Ногти

06.01.2025. Ногти. Михаил Елизаров. 2001 год.

Мальчик с горбом появляется на свет в интернате, полном чужих клейм и прозвищ. Здесь жизнь не щадит никого: кто-то прячется за молчанием, кто-то становится посмешищем. Но его спасением становится старое пианино в углу комнаты. Ещё не зная нот, он учится говорить через музыку — единственный язык, который принимает его мир.

Есть книги, которые задевают своей искренностью, а есть те, что буквально пробирают до дрожи. «Ногти» Михаила Елизарова — из тех, что разрывают шаблоны. Это история о том, как человек, обременённый физическими изъянами, ищет своё место в мире, где, кажется, ему вовсе нет места. Гротеск, мрачный юмор и болезненная честность — вот что делает эту книгу столь необычной и запоминающейся.

Елизаров пишет так, будто режет по живому. Его язык грубый, неуютный, но когда начал читать, то оторваться уже невозможно. Каждая строчка полна иронии, которая защищает героев от суровой реальности. Например, образ «внутреннего музыканта» —не просто аллюзия творчества, это воплощение всего того, что сложно выразить словами. Музыкант в горбу героя — это некий демон, который творит, страдает и освобождает.

Но да, иногда текст перегружен аллегориями, и не всё всегда работает. Порой уже не понимаешь, очередной это символ или Елизаров просто увлёкся.

«Ногти» — это прежде всего история о противостоянии: человека с самим собой и с окружающим миром. Темы переплетаются так плотно, что они словно усиливают друг друга. Интернат, с его равнодушной системой и безликими обитателями, становится микрокосмом всего общества, где слабость считается пороком. Но Глостер, несмотря на физические ограничения, находит спасение в музыке. Для него это не просто искусство, это борьба и способ выжить. Его «внутренний музыкант» — это не вдохновение в привычном смысле, а тяжёлое бремя, его сила и наказание. В этом мире контрастов — уродства и красоты, угнетённости и творчества — Елизаров ставит вопрос: может ли человек преодолеть свою природу, не утратив самого себя?»

Персонажи повести создают мощный контраст, раскрывая разные грани человеческой слабости и силы. Глостер — одновременно слабый и сильный, жалкий и вдохновляющий. Его горб — это больше, чем физический недостаток; это образ его внутреннего конфликта, борьбы с самим собой и миром. В противовес ему стоит Бахатов — безмолвный спутник, чья простота и безликость только подчёркивают трагичность окружающей действительности. А прочие персонажи с их комичными попытками казаться важным — яркий пример того, как система превращает даже добрые намерения в фарс.

Мир, который описывает Елизаров, тяжёлый, мрачный, но безумно натуралистичная. Интернат с его запахами, обшарпанными стенами и безразличием персонала — это не просто место, это метафора. Но когда герой уходит в музыку, мир меняется. Музыка становится светом в темноте, временным спасением.

«Ногти» — книга, которая цепляет. Она не про комфортное чтение, она про переживания. Глубокая, болезненная, но очень живая. Её герои остаются с тобой, а темы заставляют задуматься. Это книга для тех, кто готов смотреть не отворачиваться. Неидеальная, но честная. 8 из 10.

Претензия, конечно, есть и очень большая. Лично читательская претензия, то есть. Объем повести здесь, вообще, не туда и не сюда. Тут или рассказ, или роман. Нда.
Короче, опосля прочтения я даже забила в хотелки «дом, в котором» петросян. Ибо мне не хватило ногтей, да.

Я так-то люблю всякое страннючее, и даже оттталкивающее, и скажем противное, и чуть ли не блевотное. Но только, чтобы оно не было написано заради процесса складирования и любования фекалиями. Мне надобно увидеть определенный смысл, двойное дно, если оно имеется. И, в принципе, даже писатель может кричать на всех углах, что он просто наваял синие занавески. Или смысл есть только единственно правильный, за этим обычно следует озвучивание авторского видения. Да ради всех богов, как говорится.
Ежели в этих оконных тряпках есть хоть что-то, я ведь найду именно свое, видимое и нужно мне. И тогда у нас с книгой все срастется.

