Отзывы о книге Трагедии

Древнегреческие мифы так тесно переплетены друг с другом, что создается ощущение полной реальности, представленных в них событий. Вот и сюжет, легший в основу пьесы Еврипида, уходит корнями в миф об аргонавтах, а ветки его вплетаются в миф о Тезее.

С главной героиней - кавказской волшебницей Медеей - читатель, знакомящийся с древнегреческой мифологией, впервые встречается в мифе об аргонавтах, отправившихся в Колхиду за золотым руном. Образ дочери колхидского царя Ээта изначально воспринимается двойственно: с одной стороны она - спасительница Ясона и его спутников, с другой - подлая предательница родного отца и убийца брата, ибо ценой жизни последнего она задерживает преследователей, уходящих от погони греков.

Но, в большинстве случаев, читатель сопереживающий Ясону и аргонавтам, не замечает этого противоречия, Медея кажется ему воплощением истинной безмерной любви, способной на любые жертвы ради любимого.

Следующий мифический эпизод, в котором фигурирует Медея, связан с царем Иолка Пелием, обидчиком её мужа Ясона. Медея смогла одурачить дочерей Пелия, что позволило ей сварить последнего заживо. Здесь кавказская дева выступает уже не жертвующей ради любви, а мстящей - мстящей коварно и жестоко, становится понятно, что моральные ограничения для неё не играют особо значимой роли.

Греческие мифы полны жестоких сцен, но в случае с Медеей присутствует некоторое списание на то, что она не истинная эллинка, а варварка. Именно этот факт делает двух сыновей, рожденных ею от Ясона, неполноправными гражданами, о чем Ясон якобы переживает, и когда Креонт, царь Коринфа, куда вынужден бежать Ясон с Медеей от гнева жителей Иолка, предлагает ему руку своей дочери Главки, Ясон соглашается, и в том числе по причине узаконивания гражданства своих сыновей.

Медея, которая совершала до сих пор свои злодеяния исключительно ради любви к Ясону, теперь показывает своё личико. Становится понятно, что не для Ясона она старалась, а для себя. Ясон её несомненно предал, прельстившись на юную Главку, но и Медея, как выясняется, не любила его, а имела, потому что в новом качестве - бывшего мужа - брошенная жена не находит в себе сил на прощение и понимание, она снова берётся за то, что ей свойственно - она начинает мстить. И в мести своей её жестокость не знает предела. Она убивает невесту, её отца, но всего этого мало, надо, чтобы Ясон ощутил ни с чем не сравнимые страдания - должны погибнуть его дети, дети, рожденные ею - Медеей, её дети.

Еврипид нарушил трактовку мифа, в котором детей Медеи побили камнями жители Коринфа. Есть предположение, что коринфяне дали драматургу солидную взятку, чтобы он изменил финал пьесы и избавил жителей города от клейма детоубийц. Но мне кажется, что Еврипид пошел на такое сюжетное изменение не ради денег, а ради мощи эмоционального воздействия на зрителей, выведение на сцену матери, убийцы собственных детей, неимоверно возвышало трагизм финальных сцен и в то же время показывало невероятную глубину падения человеческого начала под воздействием пороков. В образе Медеи гордыня и злоба оказываются сильнее естественной для любой матери заботы о своих детях.

При всём ужасе представленного в пьесе, такая Медея оказывается намного более цельным и законченным образом, нежели та, которая просто бежала бы в Афины под защиту царя Эгея. А теперь, когда мы прошли точку кульминации, и присутствуем при удалении Медеи в Афины, самое время сказать о замкнутости греческих мифов, с которых и начиналась рецензия. Есть в природе такой топологический объект - лента Мёбиуса, так вот с волшебницей Медеей та же история - она - Медея - появляется в Греции после похода аргонавтов, после всех приключений оказывается в Афинах, потом, во время её присутствия в Афинах, у царя Эгея рождается сын Тезей, который, став взрослым уйдет в плавание с Ясоном на "Арго"... Круг замыкается...

Кто мне подскажет, кто мне расскажет, как уложить в голове все древние мифы и эпос, чтобы они прекратили путаться и не забывались с такой легкостью? С чем проассоциировать их имена, каким образом расположить по доступным полочкам, чтобы не пытаться вытрясти из головы, что же там такое сделала Медея (ведь я же помню, что весьма неординарная она героиня), и не удивляться, что, оказывается, Ясон со своим руном имеет к ней прямое отношение...

