Трагедии

Крайне странно оценивать древнюю пьесу по современным лекалам. За что я начисляю звездочки? За язык? За сюжет? За важность для развития театра и литературы?

Если говорить в целом - мне внезапно понравилось. Всегда удивительно, когда читаешь текст, написанный стопицот лет назад, а чувства и поступки примерно те же, что и сейчас. Проблемы такие же и скандалы ничем не отличаются от сегодняшних.
Представляете, Ясон отговаривался почти так же, как сейчас частенько отговариваются от измен? Только Медея не лыком шита оказалась. Ясон очевидно не ждал ни такой жестокости, ни твердости от нее. А потому что не надо переходить дорогу жрице самой Гекаты.
(сама-то Медея тоже не ангел - кроме самой мести изменщику, убила своих детей, да еще и потыкала ими мужу)

Вообще такие вещи хорошо читать со справочником или целенаправленно разбирать с преподавателем, чтобы понимать что и откуда взялось и как в целом в то время строились такие произведения. И, разумеется, как подобные вещи вообще встраивались в то общество.

Трагедия! ТРАГЕДИЯ!!!! Т-Р-А-Г-Е-Д-И-Я! Обязательно к прочтению, если хотите не просто казаться, а быть образованными. Если до сих пор не понимаете, почему Древняя Греция так повлияла на всю дальнейшую европейскую культуру. Что такого можно написать две с половиной тысячи лет назад, чтобы до сих пор актуально. Я бы даже сказала, захватывающе. Там такие чувства, такие страсти!! И не нужно что-то рассусоливать на 500 страниц текста, что-то объяснять. И так понятно. Всё ясно. Предельно. И от простоты ещё сильнее. Яд, измена, детоубийство. Очень развлекло меня, как Ясон оправдывал свою измену)))) Тебе же, говорит, лучше. И дети наши будут эллинами, и тебе рожать больше не надо. Нервные, говорит, эти женщины, не понимают, что мужчине приходится изменять ради общего блага))) А в финале впечатлила колесница, запряжённая драконами. Так и вижу: Медея, разъярённая фурия, тела детей, драконы. Вот это размах, товарищи, нынешние литераторы, вот это накал!

(В отзыве подробно описано содержание «Ифигении в Авлиде»).

С Еврипидом у меня как-то не задалось. Из тройки великих греческих трагиков он мне понравился меньше всех: если у Эсхила всё величественно-возвышенно (сами боги благородно заступаются за несчастного Ореста в «Эвменидах», а, например, безымянный царь Аргоса в «Просительницах» – образец благоразумия и справедливости); у Софокла персонажи тоже достойные, хотя и более приземлённые (Эдип в трагедии «Эдип-царь» – вспыльчивый и не любящий долго рассуждать – не самый мудрый правитель, прямо скажем), а здесь... бог ты мой, сплошные патологии, героев, вызывающих симпатию (исключение: «Ифигения в Авлиде»), практически нет! Детоубийство, матереубийство, сыноубийство... спасибо, хоть без каннибализма обошлись! (если кто запамятовал, в роду Агамемнона и Менелая, возглавивших поход греков на Трою, такой прискорбный случай был. И ещё парочку подобных мифов с ходу могу припомнить).

Кто там из великих сказал, что Еврипид убил греческую трагедию? В общем-то, справедливо, я с этим согласна. По мне, добрая половина героев трагедий Еврипида – жестокие маньяки, чинящие зло по собственному произволу. Нечего всё на богов валить! Правда, в «Вакханках» чудовищная жестокость совершается женщиной по злой воле бога Диониса, но это – единственный случай (Ифигения в «Ифигении в Тавриде», убивающая всякого чужестранца на алтаре кровожадной Артемиды, не в счёт – она жрица, и это её работа в стране варваров, приверженцев культа дочери Латоны).

Когда я дошла до трагедии «Электра» (опять «Электра»! Софокл тоже ей целую пьесу посвятил. Вообще, все трое отцов трагедии питали какую-то нездоровую слабость к малосимпатичным членам чудовищной семейки Агамемнона), означенная героиня, несмотря на попытки автора представить её бедной овечкой (с таким-то святым мужем, как этот пахарь!), не вызвала у меня никаких чувств, кроме отвращения. Мало того, что она питает прямо-таки извращённую ненависть к матери (как раз Клитемнестра у меня вызывает наибольшее сочувствие из всех героинь древнегреческих трагедий), которая пощадила её (а могла бы и прикончить, между прочим – Эгисф был бы этому только рад) и пытается хоть как-то наладить отношения, в частности, оправдывая убийство мужа и отца Электры тем, что когда-то тот не пощадил другую их дочь, Ифигению. Так она же со злым упорством толкает брата на чудовищное преступление. Сама-то, сучка, чистенькой решила остаться, несмотря на все громкие заявления! Потом, правда, мы видим какие-то запоздалые признаки раскаяния, да и мужа достойного ей, за каким-то хреном, братец подогнал, но в целом – преотвратна. Равно как и припадочная Федра, просто из женской мести оклеветавшая пасынка, прежде чем повесится («Ипполит»), ревнивая дура Гермиона – прообраз всех стервозных «папиных дочек» в худшем их проявлении(«Андромаха»), но главное – непостижимая в своей злобе Медея, из-за обиды на бросившего её мужа-Ясона садистки убившая не только более молодую соперницу, но и собственных малолетних детей («Медея»). Вся её внутренняя борьба – гроша ломаного не стоит, раз в качестве оправдания своего изуверства она находит лишь «плакать буду завтра».

