Ногти

Михаил Елизаров привлёк меня своей книгой Земля , которую я хочу прочитать. Это получилось из-за отзыва на книгу от Полины Парс? Она очень здорово рассказала об этой книги. Мне захотелось прочитать вообще всё у этого автора, потому что я увидел его интервью у Дмитрия Пучкова, в которой Елизаров понравился своей патриотической натурой. Но пока я прочитал у него только 2 книги малой прозы. Первой была Мы вышли покурить на 17 лет (сборник) , а второй стала эта книга. Обе были очень интересны.

Первый одноимённый рассказ в книге самый большой тут. Он сам состоит из коротких эпизодов из жизни мальчика с физическим дефектом в виде горба. Эпизоды эти складываются в общую историю.

Тут есть ещё три довольно больших рассказа, остальные рассказы поменьше и много совсем маленьких, но практически все оказались тоже интересными, правда во многих из них, если не во всех, довольно много матерных слов, но они кажутся использованными к месту.

после разговора о том, что «проза Елизарова – не литература» и что в его рассказе «Киевский торт» показано всё его кредо, а в чём оно заключается, мне так и не ответили, пришлось пойти изучать самой (для чистоты эксперимента и анализа стиля автора я прочла у него несколько рассказов из сборника «Красная плёнка»)

что ж...

рассказ оставил после себя сложное, противоречивое впечатление. с одной стороны, невозможно не признать мастерство писателя: его диалоги выстроены виртуозно (серьёзно, это высший пилотаж), а через обмен репликами он раскрывает ужас взаимоотношений отца и дочери. в этих разговорах показан не конфликт поколений или бытовая размолвка, а глубокая, болезненная деформация связей, где за внешней теплотой семейных воспоминаний скрывается нечто тревожное, пугающее и отталкивающее. Елизаров не смакует шокирующие детали, но и не прячет их: он показывает реальность, в которой живут его персонажи, такой, какая она есть, без прикрас и смягчающих полутонов

сюжет разворачивается вокруг воспоминаний отца о поездке с маленькой дочерью в Крым. казалось бы, трогательный момент, способный вызвать ностальгию, но постепенно сквозь идиллическую оболочку проступает нечто иное: в интонациях, паузах, оговорках сквозит напряжение, которое со временем превращается в отчётливое ощущение дискомфорта. Елизаров ловко нагнетает атмосферу: ты сначала просто чувствуешь неладное, а потом постепенно осознаёшь масштаб проблемы. диалог становится главным инструментом разоблачения. именно через него обнажаются скрытые травмы, манипуляции и искажённые представления о близости

по эпатажности и готовности затрагивать табуированные темы Елизарова можно сравнить с Владимиром Сорокиным: оба не боятся показывать неприглядные стороны человеческой природы, оба провоцируют читателя, заставляя его испытывать неоднозначные эмоции. однако между ними есть важное, как мне кажется, различие: проза Сорокина часто воспринимается как холодный эксперимент, жёсткий и бескомпромиссный, где человек предстаёт скорее механизмом, чем личностью. его тексты могут шокировать своей демонстративной отстранённостью и почти клиническим анализом пороков; Елизаров же, напротив, пишет мягче, как будто даже заботливее по отношению к читателю. в его рассказе есть ирония, порой даже какая‑то теплота, оставляющая после себя горький осадок, которая не позволяет тексту превратиться в чистый шок‑контент. он не стремится раздавить читателя тяжестью мрачных образов, а скорее приглашает вглядеться в изнанку привычных вещей. благодаря этому «Киевский торт», несмотря на всю свою неоднозначность и даже отталкивающие моменты, читается легче и оставляет не только чувство отвращения, но и пищу для размышлений, что редко случалось (у меня по крайней мере) после чтения рассказов Сорокина

в итоге рассказ производит двойственное впечатление. с одной стороны, его содержание вызывает внутренний протест, желание отстраниться от показанных отношений и забыть прочитанное, как страшный сон. с другой – нельзя не оценить литературное мастерство автора: умение работать с диалогом, выстраивать психологическую глубину, передавать тончайшие оттенки эмоций через реплики и паузы. этот рассказ точно не для того, чтобы приятно провести вечер, но он заставляет задуматься о том, как хрупка грань между любовью и насилием, заботой и манипуляцией, памятью и травмой. это текст, который не отпускает сразу, а продолжает звучать внутри, требуя не допустить подобного в реальной жизни

P. S. – если кредо автора в том, чтобы подавать такие страшные табуированные темы с изяществом и красивым слогом, то окей, с этим я согласна

P.P.S. – никому не рекомендую данный рассказ, особенно сильно впечатлительным людям, правда, оно того не стоит

Извините, но это гадость. Сегодня модно орудовать неприятными составляющими жизни, но тут можно увидеть несколько явных вещей.
Первое. Автор презирает женщин и относится к ним, как к средству получения удовольствия и только. Обязательно нужно с пренебрежением относиться к своей половой партнёрше, иначе не пойдёт дело, экскьюзми.
Образы интересные, можно выплясывать вокруг них, но стоит ли, если бяка?
Михаила Елизарова любят мужчины, и я теперь понимаю, почему. Ведь - это не текст, а сплошная мужская лирика.
Жаль, что героиня попала во всю эту писанину.

