Отзывы о книге Золото бунта

«Золото бунта» Алексея Иванова — это как будто ты сам стоишь на палубе барки, чувствуешь, как ледяная волна хлещет по ногам, а в ушах — крик гребцов и команды кормщика, сорванные до хрипоты. Эта книга не читается — она переживается.

Действие — на реке Чусовая, в глухом XVIII веке, спустя всего несколько лет после Пугачёвского бунта. Воздух ещё пахнет порохом и страхом. Люди злые, нервы на пределе — один неверный взгляд, и нож уже у горла. А по этой бурной, коварной реке, где каждый поворот — смертельная ловушка, сплавляют чугун и железо. И сплавщики здесь — не просто рабочие, они почти легенды.

Главный герой — Осташа Переход, сын пропавшего без вести кормщика. Он мечтает стать таким же, как отец. Но чтобы это случилось, нужно сначала разобраться: почему погибла барка? Почему отец исчез? И правда ли, что он знал, где спрятано золото бунта — клад Пугачёва?

С этого момента начинается не просто приключение — начинается детектив, погружающий нас в мир, где история, мистика и философия сплетаются в один узел.

Иванов не просто рассказывает — он воссоздаёт. Каждая страница дышит: ты слышишь, как скрипит дерево барки, чувствуешь запах дыма из домны, понимаешь, что значит плежить, перестягивать, выходить в вентерь. Слова, которых мы не знаем, но по контексту всё равно понимаем — потому что автор вплетает их в текст так органично, будто ты сам родом из тех мест и времён.

А ещё — две любви. Две девушки: Неждана — русская, христианка, светлая, как утро. И Бойтэ — вогулка, язычница, дикая, как тайга. Они — не просто женщины, а два мира. И Осташа — мост между ними.

Но самое сильное — это вопрос: что такое настоящее золото бунта? Не клад, не монеты. А ответ на вопрос: как сделать невозможное — и не потерять душу?

Книга — густая, насыщенная, почти как крепкий травяной отвар. Иногда тяжело глотать, но она лечит. Она заставляет задуматься о чести, верности, о том, что значит быть человеком в мире, где ценят только силу и выгоду.

Финал? Он не кричащий, но тёплый. Как первый луч солнца после бури. И ты понимаешь: Осташа прошёл путь. Не просто стал кормщиком. Он стал самим собой.

Послушайте аудиокнигу — Иван Литвинов читает просто блестяще. Каждый персонаж — живой, каждый крик, каждый шёпот — врезается в память.

«Золото бунта» — это не просто роман. Это современная классика. Русская, настоящая, с душой и гордостью.

«Лучший — это не тот, кто самый умелый, а тот, кто ближе к правде».

Ох, какое же увлекательное путешествие я совершила с этой книгой! Перенеслась аж в 18 век, оказалась на Урале, который ещё содрагался от отголосков Пугачевского бунта, посмотрела, как живёт простой люд, познакомилась с Чусовой и, конечно же, с молодым сплавщиком Осташей Переходом. Вот как раз-таки ради него и создал автор эту атмосферную эпопею, ну заодно и нам показал очень много интересных вещей. А Переход наш, Осташа, волею судьбы перешёл дорогу всем самым значимым людям на Чусовой и попал в такой водоворот событий, что дух захватывает.

Он отправляется на поиски правды. Ему нужно найти разгадку того, что мешает ему жить. Ну а мы, читатели, будем лазить с ним по горам, по скитам, спасаться от разбойников и нечистой силы, сидеть в тюрьме, сплавляться по реке.

А вот река... Про неё хотелось бы отдельно сказать. Чусовая в книге как отдельный персонаж, вокруг неё вращается вся жизнь. Строятся барки, спускаются на воду. Плывут караваны, везут железо дальше по реке. Но река эта совсем не гостепреимная. Наставила везде камни-бойцы и испытывает на прочность сплавщиков. Она может погубить, а может вознаградить. Сплавщицкая наука — это целая философия со своими секретами, которые передаются из поколения в поколение. Реку нужно уважать и быть с ней на одной волне — то плавной и спокойной, то бурлящей и опасной.

В общем, испытала весь колорит того времени: сплавщики, бурлаки, староверы, шаманы и колдуны, разбойники. Все это приправлено потрясающим слогом автора, историческими событиями и даже немного волшебством. Очень рекомендую!

