Дорога уходит в даль… В рассветный час. Весна

Многие, кто ранее писал рецензии к этой книге жалели, что они не прочитали ее в детстве. Я же радуюсь уже тому факту, что мне посчастливилось прочесть ее хотя бы в сознательном возрасте.
Книга очень понравилась, я даже во время чтения не могла удержаться от восклицания вслух: "Какая же прекрасная книга!" "Дорога уходит в даль..." очень искренняя, добрая и поучительная книга. Я удивлена, что такое замечательное произведение не изучают в школьной программе.
И пусть кому-то пришлось не по душе столь явное разграничение на "плохой" и "хороший", лично меня абсолютно все устроило. Главные герои книги очень яркие, живые, запоминающиеся. И те события, что были описаны Александрой Яковлевной имели место быть, это наша история и ее надо знать, какой бы страшной и тяжелой она ни была.

Последняя книга из трилогии о девочке Саше. В книге описывается последний год Саши в институте. Она работает репетитором, помогает бедным рабочим бесплатно и за деньги учит детей богатых соседей. Революционные события будоражат умы горожан, многие волны докатываются и до Вильно, хоть это и провинция, далекая от столицы. Молодежь с интересом обсуждает дело Дрейфуса, они организовывают кружок, на котором читают запрещенные книги. Ее некоторые подруги уже нашли возлюбленных, но Саша еще не задумывалась об этом. Вся большая жизнь впереди у выпускницы института Саши, она собирается поступать в университет, и на этом книга заканчивается. Я читала, что есть и продолжение трилогии, но читать не планирую, потому что и в этой книге были уже намеки на великодушную и замечательную советскую власть, а читать политизированную книгу жены революционера не очень хочу.

"Дорога" не нашла меня, когда я была маленькая, но для этой книги, как я убедилась, никогда не поздно. Она способна по-настоящему увлечь и ребенка и взрослого. Я думала, что передо мной веселая повесть о детстве, и местами так оно и есть - походы с папой за бубликами и мороженым, занятия с противной учительницей-немкой Цецильхен, смешной деревенский выговор няньки Юзеф, которая не так давно была крепостная, вредные высокомерные подружки из богатой семьи, зрелищный полет воздухоплавателя над городом…
Но у повести есть и другая сторона - непростая, порой даже тяжелая, но мудрая и безусловно важная. Героиня этой книги Саша не отворачивается от страшного, она задает непростые вопросы, пытается осмыслить события, на фоне которых ей приходится расти - внимательно слушает рассказ учителя, побывавшего в ссылке в Якутии, наблюдает, как Кулак избивает уличную торговку, как рабочие поднимают восстание, как их заключают в тюрьму, как едят и не могут наесться голодные дети, дружит с девочкой-инвалидом, живущей в подвале без окна.
А еще она многому учится у своего папы-врача, который не требуя платы лечит рабочих и бедняков, спасает раненых революционеров, рискуя собственной свободой. Просто потому, что это его человеческий долг.
Повесть заканчивается поступлением Саши в женский институт. Сообщается, что семь лет, которые она проведет в этом учебном заведении станут тяжелыми и полными унижений. Вырисовывается еще одна проблема, вызов, несправедливость, с которой Саше предстоит столкнуться: она - "жидовка". Определенно прочту вторую часть.

Сразу говорю - пока это все только о первой книге, не о всей трилогии.
Я очень люблю дореволюционные мемуары, они меня вдохновляют, дарят глоток того, незагазованного и прекрасного воздуха.
А от мемуаров Бруштейн у меня двойственное чувство. С одной стороны - вот же он, воздух этот, руку протяни - прикоснись. Но книга написана в середине уже двадцатого века, автором, который является коммунистом до мозга костей и который пишет для детей, обязанных стать такими же коммунистами. И все, до живительного воздуха не добраться - упираешься в прозрачное, но твердое стекло. Дело даже не в моих монархических убеждениях, дело в набившем оскомину "рабочие все хорошие, а буржуи - гадкие бяки, которых надо убивать и не лечить".
При этом язык - потрясающий. Читается легко, приятно, интересно, местами - смешно, местами - грустно. Хочется дальше. Но вот эта революционность очень мешает. Лично мне.
Наверное, печально, что Бруштейн не попалась мне в детстве, чтобы я восприняла ее иначе, вне призмы убеждений и истории. Вместе с Чарской, вместе с "Маленькой принцессой" и прочими Полианнами и маленькими женщинами, которые приводили и приводят меня в восторг по сей день. Но, к сожалению, мы встретились с этой книгой сейчас. Поэтому не пять звезд. Но я обязательно прочитаю оставшиеся две книги, хотя бы за язык.