ПРЕДЛОЖЕНИЕ-СПОЙЛЕР: Медее изменяет ее муж Ясон - женщина убивает любовницу и детей вдобавок, чтобы причинить как можно больше боли неверному супругу. Одним этим предложением можно передать весь сюжет истории Еврипида, но далеко не всю его глубинную суть. Можно очень долго размышлять о том, что же привело Ясона к окончанию нахождения себя в своей семье, что выразилось в том, что он прекратил быть доволен этим мирком, и Медею к отношению к потере мужчины, как к концу своего света - я не знаю всех вводных, "анамнеза" жизни героев. Но довольно несложно проанализировать, что же демонстрируют эти персонажи в самом произведении:

Ясон - разочарование от неоправданных ожиданий, хотя кто его заставлял жениться, не узнав женщину прежде... и нездоровый эгоизм.

В природе смертных это. Человек Всегда себя сильней, чем друга, любит. Я признаю твои услуги. Что же Из этого? Давно уплачен долг, И с лихвою. Во-первых, ты в Элладе И больше не меж варваров, закон Узнала ты и правду вместо силы, Которая царит у вас. Твое Здесь эллины искусство оценили, И ты имеешь славу, а живи Ты там, на грани мира, о тебе бы И не узнал никто.

Медея - созависимая женщина, проявившая нарциссические черты (не путать с постановкой диагноза "нарциссист") - весь мир в муже (все люди - не отдельные существа, а придатки к ней, поэтому отрыв этого придатка вызывает бешенную ярость), любви к детям нет (поэтому они - отличное средство адски покарать Ясона).

И ты убьешь детей, решишься ты? Медея Чем уязвить могу больней Ясона? Корифей Несчастием еще ль ты не сыта? Медея Пусть гибнет все...

Вот так просто раскладывается по полочкам столь жуткая трагедия Медеи и Ясона, но как болезненно она ощущается, несмотря на легкость интерпретации и нахождения корней... Ох, мужчины, не обижайте женщин - наша месть не имеет границ, вы действительно даже не способны представить на что способны мы, почувствовав причиненную вами боль!.. Не играйте со стихиями, себе во спасение.

Я люблю греческую мифологию и мужчин тоже люблю (правда-правда), но Ясона мне хочется искупать сначала в чане с кислотой, а потом кинуть в извергающий вулкан, знаете, так на всякий случай, если не вся дурость из него вышла в первый раз. Но книга, конечно, не о нём, точнее не только, вот только за прочтением этой короткой трагедии нецензурных мыслей и слов, было предостаточно.

Греческие (и не только) боги/полубоги/божества/герои (нужное подчеркнуть) вообще не отличаются прекрасными качествами. У них там то измена на измене, то помутнения рассудка, то необоснованная ненависть ко всем подряд, и поневоле начинаешь сопереживать бедным женщинам и попутно прощать им их поступки.

С Медеей всё также. Пойдя против своей семьи ради Ясона, в которого была влюблена, она не знаючи испоганила жизнь и себе, и детям. А когда все препятствия закончились, наш красавец «герой» решил, что долой прежние связи и любящая жена, когда есть хороший шанс жениться на ком-то повыше рангом. И я нисколько его не осуждаю, ведь не тяжело понять мотивы, но поведение у него отвратное, а ведь стоило склонить голову, посыпать её пеплом и признать, какой он на самом деле подлец.

И на этом они бы разошлись (в моём представлении, естественно), занялись своими жизнями и когда-нибудь после вспоминали бы друг друга, как неудачный опыт. Но куда там — Ясон идеальный представитель мужчин, которые будут доказывать чью угодно неправоту, лишь бы их хрупкое эго не загнулось на глазах.

«Я такой несчастный парень, а ты просто не понимаешь, что вообще-то я стараюсь не только ради себя любимого, но и тебя, и наших общих детей, ведь вся твоя помощь в моих глазах обесценилась и неужели ты забыла, что я уже сполна за неё отплатил?» Сюжет в одном предложении. Ну, со стороны Ясона, которого я так обожаю. Слёзы наворачиваются с того, как он страдает, бедняга. Но мне просто интересно, чем он там отплатил? Тем, что дети появились? Или тем, что Медея пробилась на уровень повыше? Так по итогу, ни одно, ни второе ей счастья не принесло, так что отплата такая себе, не стоит и минутного внимания. Но сколько можно о великом и прекрасном герое, когда есть ведьма и вечно недовольная героиня.