Ндааа.. Давно я не читала такого. Исторический роман, говорите? Даже и близко не стоял. Туристический триллер с налетом фантастики - вот мой диагноз. Но, по порядку. Читать это неимоверно сложно. Необходимо либо постоянно гуглить слова, либо их просто пропускать, теряя при этом половину значения. Я пробовала первое, но пришла к последнему. К середине читать становится легче, потому что автоматом читаешь бегло. А жаль, язык-то богатый, обороты красивые, только непонятно ничего. От Пугачевского бунта в книге лишь казна, да призрак Пугача с отрезанной головой. А сам роман строится на истяжельчестве - религиозном толке того времени. Так думала я, пока не пошла гуглить и не выяснила, что он выдуманный, а значит, никакой исторической правды в произведении нет. Дальше, Осташа - добрый молодец, на которого все бабы заглядываются, эдакий супермен, вечно выходящий сухим из воды. Тема секса, кстати, затрагивается чуть ли не в каждой главе - в основном это насилие. Ну и особо меня поразившее - колдовство и ходячие мертвецы. Не привидившиеся, а вполне такие реальные. К чему, зачем? Конец книги - это подробнейшее описание прохождения реки Чусовой, для сплавщиков пригодится. В общем, книга какая-то по меньшей мере странная, на мой взгляд.

Первая в жизни Алексея Иванова публикация была помечена любопытной финтифлюшкой: художник «Уральского следопыта» поперек открывавшего «Охоту на «Большую медведицу»» рисунка вывел чертежным шрифтом довольно длинную невразумительную фразу типа: «Сережа, помнишь, долгими вечерами мы слушали «Наутилус» и спорили до хрипоты? Тот спор еще не окончен». За имя и детали не ручаюсь, почти 20 лет прошло, журнал давно утерян, а книжные издания обошлись без этой телеги. А жаль: она довольно емко объясняет суть любимого Ивановым приема, связанного с отсеиванием лишнего читателя. Прием примитивен: сразу дать читателю понять, что ждет его серьезное грузилово, и ежели ты к нему не готов, то отскочь. А если не боишься юношеских хриплых споров под «Наутилус» - сам виноват. Этот метод применен вроде в каждой крупной вещи пермского автора (только за «Общагу-на-Крови» не скажу, не читал еще). Скажем, «Географ глобус пропил» начинается с пролога, очень не совпадающего по тональности и смыслу с последующим текстом: ожидается надсадная остапбендеровщина, а получается хард-версия «Доживем до понедельника». В исторических романах еще проще: сначала Иванов 50 страниц подряд беспощадно волочет читателя по глуби густого киселя, сваренного из абсолютно непонятных слов и названий. Потом автор оглядывается, убеждается, что балласт утоп, а выжили только те, кто действительно хотел дочитать, - и переходит на вполне современный русский язык. А странице к 150-й даже начинает объяснять, что означают финноугризмы и диалектизмы (пам, хумляльт, ламия, потесь, огниво, парма, наконец), которые читатель давно принял как симпатичный, но бессмысленный фоновый узор Этим «Вниз по реке теснин» мало отличается от «Чердыни - княгини гор». И не только этим. Книги не то что похожие - однотипные. Просто автор решил в житии святого поменять главного героя на просто хорошего парня, у которого всего один грех – гордыня. А правила не менять. Ну, и время действия перенести, чтобы не так очевидно было. Ведь про что, если коротко, «Чердынь»? Про юного пермского князя Михаила, который любил местную ведьму и хотел только тихого семейного счастья – а ему пришлось жизнь положить на защиту своей земли и своего народа. А про что «Теснины»? Про юного сплавщика Осташу, который любил местную ведьму и хотел работать сплавщиком - а ему пришлось мыкаться по лесам да застенкам, защищая свою веру в бога и в отца. Совпадений, сюжетообразующих и почти случайных, вообще много. В обеих книгах главный герой эдак дуалистично спарен – пресветлый Михаил с диаволическим вогульским князем, злой Осташа – со своим праведным отцом. В обеих павшее на героя проклятие гасит всех встречных-поперечных – но не его самого. В обеих, кстати, татарин за героя страдает: молодого хана Исура эпизодический Иван III на кол посадил, пытаря Бакирку эпизодический диверсант раздавил. В обеих мистики и просто жути хватает на несколько чистых хорроров. Обе, наконец, мощно написаны – хотя это вообще Иванову свойственно. И еще обе книги зачем-то переименованы издательствами. В «Теснинах», кстати, постоянно указывается, что «после Пугача» народ стал жесток и отморожен. Доказательством служит россыпь абсолютно зверских, не поспоришь, эпизодов. Но в «Чердыни», действие которой происходило двумя сотнями лет раньше, зверства было никак не меньше. Достаточно вспомнить главу «Беспощадная», про Зимний Закон. Сперва пленные вогулы по предложению русских поочередно рубят головы друг другу. Потом русские, измочаленные походом, чтобы спасти боеспособную часть войска, договариваются с больными и ранеными о том, что те добровольно пойдут в прорубь –а живые за это позаботятся о семьях ушедших. С другой стороны, два века – достаточный срок для многократной гармонизации человечества и обратного отката в каннибализм. При столь разнонаправленных исходных судьбы героев, конечно, по-разному сложились. Михаил был проклят вогульским князьком, побежден московским царем, пережил многие унижения и гибель близких, но землю отстоял, жил как святой и погиб так же. Осташа был проклят истяжельцами (подвид староверов), лишен смысла жизни, пережил много унижений и напастей, но мечту исполнил (сплавщиком стал, имя отца защитил, казну Пугача нашел и зарыл обратно) – и тут же выкинул. Сбыча мечт, известно, штука неласковая. В итоге Михаил ловит сердцем свою стрелу - логично и неизбежно. А Осташа возвращается домой. И тут Иванов демонстрирует преемственность и близость традиции. Концовка в ноль списана с фильма «Место встречи изменить нельзя» (в «Эре милосердии», литоснове культового сериала, другой финал), и отчасти – с «Кого за смертью посылать» Михаила Успенского. К тому времени Осташа крепко обучен жертвовать, причем людьми, которые ему поверили. Это, пожалуй, главная горчина «Теснин». И главное отличие их героя не только от Михаила Пермского, но, скажем, от Левы Абалкина, история которого плясала по той же кривой. Героя «Жука в муравейнике», как и героя «Вниз по реке теснин», лишили любимой работы, любви, друзей, родины, наконец. Лева Абалкин пытался бороться с недоброжелателями, не выходя за рамки коммунарской этики – и тогда Майя Глумова закричала. Осташа Переход пытался бороться с недоброжелателями в рамках этики крепостного кержака, кулаками, штуцером, мужским естеством и немного подлостью – и в конце тропы, заваленной трупами недоброжелателей, закричала мать осташиного дружка, загубленного младшим Переходом, и загугукал счастливый сын героя. Гуманистическая фантастика, в которой начинал Алексей Иванов, такого финала бы не стерпела. Возможно, поэтому Алексей Иванов покинул фантастику.

