Башня из черного дерева

... неужели Дэвид не замечал, как по-особому тиха пустая сцена?

... стремясь к вершине человек приобретает самое лучшее снаряжение, какое ему по средствам, и всегда смотрит вверх. Но там, на самой вершине, стоит ухмыляющийся старый сатир в мягких домашних туфлях, с наслаждением посылающий ко всем чертям здравый смысл и разумный расчет.

- На самом деле он - как ребенок. Ему нужна игрушка. Чья-то привязанность. Чтобы он мог разбить ее вдребезги.

Вот зачем мне женщины рядом нужны. Чувство ритма. Циклы у них и все такое.

- Ключ не предложите?

• Праздник в лесу? Может быть. Не решил еще. - Старик вглядывался в картину. - Кокетничает со мной, ускользает. Ждет своего часа.

Длинный стол, заваленный этюдами, набросками, листами бумаги, стоял перед широким новым окном, глядящим на север, на усыпанный гравием двор; столик с красками и кистями, знакомые запахи, знакомые атрибуты профессии и в самом конце - главенствующая надо всем здесь новая картина из серии Котминэ...

Если Дэвиду удавалось встретить ее взгляд, на ее миловидной физиономии появлялось некое подобие внимания: мол, я тут, с вами, отчего становилось только яснее, что это вовсе не так.

Надо сказать, он никогда никого не разносил, лишь бы разнести в пух и прах. Ему всегда удавалось отыскать в художнике или выставке что-то достойное похвалы.

... но новые работы художника свидетельствовали о верности руки и возрастающей творческой зрелости.

... потом лет десять, а то и больше, как раз когда Россия повернулась к соцреализму, провел в мучительных поисках ничейной земли между сюрреализмом и коммунизмом.

Это книга о выборе. В искусстве и в жизни. Об астракциях, как средстве замозащиты души, и приверженности традициям эпохи "модерн". О смелости жить и трусости принять посланный редкий дар судьбы.
Книга о столкновении двух философий жизни и о плате за приверженность каждой из них.
Краткое, цельное, гармоничное произведение.
А работы неизвестных читателю художников в наш век можно посмотреть в сети. И тогда книга заиграет их красками, ликами и сюжетами, и сразу станет ещё значительней.

Быть - значит соединяться, и чем выше уровень бытия, тем теснее соединение.

цель социализма, как ее понимаю я, это содействовать подъему человечества, а не сведение его к наиболее низкому из всех общих знаменателей

Реально существовал лишь день сегодняшний, а вчерашний и завтрашний дни превратились в мифы.

Он стал жертвой здравого смысла, не верил по-настоящему в случай и не умел им воспользоваться. Вспоминая потом этот эпизод, он в конце концов внушит себе, что принял тогда мудрое решение, совершил благородный поступок; что пламя страсти, опалившее его, - это мечта, мимолетное видение, реальность же - еще один из его замыслов, набросок, затерявшийся в студии, в глубине шкафа среди старых альбомов с эскизами.

Полная утрата силы воли. Ощущение зависимости от случайных слов. Пустяков. Все снова и снова под вопросом. Пытаться понять почему. Почему он. Почему я. Почему это. Почему что бы то ни было.

"Люди не столько сомневаются в том, что думают, во что верят, сколько в своей способности выразить это словами."

Хорошую картину никогда не забываю, Дэвид. — Он снова посмотрел в сад. — Имена — да. Но что значит имя? Почти ничего. — Он указал большим пальцем на картину Брака и подмигнул. Изображение-то, мол, остается, а это — главное.

«великий человек» может показаться ужаснейшим старым ублюдком. А может быть и обаятельным собеседником — все зависит от того, понравитесь вы ему или нет.

Смерть. Солгала волу: вовсе не то, что нельзя спастись от настоящего, но то, что ты — все будущие, все прошлые, вчера и завтра; а потому сегодня — как хрупкое зернышко между двумя неумолимыми, огромными жерновами. Ничего. Все было прошлым, перед тем как это случилось; было словами, черенками, ложью, забвением.