Трагедии

Ипполит — заключительный эпизод напалма наказаний, поразивший потомство любвеобильной дочери Гелиоса – Пасифаи, за ее пристрастие к быкам. Чудовищный Минотавр героине нашей трагедии приходится старшим братиком.

Итак. Ипполит, внебрачный сын царя Тезея, настолько самовлюблен и гордится своей непорочностью, что в глубине души считает богиню любви не слишком-то достойной. Ни приношений ей, ни поклонения. Весь свой пыл он тратит на Артемиду, девственницу, богиню охоты и прочих спортивных забав.

Естественно Афродиту такое положение дел не устраивает и она решает отомстить. А заодно и Федру, дочку Пасифаи наказать. Эрос поражает бедную Федру, мачеху Ипполита, стрелами любви. К пасынку. Бедная Федра конечно понимает весь ужас своей истории. Спасение возможно лишь в смерти – раз так захотела богиня, а по убеждениям греков людям страсть неподвластна, влюбляться или нет решает Афродита. А ты сиди и мучайся.

Вот она и мучается. Поделится горем не с кем – позор страшный. Пасынок, он же как сын. В итоге кормилица выбила из нее признание и, решив помочь бедняжке, Ипполиту все рассказала. Ну бывает, ну красивая же мачеха, да и папуля далеко. Геройствует. Никто не узнает.

Ипполит встал в позу. Он не такой. И вообще в белом пальто. Непорочный. Все женщины ядовитые змеюги.

Федра, услышав все вот это, от горя и позора повесилась. В предсмертной записке обвинила Ипполита в покушении на свою честь. Вернулся отец, прочел письмо и выгнал непорочного взашей из царства, не тратя время на суд и следствие. Ипполит заявил, (снова) что он безвинный и влез на повозку. Кони понесли (не без помощи пронырливых богов) и мальчик разбился насмерть.

То, что мы имеем в наличии, это вторая редакция. Первый вариант, который до нас не дожил, был еще скандальней – в нем Федра с Ипполитом объяснялась сама. Напрямую без помощи кормилицы. Афинская публика возмутилась и пришлось текст переписывать, согласно поправкам заказчика.

Несчастную Федру откровенно жаль, тем более, что речь в пьесе совсем не про разврат. Она-то любви хочет, той, что под моральным замком. А у кормилицы свой запрет – она не знает что такое любовь. У нее для любой подлости есть оправдание.

А к Ипполиту, с запретом от своей гордости эти чувства испытывать в принципе, сочувствия никак не нашлось. У него ни любви, ни даже жалости нет к бедной Федре (мы же помним, по их понятиям она не виновата в страсти, так боги решили). Он весь себе самовлюблённый придурок на белом коне. Я непорочный и отстаньте от меня со своими любовями. Даже отправляясь в изгнание он просит богов доказать отцу свою невиновность, пусть ценой смерти.

Масштабная античная трагедия произвела на меня неизгладимое впечатление.История жестокого противостояния Гермионы и Андромахи.Обоих любил Менелай,царь спартанский,причем Гермиона была законной женой,но бездетной,а Андромаха-захваченной в плен женой Гектора при осаде Трои.Андромаха с сыном-рабыня царской воли Менелая опасалась Гермиону,которая ее люто ненавидит и мечтает убить.Андромаха каждый день во дворце висит на волоске,предоставленная воле царя.Она глубоко несчастна,ее могут казнить в любую минуту.Она волнуется,что отнимут или убьют сына.Но за нее вступается Пелей и отменяет казнь.Гермиона в исступлении бежит с Орестом.

Перед поставленным Софоклом - я не особый любитель Еврипида, но всё же: он, безусловно довел трагедию Древней Греции до, своего рода, идеала. Но вот, видимо, в идеалах-то мы и не нуждаемся. Главное, правильного избрать героя и правильно расставить приоритеты в действующих лицах. У него это получилось замечательно, и не превзойдено даже Расиновской "Федрой" (ох уж этот классицизм). Знакомая до боли постановка, построение слога, распределение голосов, но чего-то (из времени Софокла) уже не хватает. Всё же, Ипполит - достойный персонаж, и пусть это субъективное мнение (одобренное Еврипидом) обратится в объективное.

"Узнай поди, какая кровь течет
У человека в жилах, разберись
В сердцах людей, средь этой ткани пестрой.
В семье вельмож растет негодный сын,
И добрые у злых выходят дети.
Богач в душе пустыню обнажит,
А светлый ум под рубищем таится."

