За темными лесами: Старые сказки на новый лад

В культуру XXI столетия с неотвратимостью канзасского урагана вторглись и стали ее неотъемлемой частью телевизионные «реалити-шоу». Рэйчел Свирски переносит их концепцию в страну Оз. Приз за победу в конкурсе – исполнение желания, однако рядом идет и иная игра: в Изумрудном городе зреет заговор…

Странно, рассказ так быстро стерся из памяти, словно и не читала его. В какой-то степени описанное напомнило некую вариацию Голодных игр. Участники, борьба и все сопутствующее. Быстро забываетс.
– Хлеб и зрелища, дражайшие коллеги, хлеб и зрелища, – сказал мужчина в хомбурге, сидевший близ центра бассейна. Строгое выражение его лица напоминало о том, что нам, интеллектуалам, не пристало поддаваться эмоциям, наш удел – холодный и трезвый анализ.
3 из 5

Перед нами история семейства медведей, что живут среди людей. Это далеко не добрая, светлая и красивая сказка, как можно себе представить. Особенно задела очень жестокая концовка. Мерзкая деваха, влезла в дом, оскорбила семью и ушла. Правда решение медведей достаточно задело за живое, чтобы не приравнивать рассказ к проходным.

3,5 из 5

«Поедатели мидий» – переработка маорийской сказки «Пания с рифа». На свете существует множество версий этой сказки, но никто еще не рассказывал ее с таким мастерством, как Октавия Кейд, и никогда еще последствия любопытства и страсти не выглядели столь захватывающе.

Как я уже однажды говорила, с многими сказками не знакома, так что сужу только по прочитанному. История о влюбленном в панию юноше. Пания виделась мне кем-то средним между русалкой и человеком, то есть без хвоста. Парень пытался привить красоту своей жизни, но все мы прекрасно знаем, что свое видение и вкус - не навязать, истинная природа берет свое.

4 из 5

Нет, в «Деве-дереве» Кэтрин М. Валенте не пересказывает и не переделывает «Спящую красавицу» на новый лад. Она рассматривает ее под таким углом, под каким ее еще не видал никто, и разворачивает перед нами сказку – глубокую, мрачную, упоительную.

Почувствовала себя не в своей тарелке, ведь рассказ не произвел впечатление! На другом сайте его хвалят, а я сижу как утка серди павлинов, — да что прекрасного-то?! Или это так поразили размышления девицы, которая вроде как спит, но на самом деле — нет. Почему веретено ассоциируется с шприцем? История же вроде не в современное время, с наркоманской темой как-то не связано...

Ладно, будем считать, что тупо не догнала авторский замысел. Но сцена с цветами, проростаемыми в теле девушки — это прям, как жестокие сцены в аниме сериалах.

3 из 5

Во многих аспектах «Фокус с бутылкой» напоминает сказку Шарля Перро «Синяя борода». Это – история о монстрах внутреннего расизма. Первую публикацию этого рассказа Хопкинсон снабдила такой преамбулой: «Яйца – семена жизни, безупречно белые снаружи. Как знать, какие оттенки могут обнаружиться внутри, когда скорлупа треснет, и птенец выйдет на волю, когда семя проклюнется, и росток даст плоды?»

Ну... Это было довольно странно) Синяя борода в современных декорациях, да еще с мистической ноткой. Необычное сочетание и порой от словосочетаний сидела в ступоре, но это достаточно любопытно)

3 из 5

Такое "громкое" введение! Такие слова о важности современных сказок и писателях из под чьего пера они выходят. Размышления о волшебстве, морали и интеграции как жанра. Так красуется на обложке и бросается в глаза Нил Гейман и чуть по-меньше еще тройка именитых авторов. Такая невероятно крутая обложка (хотя все мы, наверное, обжигались уже на этом). И так не очень понятно, что начинает происходить дальше.
Перед нами антология. 30 рассказов. Каждый как своеобразная интерпретация всем знакомых сказок.
И вроде читаешь, местами интересно, местами занимательно. По-необычному приятное послевкусие... Но восторга нет, совсем.
Только к 10 рассказу я "распробовала" сборник. Только к "Путешествию со снежной королевой" я начала получать удовольствие от книги. Впрочем, сразу выделю 3 рассказа: вышеупомянутое "Путешествие..." "Волшебная сказка" и "Крысы". Это специфические, довольно грубые, но тем и подчеркнуто осовремененные версии старых, знакомых историй. Кстати, как замечательно, что к каждому рассказу есть несколько слов о том что, предстоит узнавать то..
Хочу отметить плюсом рассказ "Доброй охоты", здесь китайский автор, с народным персонажем. И "Красавица" Таннит Ли . Этот рассказ очень удачно выбран завершающей нотой. Да и вообщем затронуты разные темы, фольклоры, культуры. Где-то вплетены инопланетяне, а где кибер-панк, отчетливо чувствуется +18. Это и располагает.
Но есть и минусы.. и если о них говорить, то негодование вызвал рассказ Нил Геймана "Сказка об алмазах и жемчугах". Нет сам рассказ я знаю и он мне нравится, но при самом большом занимаемом месте именем автора на обложке, самый крошечный рассказ, не очень то справедливо.
Обобщая, некоторые истории было вообще не понятно для чего и какую цель преследуют.. и кто что сказать хотел в некоторыми моментами или целыми сказками.
Мне сборник показался неоднозначным и немного сыроватым что ли. Но тем не менее, стоящим внимания.