Главгеры в этой книге отказники. Из-за врожденных пороков развития. То есть изначально изгои без малейшего права на второй шанс. И тут даже нет смысла осуждать несчастных или бессовестных родителей, бросивших бедных детей в вечно голодную пасть безжалостной системы. Если нет приличных денег на содержание такого больного, то и особого выбора нет. В какую сторону ни повернись, кругом засада, всегда будешь виноват. Но приходится делать выбор оставлять или сдавать в спецучреждение, и не остальным товарищам осуждать кого-либо. Люди с живой душой осудят себя сами без лицемерных посредников. Другой же породе будет глубоко фиолетово на общественность.

Про то, что дурачки не всегда колосистые овощи, ну да, такое случается. Но окружающие предсказуемо видят флору и фауну, а не человеков хотя бы с зачатком разума. И всякие садисты и извращенцы слетаются в места скопления беспомощных и бесправных людей аки прожорливые монстры. Это тоже своего рода аксиома, к сожалению.
Вот еще что-то гоголевское такое увидела в этой истории. Короче, все эти ногти и прочие субстанции, включая не материальные, весьма опасная штука. Ух, не рискуйте обижать безмолвную жертву. Ух, не рискуйте. Юродивые куда как ближе к богу или там к потустороннему миру, нежели нормотипичные.

И про дружбу главгеров. Она, конечно, была на свой манер. Без сомнения. Но все же это являлось и чем-то большим. То ли симбиоз, то ли духовное прорастание друг в друга, то ли вуду, зомби, кукловодство, то ли энергетически-мозговая подпитка, то ли магия, колдовство. А может быть и все вместе, по чуть-чуть и того, и другого.

В общем. В общем, тут, конечно, можно было раскрутить всякого-этакого, но это была бы уже голливудщина какая-то или там гарри поттер на нашенских минималках. Однако елизаров пошел другим путем. Поэтому в финале неистово колосится нашенская безнадега с печально-философским оттенком вкупе с тетушкой смертью в цветастом платочке, то есть травка с васильками и ромашками так печально ароматят на кладбищенском закате.

Творчество Елизарова по моим личным ощущениям очень неровное. Каждый раз берясь за его книги, я не знаю, буду ли я в восторге, и забракую их как странную писанину. К первой группе относятся "Библиотекарь" и "Мультики" - произведения, которые вошли в список моих книг. К произведениям, которые мне совершенно не понравились, я отношу "Pasternak", а также "Землю", хотя последняя книга на самом деле хороша, просто содержание меня вообще ни капли не заинтересовало.

Мне было очень интересно прочитать сборник "Ногти", чтобы понять, куда же попадут произведения из этой книги - в любимое или в отвергнутое. Но оказалось, что и туда и туда. Сама повесть "Ногти" мне очень понравилась, я ее откладываю к "Библиотекарю" и "Мультикам". А вот все остальные рассказы из сборника я совершенно не оценила. Хотя в некоторых чувствуется елизаровский юмор, но он не стоит того, чтобы тратить свое время на чтение пустых, но эпатажных рассказов. Рассказы из сборника можно сравнить с ранним творчеством Сорокина, с той разницей, что Сорокин прежде чем вывалить на читателя свои "метафоры", хорошенько его готовит, погружает в рассказ, одушевляет персонажей, а потом "всекает" им по полной программе. Елизарову терпения на это не хватает, он сразу же окунает читателя в трэш, поэтому во-первых, в историю до конца не веришь, а во-вторых, читать не хочется, так как сознание очень быстро вырабатывает "иммунитет" к трэшу и перестает на него реагировать.

Но повесть "Ногти" - вещь совершенно другая. Она погружает в себя с первых же строк, и оторваться от нее невозможно, пока не дочитаешь до конца. Я прочитала ее в один присест - очень хотелось узнать, как закончится история горбуна Глостера и его друга гидроцефала Бахатова. У первого в его горбе рождается гениальная музыка, а второй гадает на своих обгрызанных ногтях и получает "инструкции", как друзьям жить дальше, ведь оба они выросли в интернате для умственно-отсталых детей и совершенно не приспособлены к жизни в большом мире.