– Парод «Электры» считался одним из самых печальных в греческой драматургии. Согласно Плутарху, после Пелопоннесской войны, когда победители решали судьбу Афин, и звучали предложения продать афинян в рабство, а сам город разрушить, один фокеец запел начало этого парода. «…Все были рас­тро­га­ны, все реши­ли, что покон­чить со столь слав­ным горо­дом, дав­шим таких вели­ких людей, и уни­что­жить его было бы делом чудо­вищ­но жесто­ким».

Строфа за строфой тебя затягивает в эту историю, как зыбучий песок в пустыне. Да, она коротка, но для себя я открыла еще одну древнегреческую трагедию и героиню Электру (удивительно, но я абсолютно не знала ее историю, хотя ее имя я точно встречала в других поэмах).

Завязка трагедии несложная — руно добыли, домой вернулись, все молодцы и любимцы публики. Ясону бы жить поживать да добра, как говорится, вон и жена у него — царевна колхидская умница да красавица, и детей двое. Но нет, популярность падает, лайков от народа все меньше, хоцца в цари. И товарищ, пораскинув мозгами, решил — быть царем и жениться на царевне Коринфа. Тот факт, что он уже женат, решил в расчёт не принимать: «Пустяки же. Дело житейское».
Царица ты колхидская или не повезло, но такие «сюрпризы» ломают одинаково.

Униженная, обманутая и вдобавок ко всему чужестранка, она сетует на судьбу:
«Нас женщин нет несчастней. За мужей мы платим — и не дешево»;
на несправедливость общественных устоев, мужчина может бросить очаг и развлекаться на стороне, женщина же: «уйди — тебе ж позор. И удалить супруга ты не смеешь».
Хор (коринфские женщины), пытается утешать: «сердце в слезах не надо топить».

Но не только измена мужа мучает — еще и новый свекр, что решил выгнать ее из страны вместе с детьми, потому как медеины слезы раздражают новобрачных. Такая перспектива заставляет унижаться: «Женитесь. Наслаждайтесь жизнью, лишь меня оставьте жить по-прежнему в Коринфе: Молчанием я свой позор покрою».

Выбор у нее крошечный — подчиниться или отомстить. «Где город тот и друг, который, Нам двери распахнет и, приютив, за нас поручится...Ты здесь на чужбине одна»

Последний гвоздь добавляет муж, объявляя что изгнание «должна считать за благо», и что женитьба на другой — такой способ позаботиться о семье! «я устали не знаю, я хлопочу о вас»! И вообще, он с лихвой отплатил за то, что она помогла ему добыть это самое руно

— «я тебя спасла… когда ты был послан укротить быков… это я дракона... умертвила».
— «зачем рассматривать в деталях дело! …
Давно уплачен долг… ты в Элладе и больше не меж варваров»
— «Куда же нам идти прикажешь?... одна И с беззащитными детьми скитаясь… та, что спасла его
Пойдет дивить людей своим несчастьем»

Бедный, ослепший от блека власти Ясон. Та, что может упрощать огнедышащих быков, вряд ли начнет пресмыкаться. Притворяясь сломленной, покорной, просит Медея новобрачную принять от нее богатые дары и оставить малышей жить с отцом.

Отравленный пеплос и диадема погубили и юную царевну, и ее отца, и все мечты ее бывшего о царстве и новой жене.

Дилемма, стоящая перед ней, еще ужаснее — она должна убить сыновей — Медея слышит приближение разъяренных горожан, которые ищут смерти ее детям: «иначе сделает другая, моей враждебнее рука». И, как любая мать, страдает, обнимает, любит, но помнит — увы, убийство неотвратимо «О, не давай себя сломить воспоминаньям, мукой». Но. Это она, желая отомстить, она сама, послала их с ядовитыми дарами во дворец.

Отчаянье Медеи не ревность — предательство.
«Все,что имела я, слилось в одном
И это был мой муж, и я узнала,
что этот муж — последний из людей»

Отомстила, разрушила все. Правнучка бога солнца, Гелиоса, после детоубийства превращается в злую колдунью. Стоя на запряженной драконами колеснице она глумиться над мужем, не оставив ему даже кладбища: «в священную я рощу унесу Малюток… и никто, там вражеской десницей их могилы не осквернит».

