Цитаты из книги German War

Урсула фон Кардорфф сумела побывать на спектакле, причем буквально через считаные часы после массированного авианалета американцев. По пути в театр ей пришлось перелезать через горы обломков, «мимо испачканных кровью людей с позеленевшими лицами», как записала она в дневнике в ту же ночь. Но оно того стоило: «Я чувствовала себя будто физически выдернутой из настоящего бытия и перенесенной в сказочный мир». Такой душевный подъем объединял актеров и аудиторию, неизбежно создавая ощущение эмоциональной обратной связи, о возникновении которой так долго мечтали театральное руководство, критики и нацистские пропагандисты. В поисках духовного смысла и моментов забытья, критически важного в интервалах между авианалетами, Шекспира в Берлине смотрели столь же жадно, что и в Лондоне.

На исходе февраля и в марте, когда вермахт откатывался с позиций на западе, паника начала сентября 1944 г. среди гражданского населения уже не повторялась. На этот раз местные решили не бежать, а вывешивали белые флаги на домах в расчете предотвратить уничтожение сел. Кое-где люди просили немцев не стрелять; в одном населенном пункте фермеры вилами отогнали немецких солдат, помешав им привести в действие детонаторы. Группу вырвавшихся из окружения военных встретили выкриками: "Вы только затягиваете войну!" На исходе февраля, когда немцы отбили у противника Гайслаутерн близ Фёльклингена, эсэсовский командир узнал, что в ходе краткой оккупации противник заслужил уважение жителей за более чуткое по сравнению с немецкими солдатами отношение к хозяевам. Американцы делились с изголодавшимся населением шоколадом, тушенкой и сигаретами. По его признанию в рапорте, добрая слава американских войск шла впереди них повсюду. Один танковый командир докладывал из-под Майена, что штатские пытались саботировать оборонительные мероприятия местного командования и предлагали солдатам гражданскую одежду, уговаривая их потихоньку уносить ноги.

Хотя политические левые очутились на гребне волны народной поддержки как в восточной, так и в западных оккупационных зонах, даже в исконном пролетарском Руре, в Саксонии и в Берлине они опирались на совсем иной культурный фундамент, чем до 1933 г. Вступавшее в ряды социал-демократов, коммунистов и профсоюзников новое поколение весьма и весьма отличалось от старых вожаков, вернувшихся из изгнания или заключения. Молодежь прошла через гитлерюгенд, Союз немецких женщин, Имперскую службу труда и воевала в расчетах ПВО или даже в частях вермахта. Возродить прежнюю организационную жизнь левых не представлялось возможным, как и вернуться к прежним моральным ценностям

Американцы в 1945 и 1946 гг. развернули наиболее масштабную политику переучивания и денацификации, устраивая для немцев перед получением продовольственных карточек принудительные экскурсии в концентрационные лагеря или, в иных случаях, просмотры снятых в Бухенвальде и Дахау документальных фильмов. Многие отворачивались – не хотели или не могли смотреть. Другие начинали обличать фильмы и фотографии как часть пропагандистской кампании союзников. Даже само слово «переучивание», с его коннотациями с отправкой юных правонарушителей в исправительные дома или «антиобщественного элемента» – в концентрационные лагеря, звучало в представлении немцев как агрессия. Американцы скоро обнаружили, сколь ничтожные плоды приносят их усилия. В результате одиннадцати опросов, проведенных в период с ноября 1945 г. и по декабрь 1946 г., они выяснили, что в среднем 47 % согласны с утверждением, будто национал-социализм представлял собой «плохо воплощенную в жизнь хорошую идею». В августе 1947 г. доля готовых подписаться под таким мнением достигла 55 %. Уровень поддержки среди возрастной группы до 30, среди людей с гимназическим образованием, среди протестантов, жителей Западного Берлина и Гессена оказался еще выше – до 60–68 %. И это во времена, когда открытая пропаганда национал-социализма по-прежнему могла повлечь за собой смертный приговор!

Словно с целью вытеснить из общественного сознании настоящие концентрационные лагеря, посещать которые в свое время американцы заставляли некоторых местных жителей, в Германии появились специальные передвижные выставки с моделями советских лагерей, позволявшие немцам прогуляться за оградами из колючей проволоки с вышками. Немецких мужчин и женщин сортировали, посылая одних налево, других направо, «трупы» валялись в импровизированных мертвецких. В то время как легенды о невероятных страданиях военнопленных в 1950-х гг. или мучениях немецких изгнанников скрупулезно собирались и публиковались в многотомных изданиях с подачи западногерманского правительства и широко обсуждались, мало кто из немцев заговаривал о геноциде евреев, ужасающие подробности которого потихоньку заимствовались в своих целях, перевирались и превращались в детали сказок о тяжкой участи немцев