Читаю автора впервые, до этого момента попадались отзывы о весьма неординарном творчестве Елизарова. В него либо влюбляются сразу и на всю жизнь, либо отторгают навечно!
Я наверное к первому лагерю отношусь, повесть необычная для меня, наверное тема про уродов в современном мире не сильно подаётся овациям. Об этом не говорят, о таком можно только шептаться, боясь осуждения. А Елизаров заявил громко и без предрассудков.

Показал жизнь детей-отказников, они инвалиды, и обществу такие люди не нужны. Кто-то умирает сразу, кто-то плохо кончает выйдя из интерната, у главного героя "Ногтей" жизнь сложилась интересно. Рождённый с физическим недостатком, обладает идеальным слухом, что и делает его успешным, но не делает счастливым с точки зрения нормальной жизни, он не понимает этого...

Описание некоторых сцен до того мерзкие, что читать противно. Изнасилования, убийства - все для них, как детские шалости, я даже не увидела эмоций и сочувствия.. А потом показана жизнь нормальных людей.. Но морально таких же уродов. Только разница в том, что одни не понимают, где зло и добро. А вторые как раз очень хорошо понимают, и осознанно делают выбор.. Какой ужасный мир!

Мое знакомство с творчеством Михаила Елизарова состоялось совсем недавно и оставило приятное впечатление. После прочтения повести "Ногти" это впечатление закрепилось.
Речь идет о двух ребятах-уродах - горбуне Александре Глостере и Бахатове с изуродованной головой. Они воспитанники интерната для слабоумных детей и детей-инвалидов, брошенных родителями. Елизаров погружает нас в мрачный и жестокий мир интернатной жизни неполноценных детей. А затем выводит Глостера и Бахатова в не менее мрачный и жестокий мир "нормальных" людей.

Знаете, эту книгу не стоит читать читать тем, кто не верит в современную литературу. Или тем, кто не терпит грязи, мата, непристойностей, всего, что именуется чернухой или трэшем, на страницах литературного произведения. Это повесть для тех читателей, кто не боится взглянуть в лицо нашей реальности и признать, что в ней полно грязи, мата, непристойностей, чернухи и трэша. Если мы не будем этого замечать, если будем гадливо отводить свои взгляды, дебилы, олигофрены, горбуны и прочие уроды не перестанут рождаться. Жестокость к таким детям не прекратится, насилие не исчезнет.

Система ухода за инвалидами не менее увечна, чем ее подопечные. Отсутствие малейшего желания помочь воспитанникам, увидеть в них людей с пускай слабым, но пытливым умом, наносит этим поврежденным личностям еще больше травм:

Это произведение прекрасно иллюстрирует, насколько размыты грани нормальности. Ведь как показательно, что внутри уродливого горбуна живет талантливейший музыкант, в то время как в интернате нянечки, призванные своей профессией сострадать и помогать, позволяют себе бессердечные шутки над инвалидами:

А меценат Тоболевский, лицемерный патриот и играющий на объектив камеры благодетель и филантроп (интереснейший персонаж, кстати) не выдерживает никаких сравнений с замкнутым Бахатовым, готовым постоянно проводить опаснейший ритуал со своими ногтями ради благополучия своего единственного друга.
Елизаров не спекулирует на сочувствии к инвалидам, он заставляет пожалеть "нормальных", которые и не замечают своих уродств.

Моральное уродство бывает пострашнее любого физического увечья. Эта простая мысль под пером Елизарова играет своеобразными и оригинальными красками. Само название повести - "Ногти" - интригует, содержит в себе что-то таинственное, притягательное, при этом не лишенное ощущения брезгливости. Манера повествования саркастичная и ироничная, местами смешная. Но это страшный, зловещий смех.

Язык Елизарова меня снова порадовал. У него удивительное умение подбирать необычные, но невероятно описательные эпитеты:

По отзывам Елизарова часто сравнивают с Сорокиным и Пелевиным. Сорокина не читала, но если выбирать между Пелевиным и Елизаровым, то мне однозначно ближе и понятнее Елизаров. Хотя и мрачнее. А еще замечаю сходство с Дмитрием Липскеровым, есть у них что-то общее в атмосфере.

Жесточайшее произведение о жизни уродцев в мире здоровых людей. Возникает вопрос: кто по-настоящему психически неполноценен – обычный человек или воспитанник специального интерната?
Саша Глостер рождён с горбом, но вместе с тем природа одарила его талантом воспринимать и играть любую мелодию. Именно этот дар сделает его знаменитым и состоятельным человеком. У Серёжи Бахатова изуродованный болезнью череп. Мальчики становятся близкими друзьями и поддерживают друг друга, как могут.
Не хочу верить, что издёвки воспитателей имеют место в реальной жизни. Надеюсь, что это авторские выдумки.
Сцена с изнасилованием Настеньки вызывает отвращение. Ужасная сцена, несмотря на хороший писательский слог.
Последняя страница тоже оставляет вопрос: воспользовался ли Глостер предложением сторожа? Даже думать не хочу, что он мог согласиться.
Книга о мраке, создаваемым дьявольской стороной человеческого нутра. Пусть этот мрак остаётся только на письме, а в реальности его не будет никогда! Пожалуйста!!!!!