С Медеей у меня сложное отношение. Она прекрасна в том, что не закрывает глаза на скотское поведение мужа, но моральная часть не согласна с тем, как было преподнесена месть. Вся эта тема с «изничтожь то, что увело хозяина из семьи и положи сопутствующее на алтарь" не по мне, да и в любовь Ясона к детям не верится. К его новой спутницы жизни тоже, но это уже другое. Но куда мне тягаться с мужчиной, который жил много лет назад и имел абсолютно другие взгляды, что ничуть не удивительно.

Так что можно сказать, что Медея не входит даже в тридцатку любимых героинь греческих мифов, но она яркая и решительная. У неё сильный характер, несгибаемый такой, способный оставить позади вообще всё, что она имеет, кроме собственной задетой гордости, конечно. Но, по крайней мере, винить её во всех бедах не хочется, потому что я так не делаю, да и кто бы вообще не бросил всё на этот алтарь, имей в мужьях Ясона?

Да-да, я предвзята, ну и пусть. Если Медея не входит в топ-30, то Ясон вполне влетает в топ-10, только нелюбимых, потому что как бы я не оставалась лояльна ко многим персонажам, это нечто за гранью адекватности. И жертвы героини не прощаю, куда там, но они моментами кажутся такими оправданными, хотя так ли это на самом деле, для каждого читателя ответ свой. Хотелось ли видеть, как изменник страдает? Несомненно. Стоило ли ради него заставлять страдать других? Да ни в жизни. Он слишком плох, чтобы предавать остальных. Но я тут опять предвзята и сужу бедняжку, опустим.

Стиль странный, но от того это и древняя литература, чтобы спотыкаться на словах и правильном порядке чтения. А так, как это не моё первое знакомство с подобным жанром, то удивляться не приходится (странновато вышло бы будь оно первым при такой любви к мифологии). Больше всего понравились моменты от хора и самой Медеи, и на этот раз без предвзятости к герою. Просто у них вышло более лирично и читалось намного легче. Сюжет, несмотря на простоту, актуален во все времена. Неверный муж, уязвлённая жена и невольные жертвы их дети. Реакция на подобное у всех разная, моя же не изменилась за годы.

Советовать бы никогда не стала, потому что греческая мифология та ещё яма, из которой не выбраться, да и легко там заплутать, но мне подобное очень нравится. Кстати, насчёт разной трактовки истории Медеи. Мне больше симпатизирует та, где её детей убивают коринфяны, но и представленная в книге привлекает внимание. Открывает героиню с иной стороны, не всем понятой. Но есть во всех мифах связующая — Медея не зря получает защиту Гекаты, ведь она не чурается убийств, как собственной семьи, так и всех неугодных. Она отнюдь не положительная героиня, но как много таких в мифологии?

В заключении скажу, что древнегреческие истории тем и хороши, что в них можно потеряться и постоянно удивляться всему происходящему. Мне повезло (наверное) и любовь к ним пришла ещё в школьные времена, другим это ещё только предстоит, а некоторым никогда не понять всей прелести подобных книг. Ну что же, мы все разные и это абсолютно нормально.

Трагедия Еврипида «Медея» основана на древнегреческих мифах и прежде всего о Ясоне, предводителе аргонавтов, который дабы вернуть царство в Иолке, берется добыть золотое руно. В приквеле к этой истории Медея, дочь царя Колхиды, обладающая магическими способностями, поскольку имеет божественное происхождение, безумно влюбляется в Ясона и помогает тому украсть Золотое руно у ее отца. Поклявшись друг другу в вечной любви и верности, они вместе бегут в Грецию. Спасаясь от погони, словно «Бонни и Клайд», Медея совершает жестокие убийства. Сначала она расчленяет своего брата и разбрасывает его части на побережье черного моря. По прибытию в Иолк, царь Пелий несмотря на доставленную овечью шкуру, отказывается передать трон Ясону. Тогда Медея предложила дочерям царя зарезать их старого отца, пообещав после этого воскресить его юным. Когда же они это сделали — отказалась от своего обещания. Однако получить царство Ясону не удалось и парочка, у которой к тому времени уже появились дети, бежит в Коринф. Здесь то и разворачиваются основные события.

