Цитаты из книги Millennium

Цветовая гамма ее макияжа давала основания заподозрить Лисбет в дальтонизме.

В первые месяцы Саландер работала полный день, ну, почти полный, во всяком случае, периодически появлялась на службе.

У меня такое чувство, будто я уже живу вполсилы. Говорить об этом мне вообще-то не хочется. Сперва ты всю жизнь чувствуешь себя подростком, у которого впереди бессмертие, а потом вдруг оказывается, что осталось уже совсем немного.

"Садист предпочитает несамостоятельных людей, пребывающих в зависимом положении, и обладает интуитивной способностью вычислять подходящие кандидатуры."

Ответ как таковой ее, в сущности, не интересовал. Главным для нее был поиск решения.

Он не надеялся, что она выйдет на звонок, но у него вошло в привычку заглядывать к ней несколько раз в месяц, чтобы убедиться, что все остается без изменений.

– Сука, – сказала она.

– Кто?

– Чертова Харриет Вангер. Если бы она что-нибудь предприняла в шестьдесят шестом году, Мартин Вангер не смог бы продолжать убивать и насиловать еще тридцать семь лет.

– Харриет знала об убийствах, совершенных отцом, но представления не имела о том, что Мартин принимал в них участие. Она бежала от брата, который ее насиловал и грозился, если она не будет подчиняться, рассказать о том, что она утопила отца.

– Бред собачий.

Лишение человека контроля над собственной жизнью, то есть над банковским счетом, является одной из самых унизительных мер, какие только может применить демократия, особенно когда речь идет о молодежи.

Следовательно, трое из моих братьев были в политическом отношении психически больными. (О нацистах)

Секс не имеет к дружбе никакого отношения.

Дружба - в моем понимании - строится на двух вещах, - сказал он. - На уважении и доверии. Оба фактора обязательно должны присутствовать. И еще необходима взаимность. Можно уважать кого-то, но при отсутствии доверия дружба распадется.

Взгляд, который он на неё бросил, был холодным как лед. Тут Мириам Ву поняла, что на этом складе ей предстоит умереть.

В конце концов Микаэль заявил, что он бы и рад жениться, но, к сожалению, его любовница уже замужем.

<...> и Микаэль удивился, какой пустынной, оказывается, может быть стокгольмская улица в три часа воскресной ночи в марте.

- Сама не знаю, почему я не попрощалась. - Потому что, по правде говоря, тебе ни до кого нет дела, - спокойно констатировал Арманский.

Если бы не какой-то неведомый сбой в генетическом коде, Лисбет могла бы стать такой же писаной красавицей, как её сестра. И наверное, такой же дурой.

/He's pulling the load of an ox and walking on eggshells/

Микаэль, дорогой, у тебя на жестком диске имеется корреспонденция, электронная почта, договоры, документы из поездок и бог знает чего ещё на десять лет. Я не настолько очарована Веннерстрёмом, чтобы глотать шесть гигабайт всякой ерунды.

Она подстраивается пол мои правила. Начинают доверять мне, устанавливать со мной дружеские отношения и до последнего надеются, что дружба что-то стоит. Разочарование возникает, когда они вдруг обнаруживают, что их обманули.

- Вы побывали в моем компьютере, фрёкен Саландер, - сказал он вслух. - Вы гнусный хакер.