Чем особенно удивительна эта повесть - она полна аллюзий и отсылок к другим литературным произведениям, в том числе к сказкам. Здесь и "Спящая красавица", и "Карлик Нос", "Собор Парижской Богоматери" и "Оливер Твист", "Парфюмер" и "Человек который смеётся" и ещё очень многих других. Практически на каждой странице можно заметить "следы" других книг, и это очень интересно - разгадывать их.

Вообще жанр магический реализм хорошо поддается Елизарову. И если он берет себя в руки и не бросается в крайности (как например в романе "Pasternak"), то из под его пера выходят настоящие шедевры.

___
Предвосхищаю ответ на вопрос: нет, на фото ногти не мои, это муляж))

О писателях

Писателей можно поделить на две группы (помимо всех остальных групп, на которые можно поделить писателей) — писатели, работающие с Эросом, и писатели, работающие с Танатосом. Все помнят изыскания Зигмунда Яковлевича на эту тему, про два основных стремления человека, и каждый писатель пытается оседлать тот либо иной базовый мотив читателя. Творчество Михаила Елизарова в рамках данного сборника мне было интересно ни сюжетами (в половине рассказов сюжета и нет), ни литературными приемами (с ними тоже все достаточно скромно), а именно какой-то зашкаливающей танатоцентричностью. Когда-то давным-давно писатели все-таки стеснялись признавать, что их интересует только секс/трупы. Ну понятно, что Пушкин писал про секс, а Горький писал про трупы, тут никто особо не спорит, но все-таки объявить об этом в открытую ни Пушкин, ни Горький не могли. Михаил Елизаров твердо заявляет — в магазине им.Елизарова продается только смерть. Секс там тоже будет, но внутри все-равно будет смерть. Об этой удивительной, и самой примечательной особенности творческого метода Михаила мы еще скажем, просто без этого понимания невозможно внятно рассказать о творчестве Елизарова.

Сюжеты

Ровно в традициях завода по производству АК-47, который переделали в завод по производству мясорубок, после чего мясорубки начали стрелять очередями, Михаил сюжет всех своих рассказов либо сводит к теме смерти, либо строит сразу вокруг данного прекрасного события.

Возьмем первый рассказ Ногти— пересказом заниматься не буду, и так уже все его пересказали: седьмая вода на киселе магического реализма, два умственноотсталых без умственной отсталости (автор, вероятно, побоялся не вытянуть тему с настоящими умственноотсталыми, поэтому они у него полностью нормальные) оказываются в окружающем мире, но у них есть джокер на пальцах. Уже здесь становится понятно, что куда бы мы не свернули — выход будет один. Даже тема эроса и зачатия новой жизни по Елизарову это пролог к неминуемой смерти (если у автора вообще мелькает где-то секс, можете быть уверены, что он приведет к смерти, иначе никак) — секс с Настенькой, в следующем кадре Настенька поехала на тот свет. Ну а дальше столь любимая магическая игра колодец-собака с ногтями. Меня тема ногтей не особо впечатлила, у самого приколов на эту тему достаточно, но могу допустить, что многие впечатлительные что-то там смогли испытать (завидую таким людям). Ближе к середине рассказа автор понял, что магия ногтей выходит уже за все возможные рамки, и следующим шагом надо будет Глостера баллотировать уже в Президенты (возможно, для этого бы пришлось задействовать ногти на ногах), после чего сюжет был коряво скомкан. Больше всего это напоминало зажатие кнопки генерации дыма/тумана на театральной сцене, чтоб все спокойно могли свалить и закрыть занавес. Как концепт неплохо, но будем честны, концовки у повествушки просто нет. Это ключевой рассказ в данном сборнике, остальные по разным причинам будут пожиже.

Голубь Семен Григоренко (по понятным причинам я не буду описывать каждый рассказ, выберу пяток тех, что смогу вспомнить спустя сутки после прочтения) даже понятно откуда появился. А появился он из фильма Очень страшное кино 2. Там был попугай-матершинник, который все кричал что «Попочка будет драть в попочку твою маму». Идея посветить ему небольшой рассказ не такая ужасная, но автор категорически ничего не смог придумать, кроме столь любимой ему темы Смерти, ну еще слегка Тютчева. За идею ставлю 4, за реализацию — 3 с двумя минусами.