Вся жизнь, особенно детство, проносится под вальс ,,Невозвратное время", кружа потом одними воспоминаниями, то тёплыми и согревающими, то обдающими холодом, болью и горечью.

Запах карболки, лекарств витает в кабинете. Он будто полностью пропитал отца, человека, отдавшего себя медицине, беззаветному служению людям, врача, для которого нет богатых и бедных, есть лишь пациенты, нуждающиеся в его помощи. Человека, который не знает ответов на все вопросы, но знает одно: жить нужно честно, никого не обижать, работать и не сметь брать ,,ни одной чужой копейки, нитки чужой, куска чужого".
Отчего так больно и так жжёт в груди, когда городовой на твоих глазах пинает в лицо уличной торговки? Отчего за обедом не лезет кусок в горло в присутствии голодных детей рабочих, приглашенных избалованными барчуками? Почему так страшно за ту девочку, у которой ноги как две тонкие макаронины, лицо, не знающее солнечного света в темноте и сырости подвала, а вся надежда лишь на икону, способную исцелять? Да разве перечислить все то, что волнует и тревожит душу, так остро поднимает в груди возмущение? Отцовские очки со старыми дужками, это через их стекло ты будешь видеть жизнь. Это они, стекла порядочности, достались тебе в наследство от отца, который за всю жизнь не нажил даже дом ,,размером в три аршина", но воспитал Человека.

Холодное медное кольцо двери института, оробевшие девочки в форме. Что ждёт за этой дверью?
Входишь.
Напуганные и взволнованные лица первого класса - "синявка" идёт, тише, тише.
Первое отделение - девочки из богатых семей, дочери процветающих промышленников, титулованных особ. Второе отделение - можно не церемониться. Как вести себя, если весь институт - это уменьшенная модель внешнего общества, того, что за дверью с медным кольцом? Папа учил всегда говорить правду, а можно ли ее говорить, если она навредит подруге?
Пюпитрами не стучать, отвечать полным ответом, встать - сесть, встать-сесть, плавно-бесшумно, плавно-тихо!
Актовый зал, урок танцев, портреты царей смотрят, как по сияющему паркету скользят девочки. Напудренная голова учительницы с безразлично-холодным взглядом.
Какой реверанс Вы сделаете перед господином директором? Перед нашей попечительницей, супругой господина генерал-губернатора? Перед государем императором и государыней императрицей? Ах, папа, а ты думал, тут тригонометрии учат?
Но мир не ограничивается только институтскими неприветливыми стенами. Волнительно и неспокойно; тревожное ожидание перемен, кровавых и неизбежных, перемежается со школьными буднями, врывается в них, и вот нельзя уже зацикливаться на своих страхах перед строгим уставом института, экзаменами и "синявками".
Выступления рабочих, первые маевки, мултанское дело, взволновавшее общественность дело Дрейфуса, студенческие собрания - все это подхватывает и несёт тебя, как горная река, бурный поток, сметающий все на пути. А сколько жертв, сколько жизней и судеб на заклании!
Ах, какими могут быть люди вокруг! Талантливыми , умными, открытыми новому и ценящими прекрасное! Как хорош этот мальчик, Вася Шверубович, как влюблены в него все гимназистки! Недалёк тот час, когда этот юный красавец станет актёром, знаменитым на весь мир, - Качаловым. Кто эта девочка на сцене, которая заставила душу перевернуться? Великая Вера Фёдоровна Комиссаржевская.
Толпа в Ботаническом саду, вот плавно поднимается в небо огромный шар - свершается чудо! Это Древницкий, известный воздухоплаватель, делает первые шаги в небо.
Подъезд, афиша, большая комната одной из квартир. Безрукий художник рисует ногами дорогу, которая уходит в даль. ,, Всё - вперёд, всё - в даль! Идёшь - не падай, упал - встань, расшибся - не хнычь."

Весенний сквер, сданы экзамены, слышны звуки шарманки. Девочки кружатся на аллее парами, как большие бабочки. И пусть впереди страх, тревожные дни и ночи, слезы, потери, с которыми трудно справляться незакалённым сердцам. Они кружатся, и кружится над ними неумолимое ,,Невозвратное время".