Действие трагедии начинается в тот момент, когда Медея узнает, что Ясон (не совсем ясно, по сексуальным или меркантильным причинам) хочет ее покинуть, дабы жениться на Главке, молодой дочери коринфского царя Креонта. Медея вне себя, злится и грозит жестокой местью. Зная нрав Медеи и насколько она безжалостна и жестока по отношению к любому, кто встает на пути ее планов, окружающие, естественно, опасаются и предпринимают определенные действия. Так царь хочет немедленно изгнать Медею и ее детей из страны, чтобы защитить свою дочь и будущего зятя. Но Медее удается убедить его предоставить отсрочку до следующего дня — якобы только для того, чтобы подготовиться к изгнанию. Вместо этого она использует это время, чтобы осуществить свою ужасную месть. Ясон же пытается урезонить жену разговором. Но рациональные рассуждения не в состоянии ни успокоить эмоционально взволнованную Медею, ни заставить ее понять причины его поступков. Супруги продолжают ссориться во время разговора и формулируют совершенно противоположные позиции. Ясон объясняет свои действия логическими доводами, Медея же руководствуется чувствами. По ходу развития сюжета мы видим, как большая любовь сталкивается с яростной ревностью, рациональная аргументация — с эмоциональной, наивность — со лживостью, забота — с эгоцентризмом, а предрассудки — с желанием индивидуального признания. Гнев Медеи не имеет границ и потому разрушителен. Все формы воспитания и морали буквально сметаются. Будь то семья, любовь, разум и даже материнство. В конечном итоге, оскорбленная честь и необузданная гордость приводят к тому, что Медея отравляет Главку и Креонта и своими руками убивает собственных детей. Ясона же оставляет в живых, чтобы тот мучился до конца дней. Она даже не дает ему похоронить детей. Такова ее месть неверному супругу.

В трагедии, Медея олицетворяет собой пример жестокости и зверства людей, доведенных до отчаянья. Об этом, несомненно, хотел предупредить нас в свое время Еврипид. А то, что это не единичный пример и не характерно исключительно для греческого общества эллинской эпохи можно убедиться читая, как художественную литературу более позднего периода, так и новостные таблоиды сегодня.

Мощно и эмоционално!

Бросив отчий дом для мужа, Ты, с безумною любовью, Переплыть не побоялась Через бурные пучины, Сквозь раздвоенные скалы Беспощадных Симплегад: Вот за что ты, бедная, Мужем опозорена, Изгнана, отвергнута, И тебе уж некуда Преклонить главу.

Как, читая эти строки, не посочувствовать Медее? Ведь она, полюбив Ясона, предала отца, убила брата, стала сообщницей в похищении золотого руна, оставила родную Колхиду, уплыв на "Арго" с любимым. Порвав святые узы крови, стала врагом для своих близких. Всякой женщине непросто перенести предательство, а уж такой гордой царевне и волшебнице, как Медея, и подавно. "Больше нет во всей Элладе ни стыда, ни клятв священных..." - восклицает обезумевшая и жаждущая мести. А что Ясон? Он не только находит оправдания своему новому браку с дочерью царя Креонта, но утверждает, что оказал Медее услугу намного больше, чем она ему, так как вывез её из "варварской страны" в Элладу: "А если б ты, как некогда, жила На отдаленнейших границах мира, - Заглохла б жизнь твоя без славы..." Вот такие они, мужчины... даже в античные времена... На пути обезумевшей от горя Медеи встречается афинский царь Эгей. У него свои проблемы - боги не дают ему потомства. Врачевательница обещает помочь взамен на предоставление убежища. Эгей не хочет неприятностей с коринфянами, но согласен приютить Медею, если она придёт к нему изгнанницей: "Виновным быть и в малом не хочу Перед людьми, с которыми я дружен".

Нет смысла пересказывать всю драму, сюжет её знакомый многим. Но хочется делиться слогом - таким прекрасным и высоким! Да, читая подобные бессмертные творения, очаровываясь языком изложения, чувствуешь тягу к поэзии, готов и сам рифмовать строчки. Именно красотою стиха покоряет драма Еврипида в первую очередь. Очень важно суметь передать эту мощь и красоту в переводе. Каждый из читателей выберет для чтения тот, который больше по душе. Мне было непросто определиться. Думаю, в рецензии самое место сравнительному переводу, итак...