Мне кажется, читатели, которые впервые стали знакомиться с писателем М.Ю. Елизаровым, особенно с книги повестей и рассказов "Ногти", могли отвернуться от дальнейшего знакомства с автором по причине наличия в тексте значительного количества пошлости, чернухи, мата и своеобразного давления депрессивного настроения. Даже возрастная маркировка 18+ в данном случае не показатель, потому что у нового читателя может закрасться вполне закономерный вопрос, а зачем я это читаю и для чего?
Я знаком с романами "Земля" и "Библиотекарь" и могу с уверенностью сказать, что у Елизарова очень хорошо получается завуалировать скрытый смысл в тексте, пусть даже в такой подаче, но когда ты понимаешь мысли автора или даже сам для себя находишь значение определенных фраз и текстов, чувствуешь насколько Михаил Юрьевич тебе нравится и чем-то даже близок по взглядам.
Также в этом сборнике из каждого рассказа прослеживается мировоззрение автора, пусть в некоторой извращенной форме, но тут можно понять, что книга была написана одной из первых в 2001 году, мысли и взгляды были немного другие. Тем более Елизаров в интервью говорил, что предыдущие книги написаны уже другим человеком, а еще он их не перечитывает.
Из сборника больше всего понравились конечно - "Ногти", а также рассказы "Жизнь радостна", "Район назывался Панфиловкой", "Трактат о смерти", "Гумус". Остальные тоже неплохие, однако некоторые тяжелы для восприятия, немного даже скучны.

Мы жалуемся на свои облезлые хрущёвки, на низкие зарплаты, на высокие цены и вечные семейные дрязги.

А где-то далеко-далеко, за пределами нашего такого невыносимого быта живут дети-инвалиды. От них отказались родители. Про них забыло общество. Вся их жизнь - тюремного вида интернаты и издёвки врачей. Их смерть - радостная новость для санитаров. Их можно избить, изнасиловать, заморить голодом - никто и не заметит.

Няньки, бывало, так и кричали: "Слышь, для тебя новый массажер придумали, чтоб горб исправить. Знаешь, как называется?" Я отвечал: "Нет", а они: "Могила!" - и смеялись до колик.

Это история двух интернатовских "братьев" - горбуна и мальчика с изуродованной головой. Всё детство они провели с даунами и аутистами. О том, что такое деньги, работа, семья знают лишь по наслышке. Попав в наш мир, они теряются, хоть и обладают недюженными талантами.

Но есть место за пределами и нашего и ихнего мира - там стоит тёмный колодец и огромная лающая собака гремит цепью. И, если правильно провести ритуал со своими ногтями, можно туда попасть и узнать будущее. Главное - следить, чтобы собака не сорвалась с цепи.

Нравится мне Михаил Елизаров. Не сомневаюсь, что кому-то нет. Думаю, он и не ставит себе задачи понравиться каждому. По-моему, Елизаров пишет в некотором смысле для себя.
Удивительно, как такой короткий текст вмещает многие жанры от фарса до мистической трагедии, и всё соединяется так аккуратно, что невозможно оторваться от этой истории.

Глостер и Бахатов познакомились на горшке. Родители отказались от них сразу после рождения, и их определили в умственно отсталые. На самом деле с умом у них обоих было всё в порядке, но кто будет разбираться с этими уродами?
Уродами они были, да, но только внешне. Они выросли и стали не просто друзьями. Они стали настоящими сиамскими близнецами. Глядя со стороны, можно было увидеть двух отдельных людей, но внутри они были одним целым.

На непростом жизненном пути наши внешние уроды встречались с разными людьми, в числе которых были и настоящие уроды -- внутренние. Вот эти-то и были тяжело больны, хотя так сразу и не скажешь.

Дальше без спойлеров невозможно, поэтому вынужден прерваться.
Добавлю только, что повесть показывает нам не то чтобы энциклопедию русской жизни, а скорее альбом с эскизами разных обитателей свободных безбашенных 90-х. Есть среди персонажей и полные подонки, и жулики (от быдловатых до вполне симпатичных), есть и хорошие люди.
Самый яркий персонаж, кроме двоих основных, это, конечно, Тоболевский, эдакий великий комбинатор эпохи безграничных возможностей на фоне всеобщего развала.
Сегодня такого деятеля лицензиями обложили бы, как волка флажками, и пришлось бы ему, бедному, отваливать в Лондон или Лос-Анджелес. А тогда -- нет. Сам жил отлично, и другим помогал. Не вполне бескорыстно помогал, но все вокруг явно были более счастливы с ним, чем без него.
Бог знает, может, сегодня Тоболевский вовсе не в Лондоне жил бы, а как раз наоборот -- в Госдуме заседал...

Всё. Прошу прощения. Больше ничего сказать не могу :)

В общем, автор мой, книга моя.
А ваша ли? Не знаю. Разбирайтесь сами.