Рецензия на книгу

• 

  rezvaya_books27 июля 2017 г.

  Мое знакомство с творчеством Михаила Елизарова состоялось совсем недавно и оставило приятное впечатление. После прочтения повести "Ногти" это впечатление закрепилось.
  Речь идет о двух ребятах-уродах - горбуне Александре Глостере и Бахатове с изуродованной головой. Они воспитанники интерната для слабоумных детей и детей-инвалидов, брошенных родителями. Елизаров погружает нас в мрачный и жестокий мир интернатной жизни неполноценных детей. А затем выводит Глостера и Бахатова в не менее мрачный и жестокий мир "нормальных" людей.

  Знаете, эту книгу не стоит читать читать тем, кто не верит в современную литературу. Или тем, кто не терпит грязи, мата, непристойностей, всего, что именуется чернухой или трэшем, на страницах литературного произведения. Это повесть для тех читателей, кто не боится взглянуть в лицо нашей реальности и признать, что в ней полно грязи, мата, непристойностей, чернухи и трэша. Если мы не будем этого замечать, если будем гадливо отводить свои взгляды, дебилы, олигофрены, горбуны и прочие уроды не перестанут рождаться. Жестокость к таким детям не прекратится, насилие не исчезнет.

  Система ухода за инвалидами не менее увечна, чем ее подопечные. Отсутствие малейшего желания помочь воспитанникам, увидеть в них людей с пускай слабым, но пытливым умом, наносит этим поврежденным личностям еще больше травм:
  

  
  Но мы смогли научиться читать и писать, у меня иногда появлялись трудности с арифметикой, у Бахатова с гуманитарными дисциплинами, однако я подчеркиваю: мы были нормальными. Специально мне и Бахатову завхоз доставал учебники, подготовленные министерством образования для школ в Средней Азии на русском языке. Дебильные буквари-раскраски не утоляли наш умственный голод.
  
  Я с благодарностью вспоминаю аспирантов мединститута, чьи работы каким-то образом касались вопросов педагогики для слабоумных. За полтора года, что они тренировались на нас, мы освоили письмо, читали из специальных книжек, а потом рассказывали, что поняли. И это было очень интересно. Потом аспирантов сменили обыкновенные учителя. Уроки литературы превратились в чтение вслух сказок, урок языка в малевание палочек и крючочков. Учителя-мужчины выпивали с Игнатом Борисовичем и весь урок сидели безмолвные у окна.

  Это произведение прекрасно иллюстрирует, насколько размыты грани нормальности. Ведь как показательно, что внутри уродливого горбуна живет талантливейший музыкант, в то время как в интернате нянечки, призванные своей профессией сострадать и помогать, позволяют себе бессердечные шутки над инвалидами:
  

  
  С рождения меня сопровождал сонм обидных поговорок и прибауток. Няньки, бывало, так и кричали: "Слышь, для тебя новый массажер придумали, чтоб горб исправить. Знаешь, как называется?" Я отвечал: "Нет", а они: "Могила!" - и смеялись до колик. На медосмотр, в столовую, на прогулку меня звали, искусственно огрубляя голос под Владимира Высоцкого: "А теперь Горбатый! Я сказал, Горбатый!" - если я мешкал.

  А меценат Тоболевский, лицемерный патриот и играющий на объектив камеры благодетель и филантроп (интереснейший персонаж, кстати) не выдерживает никаких сравнений с замкнутым Бахатовым, готовым постоянно проводить опаснейший ритуал со своими ногтями ради благополучия своего единственного друга.
  Елизаров не спекулирует на сочувствии к инвалидам, он заставляет пожалеть "нормальных", которые и не замечают своих уродств.

  Моральное уродство бывает пострашнее любого физического увечья. Эта простая мысль под пером Елизарова играет своеобразными и оригинальными красками. Само название повести - "Ногти" - интригует, содержит в себе что-то таинственное, притягательное, при этом не лишенное ощущения брезгливости. Манера повествования саркастичная и ироничная, местами смешная. Но это страшный, зловещий смех.

  Язык Елизарова меня снова порадовал. У него удивительное умение подбирать необычные, но невероятно описательные эпитеты:
  

  
  Охранник Тоболевского оставался египетски нем.
  
  Тоболевский источал пряничную, с глазурью энергию.
  
  Конечно же, я имел представление, как играть на пианино - видел по телевизору композитора Раймонда Паулса. Он точно окунал руки в клавиатуру, а потом выполаскивал их из стороны в сторону. Получалось очень красиво.

  По отзывам Елизарова часто сравнивают с Сорокиным и Пелевиным. Сорокина не читала, но если выбирать между Пелевиным и Елизаровым, то мне однозначно ближе и понятнее Елизаров. Хотя и мрачнее. А еще замечаю сходство с Дмитрием Липскеровым, есть у них что-то общее в атмосфере.

  22

  1,7K