Справедливости ради, персонажи-мужчины у Еврипида не отличаются такой патологической жестокостью, но многие из них – довольно жалкие и непривлекательные типы. Просто какой-то паноптикум моральных уродов и кровожадных фурий.

Правда, есть одно исключение, я уже о нём говорила. Это «Ифигения в Авлиде» («Ифигения в Тавриде» – сравнительно безобидная пьеса: там никого по ходу действия не убивают и вообще речь о счастливом воссоединении близких родственников. Вся трагедия заключается в том, что героиня тяготится своим ремеслом жрицы и тоскует по утраченной родине. Ну это, знаете, мелковато: многие из нас не любят свою работу, и что? Поэтому особого впечатления эта драма на меня не произвела). Это произведение позднего Еврипида и оно заметно отличается от прочих: герои здесь необычайно человечны, им всем сочувствуешь и, честно говоря, своей коллективной «положительностью» они почти примирили меня с толпой безжалостных убийц и гордых дураков из предыдущих пьес. И вот почему (эти благородные мужи и прекрасная в своем величии дева стоят того, чтобы написать о них подробней).

Речь идет о всё той же, набившей оскомину, семье Агамемнона. Мы наблюдаем в этой пьесе своего рода предысторию распада некогда славного рода, ещё до того, как его главные герои потеряли честь и моральный облик. Излагаю сюжет: братья-цари Агамеменон и Менелай собрались в поход на Трою, вызволять неверную жену последнего – прекрасную Елену. Но огромный флот греков застрял в Авлиде: нет попутного ветра, корабли заперты в бухте, воины изнывают от безделья и начинают роптать. Этот штиль – происки богини Артемиды. Жрец-предсказатель Калхант поведал вождям, что умилостивить божественную девственницу может только кровь другой девственницы – дочери Агамемнона, Ифигении. Мучимый сомнениями, Агамемнон в конце концов решается на эту страшную жертву и вызывает письмом дочь вместе с женой –  якобы в качестве невесты для героя Ахилла. Потом он, правда, пытается всё исправить: посылает другое письмо, в котором велит женщинам остаться дома. Но письмо перехватывает Менелай и упрекает брата в слабости, а заодно грозится всё рассказать остальным военачальникам и вообще всему войску. Пока братья ссорятся – Менелай, впрочем, вскоре идет на попятный, проникнувшись отцовскими чувствами Агамемнона – некстати приезжают Ифигения с матерью Клитемнестрой. Агамеменон пытается как-то выправить ситуацию, но обман вскоре раскрывается. Клитемнестра в отчаянии обращается к несостоявшемуся зятю Ахиллу, умоляя его о защите. Прославленный воин соглашается, но советует женщине вместе с дочерью умолять мужа пощадить Ифигению. Увы, их слёзы напрасны: слухи уже просочились в стан греков и войско требует жертвы. Да и Агамемнон объясняет дочери, что он «не Менелая, а Эллады раб» и вынужден подчиниться воле богов. Ахилл, верный слову, пытается спасти Ифигению, он даже готов погибнуть, защищая её. Но девушка, ещё недавно умолявшая отца не отнимать у неё жизнь, внезапно меняет решение и заявляет, что готова умереть. Она не хочет, чтобы из-за неё гибли славные греческие воины, и больше не считает свою жертву напрасной, ибо попутный ветер, купленный её кровью, принесёт гибель Трое и отучит варваров впредь похищать греческих женщин. Ифигения готова умереть, Клитеменестра смиряется с решением дочери, Ахилл восхищён героизмом девушки и уже жалеет, что и впрямь не может на ней жениться, а жестокая богиня, судя по всему, тоже прониклась высоким порывом царской дочери и сжалилась над ней (вестник сообщает, что во время жертвоприношения дева исчезла, а на её месте забилась окровавленная лань. Ифигения же, как известно из другой пьесы про неё, была перенесена в далекую Тавриду, где сделалась жрицей в храме Артемиды). В общем-то всё кончилось хорошо, но Клитемнестра не может простить мужу чудовищного намерения, и они расстаются довольно холодно. И это, как известно из дальнейших трагедий Эсхила, Софокла и самого Еврипида – начало конца злополучного микенского царя.