Сифилис. На этой стадии структура рассказов Елизарова уже понятна даже не самому сообразительному читателю — секс обернется смертью. В романе чувствуются вполне себе явственные Булгаковские-Лавкрафтовские нотки (кстати, по многим рассказам заметно, что автор находился под впечатлением от того или иного писателя). Ввиду того, что станция у Михаила одна, а в другие места рельсы не ведут, уже становится понятно, куда приедет локомотив — другое дело, что в самом рассказе есть пара неплохих сюжетных поворотов. Мне рассказ больше понравился своим, повторюсь, Булгаковско-Лавкрафтовским духом, чем сюжетом или исполнением — сложно исполнить что-то такое, когда ответы на все уравнения автора давным-давно выписаны им же.

Район назывался Панфиловкой... — здесь уже видны уши Стивена Кинга. То же душное лето, то же подростковое насилие, но уже с советским колоритом. Советский колорит, собственно, выражается во вполне себе явственном презрении к физическому труду ни ради чего.И хотя начало и конец рассказа будто очень грубо склеены монтажной лентой, рассказ больше понравился, чем нет. Советский космос он такой — светлое будущее это Жопа Труда. Иногда, конечно, это плохо сочетается с той же совдеповской ностальгией, присущей автору, но кого, собственно, вообще смущает противоречивость в постсоветской литературе?

Госпиталь— вероятно, один из тех самых примеров, когда писатель почти вышел за рамки навязанной самим себе схемы. Тема солдатства как полностью пропитанная смертью для автора тоже является родной, и у него не возникает постоянного желания «разрешить» свой аккорд в намоленную тональность. Правда после определенного периода автор стал понимать, что сюжет в целом никуда не ведет, и попытался добавить остроты. Добавил как умел, в результате чего опять свалился в свою любимую тему. Даже секс — в контексте рассказа секс превратился в противоестественный гомосексуальный контакт по принуждению, что влечет за собой полную социальную смерть, а после уже и физическую — выступил в абсолютно типичном для автора ключе. Разумеется, рассказ тоже оборван, ибо что там уже дальше то сделаешь, после такого нагнетания? Автор полирнул это привязкой к развалу СССР, хотя как по мне, достаточно натянуто вышло — Прищепина же не демократы привезли на летающей тарелке.

Гумус. Попытка автора в «светлую» смерть. То, что «смерть» для автора не конец, а некий элемент космоса, собственно, уже полностью понятно. Автор, однако, попытался как-то продлить эту тему «за» смерть, что можно расценивать за попытку выйти за рамки стандартного творческого инструментарий. Получилось ли? Ну как шишка в жопе (без прочтения рассказа шутка не выкупается, не пытайтесь). Автор опять же чувствуется себя не в своей тарелке, если выбросить его из привычной стихии, поэтому рассказ становится смазанным. Но у него есть важная вещь — он дает вполне неплохое послевкусие от сборника в целом, ибо последний.

Творческий метод

Как вы наверняка уже заметили — творческий метод у автора достаточно скудный. Я посмотрел, смог ли он развить себя, пересилить свой подход и расшириться как писатель? Нацбест, роман Земля , про кладбище. Да вашу ж мать. Возможно, в Земле автору таки удалось выжать из сюжета Смерти нечто большее, чем 50 страничек (роман, вроде как, на 800), не читал — сказать не могу. Но за 15 (или сколько там, 20 лет) творческой работы хотелось бы увидеть какую-то эволюцию. Подозреваю, её там нет — ну да черт бы с ней. Прочитаю, может быть, потом когда-нибудь.

Если мы воспримем творческий метод как кашу, то почти сразу обнаружим, что ложка то скребет по дну кастрюли почти сразу — приемов у автора примерно 1,5. Это не значит, что это плохо — у многих и того нет, но просто сборник рассказов это своеобразная палитра писателя. Он говорит «и так могу, и эдак могу». А получается все тот же АК-47. Поэтому в данном конкретном случае Елизаров интересен ни как писатель-новатор, а как писатель-стабилизатор. Очередное сравнение с Лавкрафтом— очень однотонный писатель, который быстро приедается. Спросите, кто быстро не приедается? Да все быстро приедаются, ибо построить полноценную книгу на нескольких приемах очень сложно, а на одном — получатся очередные Ногти.

