Цитаты из книги Herztier

-Наверное, они иначе, чем мы, чувствовали, что диктатор — это ошибка, — сказал Эдгар.

У них было тому доказательство, ведь мы считали ошибкой и самих себя. Потому что в той стране мы должны были ходить, есть, спать, кого-то любить в страхе, пока, вдруг опомнившись, не замечали, что нам опять нужны парикмахер и ножницы для ногтей.

И еще, когда я думаю о смерти, мне кажется, что каждый умерший оставляет по себе целый мешок слов.

Сегодня я еще не могу представить себе могилы. Лишь пояс от платья, окно, «орех» и веревку. Каждая смерть — мешок; так мне видится.

Кто-то сказал, что громкоговоритель видит и слышит все, чем мы занимаемся.

(...), а шелковицы пусть будут, потому что у всех у нас есть листья. -(Лола).

Подолгу смотрела на шелковицы.

А напоследок, собравшись уходить, снова смотрела на лицо старика на стуле. И видела дальнюю сторонку.

И еще: парень или девушка покидает родимую сторонку и уносит в заплечном мешке деревце шелковицы. Много, много привезенных издалека шелковиц видела я в городских дворах.

Во дворах с шелковицами тень была словно покой, снизошедший на старческое лицо — там, на стуле.

Шелковицы в городе были. Но не на улицах. Они росли во дворах. Но далеко не во всех дворах. Только во дворах стариков.

- Станешь кем-то, и через четыре года вернешься в село. Но только не понизу, не пыльной дорогой, а поверху, по листве шелковиц. -(Лола).

И по спине пробегал озноб, потому что покой старческого лица не был покоем отдохновения под сенью шелковиц — то был покой одиночества, а струилось оно из глаз старика.

В нищете прозябала любая сторонка — и в стране, и на лицах.

- Если кто-то разводит на земле кладбища просто потому, что он ходит, ест, спит и кого-то любит, он — худшая ошибка, чем мы. Он — ошибка для всех, он — ошибка, во власти которой все. -(Эдгар).

-Наверное, они иначе, чем мы, чувствовали, что диктатор — это ошибка, — сказал Эдгар.

- Когда молчим, мы неприятны, когда говорим — смешны. -(Эдгар).

Я же порядком озябла и могла идти лишь так, словно шагала по стране.

Знайте, овцы съедят! Вам не уйти от овец, на сей счёт не питайте иллюзий! Сегодня ночью упадёт звезда, и овцы съедят вас, повыдергают из подушек, как траву.

Я не упомянула и о том, что после допроса на улице все еще был солнечный день. И не стала говорить, что не понимала, почему люди, когда идут по улице, беззаботно размахивают руками или вальяжно переваливаются, хотя в любую секунду могут ни за что ни про что отправиться прямиком на небеса. И еще не сказала, что все деревья, ища поддержки, своими тенями хватались за стены домов. И что время, когда я вышла на улицу, принято называть — не очень точно — ранним вечером.