В «Ифигении в Авлиде» прекрасны все: Агамемнон, являющийся воплощением сильного правителя,вынужденного принять тяжёлое решение, и одновременно нежный страдающий отец (разговор его с Ифигенией, уже знающей о готовящейся участи, один из самых трогательных в книге); его брат Менелай, который, опомнившись, готов отказаться от своих планов, от неверной жены, и вообще распустить войско; Ахилл, гордый и мужественный, но не чуждый сострадания и рассудительности, воистину, лучший из греков; Клитемнестра, несчастная любящая мать, и, конечно, сама Ифигения, чья воля, мужество, готовность к самопожертвованию и, как ни странно, патриотизм, поднимают её на недосягаемую для других трагедийных героинь высоту:

«Я умру – не надо спорить, - но пускай, по крайней мере, 

Будет славной смерть царевны, без веревок и без жалоб...                                                                                                                  

...За глумленье над Еленой, за нечестие Париса -

В ней и кара для фригийцев, и урок для их потомства,

Чтоб не смел надменный варвар красть замужнюю гречанку...»

Я успела соскучится по Герою, пока читала прочие трагедии. В наш век, когда каждый за себя, все на одного (с), этого так не хватает (извините, молодёжь, я – советский ребёнок). Все эти женские склоки, обиды, ревность, кто кому не дал, кто кому не воздал и т.д. – так мелочно и пошло на фоне благородного смирения, величия души и в конечном счёте моральной победы обречённой на смерть девушки истинно царской крови, покорившей сердце не только величайшего воина, но и грозной богини. Умереть во имя, умереть за идею, за родину – меня это впечатляет до сих пор.

Как можно писать, с одной стороны, кровавую бытовуху, с другой – высокую трагедию? Жаль, если «Ифигения в Авлиде» – единственная такая пьеса в творчестве Еврипида.

Отмечу, что перевод Иннокентия Анненского всех семи вышеупомянутых трагедий Еврипида – не самый удачный. Какой-то умный чел написал про трагедии Эсхила, что перевод Соломона Опта делает их намного более читабельными, чем переводы греков другими литераторами. В данном случае: прав, прав, прав. Видимо, в попытке передать мелодику и ритмику греческого языка Анненский грешит таким количеством неудачно сконструированных фраз, что чтение становится испытанием:

«Я Гектора, Ахиллом

Убитого, видала, на глазах

Моих дитя мое, Астианакта,

От Гектора рожденного, с высокой

Ахейцы с башни сбросили, копьем

Взяв Илиона землю...» (Еврипид, «Андромаха»)

– сложновато тут сразу понять, что речь идёт об убитом младенце, правда? И таких вычурных оборотов у Анненского предостаточно. Так что читать тяжело, и к этому надо быть готовым.

Думаю, перевод – одна из причин моего прохладного отношения к Еврипиду.

А зашкаливающая жестокость в его пьесах, низменные чувства глубоко порочных женщин и неблаговидные поступки не особо порядочных мужчин довершили начатое. Да, герои много размышляют, описывают свои чувства и сомнения, в общем, какой-никакой психологизм присутствует, что для пьес - большой плюс, а уж тем более таких древних. но моральная сторона тоже важна, а с этим у героев явные проблемы.

Почитала бы ещё «Троянок» и «Алкесту» (желательно, в другом переводе), а так – знакомство с Еврипидом считаю для себя завершённым.

Фанатизм и показуха Электры. Её названный муж говорит ей "просто живи, сиди в доме, ты же принцесса, я всю работу сделаю сам". А она ему - "нет, я должна помочь и пойду за водой" А потом с кувшином на голове всем показывает до чего её довели, что она в рубище, выполняет работу и об этом всем говорит и показывает и без конца жалуется.
Да для древних греков - для людей (людьми были только здоровые мужчины, имевшие имущество, жену, детей и рабов) физический труд был невозможен, это должны делать только рабы.
Электра - раба своих убеждений, жить все должны только так, как заведено, как она считает правильным, как убежден автор - мужчина. жена должна слушаться мужа и ни в коем случае не хотеть и не добиваться счастья, а вот человек - мужчина - может делать многое.
Мать Электры ошиблась когда выгнала её и отдала замуж за бедного. Надо было окружить её богатством и скорее всего тогда не было бы такой трагедии

Совсем не впечатлило. Типичная скандальная бытовая история, ну разве только эмоции и действия «на максималках», но на такое большого литературного мастерства и не требуется. Фабулу пьесы можно выразить в одном предложении. Но нельзя сейчас этого сделать, чтобы не спойлерить. Википедия уделила содержанию аж целый абзац из нескольких предложений, кому требуется, можно там прочесть и больше вообще ничего не требуется знать про этот шедевр.
Может быть следует восхититься Еврипидом, что он первый в истории человечества запечатлел в искусстве вечную тему адюльтера? Но у меня нет такого намерения. Первый отразил — не значит, что надо возводить на пьедестал. Да и не факт, что первый. Мы ведь никогда не узнаем, какова была полная библиография Древней Греции. То, что физически сохранилось и дошло до нас, то и носим на руках, ибо этих произведений — по пальцам пересчитать.
В общем, мое мнение: даже как древний памятник литературы — не заслуживает внимания.