По ощущениям, оценил бы сборник на 3,3. Округляем до 3,5. А 3.5 округляем до 4 — вот такой я ловкий математик. Некоторые рассказы (пресловутые Ногти, Госпиталь, Сифилис) вполне даже ничего. Охарактеризовал бы как «бедненько, но чистенько».

А в заключении предлагаю послушать песню Михаила Елизарова. Угадаете, про что она?

Это третья книга, прочитанная мной у Елизарова... И больше пока, честно говоря, не хочется.

Успела полюбить творчество автора, но этот сборник рассказов, пожалуй, мимо.

Даже для меня слишком мерзко. До тошнотиков порой.

(не понятно, конечно, чего я ожидала от книги с названием «Ногти»))))

Нет, местами можно посмеяться, несколько рассказов вполне годные, но блин... Зачем вообще написана эта книга? Для кого?

Не могу, к сожалению, понять.

Много грязи, жутчайшей пошлости, половых органов, отвратительного секса, рвотных масс, испражнений и болезней. Фуфуфу такое.

Не знаю зачем, но я дочитала.  Какой-то поразительный феномен Михаил Елизарова, видимо.

Советовать не возьмусь.

Хотя, может кому и понравится.

Больше и сказать нечего.

Если бы я не писала этот отзыв, а говорила вам его вслух, то сейчас была бы тишина, а мои глаза судорожно бегали из угла в угол.
-Эммм...я просто не знаю как сказать, не знаю что сказать и нужно ли это говорить..
И все же "Ногти". Ногти, ногти, ногти, - центральная повесть в сборнике, она первая и самая большая по объему. И она мне понравился настолько, что я ее перечитала два раза. Там и грустно, и жестоко, и плакать хочется. А, ну да, и ещё мерзко. Но мерзко не от текста, а от правды, что хуже людей, только люди. И Елизаров покажет это на примере горбуна Глостера и Бахотова (мальчика с изуродованной головой) в интернате для слабоумных.
А вот остальное...остальное я не поняла, я не смогла оценить и даже дочитать (250стр). И это именно тот момент, когда у тебя множество вопросов к автору. Я бы с удовольствием пообщалась с ним в реальной жизни (все локти себе искусала, что не попала на Кактус)
В  сторис выкладывала один из рассказов, для того, чтобы вы поняли, хотите это читать или нет. Кто-то написал, что это "фу", а кто-то наоборот: "Лена, теперь мне точно нужен этот сборник". Мы все разные. У нас разные вкусы. Давайте уважать друг друга. И вкусы. И автора. И книгу.
"Ногти"- советую, а остальное..остальное на ваше усмотрение!

Это, конечно, магреализм, но совсем не такой, как "Дом, в котором" — с этой книгой часто сравнивают "Ногти". Причем, сравнивающие делают это то в пользу "Ногтей", то наоборот. Любопытно. Я просто вижу две разные истории с абсолютно разной стилистикой и разными авторскими задачами.

"Ногти" меня тронули, напугали (местами до физиологического отвращения) и опечалили. Это говорит, как минимум, о том, что авторский язык чрезвычайно хорош: я не растащила текст на цитаты только потому, что некоторые из них были страшными и мне не хотелось их фиксировать, при этом я не могла ими не восхититься.

История о дружбе (и странном мистическом слиянии, негласном договоре) двух сирот-уродов, выросших в детском доме. Один из них оказывается вундеркиндом-музыкантом (сцена нечаянного прослушивания на экзамене  — просто восхитительна!), другой раз в месяц с самого детства исполняет замысловатый ритуал: обгрызает на руках отросшие ногти, причем, делать это ему необходимо в строгом уединении, не прерываясь. Если ритуал проходит нормально, то все идет как надо.

Обойдусь без спойлеров, но конец у книги довольно печальный. Я не была оглушена особенной какой-то безысходностью: я потом подумала, что дело может быть в объеме произведения. Если бы это была книга масштаба "Дома, в котором" и я успела бы срастись с историей и ее персонажами, возможно, при таком финале я была бы оглушена и раздавлена. Но это всего лишь небольшая повесть, даже рассказ, который читается легко и быстро. Поэтому сокрушительное действие финала выражено не так сильно, и послевкусие не остается надолго. По крайней мере, у меня так.

