иисус отворачивается, добро отращивает себе боксерские кулачки, а временами и автомат. Впрочем, и сам Христос иногда изображается вооруженным до зубов, что в моем мировосприятие обаяния ему не добавляет.

Немного больше, чем просто рисунок

Иконопись, безусловно, несет в себе не только культурный, но и духовный пласт, сращивая художественные тенденции с политическими и социальными мотивами своей эпохи. По этому принципу в периоды страшных эпидемий на иконах стали доминировать изображения Смерти, а святые по примеру дохристианских идолов получили профессиональные специализации: Никола-Угодник борется с потоплениями, Илья-Пророк с засухами, Зосима отвечает за медоносность пчёл, Флор и Лавр покровительствуют скотоводству...

Исследуя иконы мы можем рассмотреть те страхи и те чаяния, которые владели умами людей в конкретный период исторической летописи. Они не записаны словами, но задокументированы в символизме иконописи, которая ориентировалась на потребности своей паствы, нуждающейся (и тогда, и сейчас) в заступничестве, обереге от бед и, конечно, чудесах. Необходимость в последнем мы активно наблюдаем и сейчас, с учетом интенсивности мироточения современных икон — этот запрос успешно удовлетворяется.

«Уникальность русской иконы до сих пор привлекает зарубежных ценители живописи. В отличии от западного религиозного искусства она никогда массово не копировалась мастерами из других стран», - утверждает Автор.

Православная икона действительно крайне самобытна, даже если стремится копировать византийские образы. «Иконографический беспредел» поможет совершить приятную и познавательную экскурсию в мир церковной живописи, не перенапрягая Вас излишней информацией о периоде и обстоятельствах ее создания. Думаю, такая книга прекрасно подойдет, чтобы втянуться в изучение истории искусства и немного по-другому взглянуть на религию в принципе.

Приятного чтения! И просмотра))

\\Не веруем, но и чувства других оскорблять не собираемся//

Богородица-русалка? Трехликий Иисус? Еретики в виде чудищ? Иисус-дерево? Что происходит?

Первое, что ожидает читателя - предисловие автора, в котором подробно описывается цель создания книги и ее особенности. Каждая глава снабжена объяснениями, примерами и рассуждениями об определенной иконографической группе. Самое интересное, что автор мягко делает подводочку от одной главы к другой, за счет чего создается целостность повествования. Иллюстрации подобраны согласно содержанию глав и так, чтобы читатель был способен просматривать их во время чтения (а не как часто бывает - хаотичный порядок изображений). Кроме этого, соблюдена некая историческая хронология - в конце читателя ждут веселые иконы 20 и 21 века с: В конце дан полный список литературных источников и бонус-глава.

Желание ознакомиться с книгой проснулось не из-за религиозных взглядов, а из интереса к иконописи со стороны искусствоведения и истории. Почему какие-то сюжеты не входили в признанный канон? Какие темы и герои на иконописных изображениях возникли благодаря народу и их поверьям? Как могло соединяться христианство и народный фольклор? Почему же вопреки всему эти изображения дожили до современности? Автор отвечает не только на данные вопросы, но и на многие другие, снабжая свои высказывания и ответы примерами из исторических хроник.

Также хочется отметить, что все повествование ведется беспристрастно. Нет такого, что текст начинает изобиловать какими-то религиозными проповедями или, наоборот, негативными высказываниями в сторону верования. Это очень подкупает, так как книга, в таком случае, может понравиться и верующим, и атеистам, и просто ценителям искусства.

Великолепная книга с точки зрения качества страниц, иллюстраций и содержания. Это не учебное пособие теолога или искусствоведа, но все же очень качественный и интересный труд.

Книга о самых необычных сюжетах православной иконы. И если святой Христофор с песьей головой меня уже давно не смущает, то некоторые образы шокируют.

Православная церковь в целом стремится к радостным и светлым изображениям чудесных подвигов сподвижников веры. Но при этом существует фреска, изображающая мучительную смерть еретика Ария в общественной уборной. Да и иконы, описывающие истязания мучеников, тоже не для слабонервных.

Отдельная увлекательная тема - это исторические личности на иконах. Тут вам и Достоевский, которого благословляет Христос, и Толстой с Лермонтовым в адском пекле. Но это всё цветочки по сравнению с иконами, на которых изображён товарищ Сталин - с крестом в руке и нимбом над головой. А как насчёт образов Адольфа Мюнхенского и новомученика святого старца Владимира Ленина? Мой шок давно не был в таком шоке!

И это лишь маленькая часть изображений, о которых идёт речь в книге. Автор собрал под одной обложкой внушительное количество необычных образов. Получилась познавательная и интересная книга, в которой автор делится информацией корректно и без оценочных суждений.