Довольно необычные интерпретации детских сказок. Очень понравилась "Красна, как кровь, а больше всего не понравились "Лаванья и Дипика" - всегда сбивалась с текста, т.к. в некоторых местах прыгали с места на место. "Дева-дерево" - отвратительная история, что с девушкой делали все просто омерзительно. "Губительный выстрел в голову" - это тумач, а не история. Все то что было после подчинения псов, было отвратительно, что он сделал с королевской семьей, а к псам относился как к прислуги. "Можжевеловое дерево" - хоть и поставила истории среднюю оценку, но то что происходило в кинотеатре, просто фу фу фу, не хотела даже продолжать читать историю.

Джейн Йолен, плодовитый автор множества современных сказок, рассказывает нам затейливую историю о мудром рабе и не менее хитроумной джинии. В доисламском арабском фольклоре джинны – вид сверхъестественных существ, которые могут быть вызваны при помощи магии для решения нужных задач.

У рассказа довольно низкий рейтинг, но мне понравилось. Красивая история раба и джинии.

Так мы и живем в нашем вечноизменчивом мире. Теперь я читаю на шести языках, не считая арабского с греческим, выучился владеть кистью и иглой – рисую в персидской манере, а вышиваю, словно нормандская королева. Мы, понимаешь ли, черпаем знания в каждом новом столетии, и заново пробуем мир на вкус всякий раз, как из нашей бутылки вытащат пробку.
Вот, госпожа, я и исполнил твое необычное желание – рассказал свою историю тебе одной. Не знаю, что могло побудить тебя истратить величайшую удачу всей жизни на этакие пустяки, но… что ж, многие тратят желания впустую. А если ты и вправду, как говоришь, поэтесса и сказочница из рода слепого Гомера и прочих, но что-то мешает тебе рассказывать новые сказки, быть может, моя повесть поможет тебе продолжить сей путь без препон. Ну, а пока, госпожа, я прочту одну из твоих старых книг, раз уж нам с Зарифой дозволено провести день и ночь в сем новом мире. Не назовешь ли мне ту, что сама любишь больше всего, или лучше мне попросту заглянуть в ближайшую книжную лавку, доверившись собственному счастью? Как видишь, в последние несколько сотен лет мне везло – просто на удивление!
4 из 5

Пока западные писатели-фантасты изощряются, придумывая все новые разновидности киберпанка, литературный мир, благодаря творчеству восточных авторов, обогатился жанром силкпанка. Спасибо растиражированному высказыванию Кена Лю — теперь мир, где разыгрываются сюжеты историй в силпанковском стиле, определяется точными критериями. Итак, термин, предложенный этим американским писателем китайского происхождения, подразумевает "альтернативный мир с боевыми воздушными змеями, дирижаблями из шелка и бамбука, собирателями трав, богами и духами азиатского пантеона". В таких причудливых декорациях разворачивается действие рассказа "Good Hunting", чей сюжет пронизан духом восточных сказаний и верований. Экзотический восточный мир — с его верой в магических существ и незримые течения — стремительно меняется из-за деятельности колонистов, привнесших сюда новые технологии. Прагматичное стремление нажиться за счёт коренного населения приводит к тому, что древняя магия покидает эти места. Девушка-лиса и сын охотника на духов, герои рассказа, не просто теряют своё предназначение — а в случае с хули-цзин ещё и истинный облик — они вынуждены меняться в угоду новым веяниям. Развивая придуманный им сюжет, Кен Лю разрешает вечный конфликт исконных традиций и механического прогресса в стиле силкпанка — с помощью причудливого микса из характерных примет азиатского мира и основанных на паровой энергии технологий.

Кадр из эпизода "Good Hunting" сериала "Love, Death & Robots" (2019)