Злодейство совершу, Которому нет имени, я знаю, Но не могу терпеть, чтоб надо мной Враги смеялись... И на что мне жизнь - Без родины, без милых, без надежды?

Вот такие замечательные строки в переводе Дмитрия Мережковского.

А там – пускай ярмо Изгнания, клеймо детоубийцы, Безбожия позор, – все, что хотите. Я знаю, что врага не насмешу, А дальше все погибни…

Примерно эти же слова в переводе Иннокентия Федоровича Анненского.

Покину край цей, найстрашнішим злочином - Убивством любих діточок зневажений. Не стерплю глуму ворогів я, подруги! Дарма! Навіщо ж жити? Ні вітчизни вже, Ні дому, де від лиха мала захист я.

И вот такой замечательный перевод Бориса Тена, жаль, что украинский, не каждому могу рекомендовать, но мне он понравился больше других.

В довершение своих впечатлений о прочитанном, хочу поделиться интересной на мой взгляд версией убийства детей: "Современные писателю злые языки утверждали, что Еврипид приписал убийство мальчиков их матери, а не коринфянам, как было раньше, за огромную взятку в 5 талантов, нацеленную на очищение доброго имени города".

Японцы самым страшным грехом считают неблагодарность. Они-то наверняка поняли бы и оправдали Медею. Возможно, даже сделали её национальной героиней. Что свершает Медея? Восстанавливает попранную справедливость. Муж её Ясон, ради которого она всем пожертвовала, решил от неё отречься и жениться на молоденькой. Ещё и на царевне. Хорошо устроился. Не первый и не последний вероломный муж на свете. Что удивляет у Еврипида – мелочность Ясона. Он не только не считает себя ни секунды виноватым, он упивается собственной ловкостью и безнаказанностью, во всех грехах обвиняя Медею. А не стоило бы: за столько лет можно было разобраться в железном характере собственной жены. Эта женщина не остановится ни перед чем. Особенно, когда считает себя невинно обиженной. Логика Медеи безупречна – самое страшное не смерть, а потеря того, что тебе дорого, разрушение планов, которые казались безупречно придуманными. В этом смысле она психолог куда лучший, чем Ясон. Кстати, о психологии. Если обратиться к классификации, приведённой в книге Эльячефф, Медея относится к типу «женщины больше, чем матери». Личные отношения для неё куда важнее, чем потомство, поэтому поступок её абсолютно логичен. Конечно, с моральной точки зрения её поступок небезупречен ("я тебя породил, я тебя и убью!"), другое дело, что медей таких, жертвующих детьми ради собственных представлений, пруд пруди. Просто дело редко доходит до убийства физического. Но разве моральное намного лучше?

Какую только чушь не будут нести мужчины прикрывая свои подвиги на стороне. И эти оправдания стары как мир. Послушайте только, что несет герой древнегреческих мифов Ясон, покидая свою семью - Медею и общих детей, ради нового перспективного брака. - Я делаю это ради тебя и наших детей, через мой новый брак на дочери царя Креонта и моих новых детей от нее, смогут обрести богатство и власть мои дети от тебя Медея, а сейчас мы лишь изгнанники на чужбине. Чего же еще желать матери. Я чуть ли не мученик, претерпеваю ради вас и вашего спасения. Ты не ради меня бросила свою страну это я вырвал тебя из варварского племени и показал блага цивилизационного мира. От такой наглости и подмене понятий и кроткий человек помешается рассудком. Медея же кроткой никогда не была. Ради любимого Ясона она предала отца, убила брата, покинула Родину. Ради него она совершала одно преступление страшнее другого, не раз она ему спасала жизнь, и разве Ясон испытывает за это хоть какую-то благодарность? Нет. Он говорит о том, что обязан богине Киприде за свои удачи в походе, Эрот направлял Медею в ее поступках. Все зло в мире от женщин, как бы придумать, чтобы дети рождались без их участия, тогда надобность в них и вовсе отпала. Не удивительно, что у Медеи крышу снесло. Как отомстить? Чем больнее уязвить Ясона? Пусть мне будет больно, но мое сердце и так разорвано в клочья, а до него я найду способ добраться. И Медея решается на страшный поступок. Ужасную месть приготовила она для Ясона. Пьеса невероятно эмоциональна. Заставляет задуматься о смыслах поступков, что мы вкладываем в них и как их могут истолковывать другие, имеет ли смысл мстить и о многом другом. Понравился финальный акцент. Хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах.