Трагедия, крошечная по объёму, оставила море впечатлений. Про поступок Медеи не буду, это вообще больше, чем может осилить мой разум. Удивил образ Ясона — в мифах он отважный аргонавт, герой, — тут же, напротив, не умный и расчетливый подлец.

И весьма достоверное, во всех натуральных красках описанное «отравление» соперницы: «объята пламенем», шипит и лопается кожа,
и ее отец, изначально кричавший не переживу, умру вслед, отчаянно борется за жизнь, не в силах оторваться от горящей.

Перечитывала произведение дважды. Не из-за большой любви к автору или древнегреческим трагедиям, нет. Первый раз, смотря параллельно какое-то кино, я упустила много важных моментов в начале пьесы, поэтому дочитав ее до конца осталась в неудоумении: где обещенные преподавателем эмоции и впечатления. Поэтому решила взяться за книгу снова (благо пьеса совершенно небольшая по объему, что позволяет не спеша прочитать ее ещё раз). Дочитав до последней страницы, я поняла, что не зря не поленилась и взялась за книгу вновь.

Древняя трагедия, но не менее актуальная сегодня, о сложном человеческом выборе, личностном выборе: семья или долг, честь или дочь. Произведение дает отличное представление о взглядах и нравах того периода истории. Пьеса о жертве, которую пришлось принести ради победы. На первый взгляд жертва в этом произведении Ифигения, но на самом деле жертвой можно назвать Агамемнона. Несколько раз он менял свое решение. Какие муки должно быть испытывал Агамемнон при встрече с Ифигенией ( само любимой из своих детей), обманом заманив ее в лагерь предложением о женитьбе, а на самом деле замышляя ее убить. Вот оно бремя власти. Сам Агамемнон говорит о том, как тяжел удел того, кто носит корону. И как тяжела эта ноша... Для мужчины всегда будет стоять такой выбор - семья или честь, семья или долг, но не для женщины, для матери, которая даже мысли не допускает, что можно лишить своего ребенка жизни ради призрачного лучика надежды на победу. Да, какую победу!! Ради "возвращения блудницы" Елены, опозоривший род Агамемнона и Минелая. Некоторых может поразить несколько пафосная жертвенность Ифигении, и принятое ею решение. Однако меня более всего поразили муки отца и царя - Агамемнона, муки матери и жены царя - Клетемнестры. Легче принять и повиноваться принятому решению. чем принять это решение, и жить с ним все оставшиеся тебе годы, смотря в зеркало и чувствуя, что ты убийца собственной плоти и крови. Несмотря на слова посланца в конце произведения, кто знает, может это было сказано специально лишь для Клетемнестры.

Действительно, если мужчина не любит женщину, она обречена быть несчастной, особенно если этот мужчина твой муж, особенно, если ты ради него была готова на все, да и не только готова, но и делала все. Согласно мифу, ради Ясона Медея убила родного брата, покинула отчий дом. Спасая Ясона от Пелия надоумила его дочерей [Пелия], убить отца... в общем интересная такая дама.
Произведение понравилось своим сюжетом. Наверно, уже привыкла к древнегреческим произведением. И каждое последующее читаю все с большим интересом. Удивилась психологическим моментам, а они там, как ни странно, были. В принципе, все довольно-таки логично выстроено и правильно именно с психологической точки зрения, хотя конечно убийство собственных детей это дикость.
В общем осталось приятное впечатление; все чаще думаю о том, что античная литература это кладезь сюжетов, историй; что это такой мощный пласт в развитии литературы в целом. И опять таки, возвращаясь к психологии, удивляюсь гениальности людей. Ну как вот можно было все так расписать, как можно было выстроить сюжет так точно?! Для меня это загадка, надеюсь, когда-нибудь ее разгадать.

Как выяснилось, Еврипид не совсем мой автор, на мой вкус, он перебарщивает с образностью и некоторым пафосом повествования, при этом пренебрегая самим действием. Если Софокла больше интересовало, что «сделали» герои, то Еврипида — «о чём они думали». Спустя века такой подход тоже имеет право на существование, но лично мне он показался более устаревшим и сложным для восприятия. Тут и там хотелось упростить, приходилось перечитывать, потому что за образами и путаницей мыслей терялась нить повествования.

Сам текст — скандал и провокация, представляю, как это смотрелось в момент написания — наверняка смело.

Итого, достойный памятник словесности, интересный по сюжету, но сложно воспроизводимый для современного читателя. Тут желателен навык и некоторое желание понимать древнегреческие реалии.