В этой книге есть много трогательных моментов, в ней мир показан глазами лишних людей, людей-за-рамками общества, это круто и больно, конечно, но в ней же есть и настоящая магия — у меня нет ни малейшего сомнения ни в действенности ритуала, ни в объективном существовании той самой собаки в колодце. Это очень страшная книга: она страшна в обоих своих измерениях — и реалистичном, и магическом, и я не берусь сказать, в каком страшнее.

Елизаров — новое для меня имя в литературе, и я рада, что его узнала.

Абсолютно лишняя в моём читательском опыте книга. Но раз уж прочитала, надо что-то написать.
Но вот тут у меня ступор.

История получилась мерзкая, хотя в какой-то мере правдивая. Если государству плевать на своих здоровых граждан, то что уж говорить о тех, кого принято называть уродами.
А Александр и Сергей уроды явные, горбун и гидроцефал. И если физическое уродство видно сразу, то моральное раскрывается перед нами в процессе чтения.
О обгрызание ногтей мёртвому другу - это самая невинная мерзость здесь.
Не скажу, что меня сильно поразило. Если обладаешь достаточно смелой фантазией, то почему бы и не придумать подобную историю. Впрочем, не факт, что он её придумал всю.

Знакомство героев книги начинается в палате для умственно отсталых детей дома малютки.
Один появился на свет горбуном, другой с мятым черепом.
Буквально неделю назад прочитала "Белое на черном" Рубена Давида Гонсалеса Гальего о детских домах для инвалидов и мысль, что тема развивается, совсем меня не удивила. Такие совпадения случаются.
Но эта история продолжается наименованием двух случайно названных братьев. На пеленках одного стоял штемпель "Б. Х. Т.", давший фамилию Бахатов, другой получил просто королевскую - Глостер, часто изменяемую сестрами на Клистир. Уже эта унизительная интерпретация вызвала недоумение: издеваться над калеками - зачем? Дальше вообще пошел непонятный юмор, когда каждый из сотрудников старался придумать прибаутку почернее:

• Слышь, для тебя новый массажер придумали, чтоб горб исправить. Знаешь, как называется? - Могила!
• А теперь Горбатый! Я сказал, Горбатый!
• Угадай, как ты будешь называться, если станешь пидарасом? - Пидарас горбатый!

Конечно, "Ногти" представляют собой совсем не то произведение, которое обнаруживается за первыми страницами прочитанного. "Ногти" - это страшилка. Небольшая, пересыпанная черным юмором, с мистическими заклинаниями и верной дружбой.
Думаю, она хорошо поможет тем, у кого страсть к обгрызанию ногтей. Если и не отучит от пагубной привычки совсем, то суеверным интересом может сократить ее до одного раза в месяц (плюс приучит к чтению газет).

Ногти - когти, кто-то скажет - "фу"! А мне нравится эта повесть. Более того, я считаю
её лучшим текстом Елизарова. Кто-то скажет: "Елизаров - это помесь Сорокина и Пелевина". А я скажу: "да, но в данном тексте это меня меньше всего коробит". Повесть прелестна, как может быть прелестна изящно выточенная безделушка. Умение Елизарова подбирать прилагательные почти что совершенна. В доказательство своих слов я мог бы процитировать несколько потрясающих абзацев из этой повести, но, честно говоря, просто лень искать книгу, вы сами убедитесь в моей правоте, если прочтёте, ну а если не понравится, можете "плюнуть" в меня комментарием.

О чём повесть "Ногти"? Кто-то скажет: "идиот, с этого надо было начинать". А я скажу: "с первых страниц меня увлёк не сюжет (странный горбун по фамилии Глостер со своим другом - психом Бахатовым - пытаются найти своё место в мире "нормальных" людей), а стиль письма". О, как я выдал - "стиль письма"! Прям девятнадцатый век. Прям Гоголь какой-то, а не Елизаров. Ну а что? У Елизарова тоже смешно. Хотя...

ОЦЕНКА: 3.5 из 5.0