Когда я была ещё маленькая, мне в библиотеке предложили прочесть произведения Гомера «Илиаду» и «Одиссею». А уже потом, я познакомилась с легендами и мифами древней Греции. Потом, эта тема у меня как-то не поднималась. И вот летом, решила заглянуть на страничку одного интересного человека. И там нашла информацию о том, что он будет играть Диониса в спектакле «Вакханки» по Еврипиду. И сразу подумала, а почему собственно и не прочесть. Я люблю произведения, которые потом ставятся на сцене. А тут, как раз греческая мифология, да и хорошее подспорье в изучении греческой литературы. В итоге решилась прочесть и нисколько не жалею, и позитив получила, и погрустила.

Греческие трагедии удивительны тем, что прочитав их, и не скажешь, что вообще что-то драматическое было. Многие считают, написанное здесь нападками на веру в божества, но ведь, по сути, правда, иногда боги чересчур жестоки, но не жестоки ли люди, которые нападают на не виновных, особенно на тех, кто защитить себя не в силе. Око за око, зуб за зуб. Да, жестоко, да, безумно, а тут есть над, чем подумать всё-таки. К тому же здесь есть очень хороший юмор. Если честно, я и смеялась и плакала, особенно после таких слов:

Сведи его с ума: он не захочет В рассудке здравом женщиной одеться, В безумье же наденет, что велят. Посмешищем для Фив хочу я сделать Лихого супостата моего, Ведомого средь них в наряде женском.

Дальше...

Смешно и то, с какой завистью Пенфей говорит с Дионисом об его красоте, соблазнительности. Ну а каким ещё должен быть Бог, отвечающий за плотские удовольствия? Только соблазнительным и таинственным. Но не забывайте, он ничего не прощает, особенно тем, кто над ним насмехается. Хитрости тоже есть своё место, как и колкому словечку.

Ночь лучше. Мрак имеет обаянье. Ловушка, чтобы женщин развращать… Как будто днём позорному нет места!

Хотя сейчас бы такие споры сочли бы детскими и равноценными тому, что каждый друг другу показал язык или средний палец.

А суть ведь в чём? Если человек отказывается признавать очевидное, стоит на своём, в конце он получает серьёзное разочарование, хорошо, если не смерть. Однако главное действующее лицо здесь даже не Дионис, а его гнев, в обличии вакханок. И в данном случае женщины, уже не просто восхищают своей красотой и скромностью, а скорее несут демоническое очарование разрушения. Безумен тот царь, кто продолжает сопротивляться, уничтожая свою землю, своей народ, борясь с тем, что ему не подвластно. Злая ирония – иметь всё и из-за гордости остаться без ничего. Строптивец, усмири свою гордыню, преклони колени. Да и вы те, кто не ценит женщин, наивно полагая, что их можно покорить себе, уничтожив их волю, наивно заблуждаетесь. Если питомца вечно наказывать, со временем, он откусит руку. А что была женщина в те времена? Не более чем утехой, за её жизнь даже цены не было, убей женщину, общество тебя бы оправдало. Но не здесь, когда удар нанесли прекрасные воительницы. Вот она обратная сторона, порочная, откровенная красота, разящая и убивающая. Женщина родила – женщина поразила.

Главное, что впечатлило меня в пьесе - её совершенно вневременной характер. Во время чтения напрочь забывается и время, и обстановка, и даже то, что персонажи говорят стихами. Вот когда Ясон оправдывается, что он же всё как лучше сделал, это Медея просто ничего не понимает. Или их диалог, обмен короткими репликами, такая перепалка, когда каждый пытается побольнее уязвить другого. Как сейчас говорят, жиза ведь! На задний план богов и их колесницы, психологичность рулит! Ещё интересным оказался момент с оригинальным мифом, где Медея, оказывается, детей не убивала. Неважно, какие мотивы были у Еврипида (хотя версия про взятку забавная), главное, его вариант теперь все знают. Без детоубийства совсем не то, именно оно застревает в голове, заставляет возвращаться к пьесе и обдумывать её заново. И наконец, мне понравились стихи (перевод Иннокентия Анненского), хотя в принципе я стихи без рифмы недолюбливаю (изредка рифма всё-таки попадается, чтобы быть точной). Красиво получилось.

Прошло чуть больше 1000 лет, и в краях, ну, достаточно близких к библейским, происходит "новая" история той же темы. Сакральная жертва . Свой ребенок. Своя кровь. Своё продолжение в веках и во времени.

Эсхил, Софокл, Еврипид - если читать, то читать одного за другим. Эсхил, Софокл, Еврипид - если читать, то неспеша, если не вслух, то губами, хотя бы губами произнося читаемое. Почему так? Потому что греки интерпретируют не очень большое количество сюжетов. Но как они это делают! Вы бы знали - как они это делают!

Эсхил в "Агамемноне" выводит супругу Агамемнона Клитемнестру совершеннейшим Злом, олицетворением вероломства, предательства и абсолютного цинизма. И вся трагедия - об этом.

Но приходит Еврипид и что же? Он находит, или почти находит, оправдание царице победоносного вождя победоносной Эллады. Победа в троянской войне - о, они ещё только отправляются к Илиону. И в этом-то всё дело - они только отправляются.

И нужна сакральная жертва.

Для победы. Кто же она, эта жертва? Ифигения, дочь царя Агамемнона. Невозможно обсуждать это намерение царя. Жертва - "требование" богов. Здесь, как и в Книге Бытия - здесь нет посредников между человеком и богами. Здесь - человек и боги. И их диалоги. И жертва, которая должна быть принесена.

Напрасны мольбы и логические доводы близких: есть воля богов. И что против этой воли может быть противопоставлено? Доводы рассудка или вопль обезумевшей от невозможности жизни после смерти ребенка той самой, ещё не ставшей коварной предательницей царицы? Нет. Воля богов.

И "старые" вопросы: зачем? почему? за что?

В чем нравственная чистота и сила Ифигении? В смирении воле богов, конечно же. Но не только. Послушаем, во имя чего она приносит, она соглашается на жертву себя:

В муже правдою и силой нам довольно любоваться… И его, скажи, родная, разве смеем не беречь мы? Разве бой бесплодный стоит тех несчастий, что таит он? О, в душе пережила я много-много, мать. Послушай: Я умру – не надо спорить, – но пускай, по крайней мере, Будет славной смерть царевны, без веревок и без жалоб. На меня теперь Эллада, вся великая Эллада Жадно смотрит; в этой жертве беззащитной и бессильной Все для них: попутный ветер и разрушенная Троя; За глумленье над Еленой, за нечестие Париса — В ней и кара для фригийцев, и урок для их потомства, Чтоб не смел надменный варвар красть замужнюю гречанку. Умирая, я спасу вас, жены Греции; в награду Вы меня блаженной славой, о спасенные, почтите… А еще… Прилично ль смертной быть такой жизнелюбивой? Разве ты меня носила для себя, а не для греков? Иль, когда Эллада терпит и без счета сотни сотен Их, мужей, встает, готовых весла взять, щитом закрыться И врага схватить за горло, а не дастся – пасть убитым, Мне одной, за жизнь цепляясь, им мешать?.. О нет, родная. А куда я Правду дену? Разве с истиной соспоришь? Ну, скажи мне, разве стоит против всех аргосцев мужу Из-за женщины сражаться, может статься, быть убитым? Да один ахейский воин стоит нас десятков тысяч… Погоди… еще, родная… если я угодна в жертву Артемиде, разве спорить мне с богиней подобает? Что за бред!.. О, я готова… Это тело – дар отчизне. Вы ж, аргосцы, после жертвы, сройте Трою и сожгите, Чтобы прах ее могильный стал надолго мне курганом. Все мое в том прахе будет: брак и дети, честь и имя… Грек цари, а варвар гнися! Неприлично гнуться грекам Перед варваром на троне. Здесь – свобода, в Трое – рабство!

Что же "получается"? Во-первых, исход в двух историях один. Во-вторых, жертва Богу приравнена жертве во им Отечества. Потрясающе!

Посмотрите, прочтите и первый, и второй первоисточник. Поверьте на слово: они стоят вашего внимания. Стоят.