Стыдно признаться, но после удовольствия от прочтения "Сердца Пармы" и больших надежд на "Золото бунта" - не я одолела книгу, а книга - меня... Нет, я конечно уважаю авторов с богатым словарным запасом и глубоко изучивших и любящих описываемую тему... Но - не до такой же степени!.. Искренне недоумеваю, зачем было на столько перегружать текст восторженно-замороченными описаниями природы, историческими деталями, "устаревшими" словами - и все это явно в ущерб действию?.. Читала и посмеивалась про себя, в голове была бессмертная цитата других талантливых и ироничных авторов - "Индо взопрели озимые, рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился."... Вот и у Иванова - все то же самое, только еще "красивее, пафоснее и богатым языком...", который без исторического справочника или Гугла, на худой конец, понять практически невозможно... Ну правда, при всей любви к "родному краю", зачем мне читать многостраничные описания и подробную историю каждого камня, бревна, ручья, пня или правого сапога врага друга прадеда случайного знакомого главного героя?.. Как мне получить удовольствие от чтения, если я только приблизительно (!) догадываюсь, что именно делает герой и для чего именно, во что именно одет, на чем именно стоит, как все это должно выглядеть и т.п. и мучаюсь вопросом - а перевод-то будет? :) Стоически мучалась более 200-х страниц, и в конце концов увязла "насмерть"... Отложила книгу "до лучших времен"...

Роман Иванова ...— о жизни без души, о вере, которая давно никого не объединяет, о сектантской природе русской мысли и раскольничестве всякой русской судьбы. О народе, обретающем душу в деле и теряющем ее без дела. (Дмитрий Быков)

...исторического индустриального фольклора на Урале практически не осталось. Бажов уже работал «по памяти», а не с традицией в её «живом бытовании». С позиции классической литературы, писать мне было уже не о чем: нет ни носителей культуры, ни источников информации. Но с позиции постмодерна, ничего страшного: можно всё придумать самому, опираясь на семантику. Я и придумал. Весь мир сплавщиков в романе – это вымышленный фольклор. Но я знаю законы создания фольклора, пусть даже интуитивно, и фольклор я создал из реальной истории и географии." (Алексей Иванов)

Рецензий - хороших и разных - тут уже множество. Я о чувствах, о впечатлении от романа. Иванов в очередной раз ("Тобол", "Сердце Пармы") поразил. Он меня все больше затягивает и затягивает....

Поразили две вещи: Первое - мир сплавщиков. "...Я и придумал. Весь мир сплавщиков в романе – это вымышленный фольклор". Вымышленный!, хотя и опирающийся на историческую, давно минувшую, и географическую действительность. Но как красиво!! Быт, устройство барок и суден, способы сплава и прохода теснин, трудных участков, - все это выглядит таким настоящим среди реальных берегов и скал-бойцов строптивой Чусовой, и все это укутано в туман мифических сплавщицких историй, вогульских мифов, народных поверий.

Второе - язык романа. Ну как не влюбиться вот в это все:

"Растрепанный малиновый петух восхода, роняя перья, ворочался за распадком Шурыша, сидя где-то вдали на горе Клыктан. Он все никак не мог закукарекать, примятый неровным небом. Тусклое похмельное войско ельников торчало вкривь и вкось."

"Зима стояла над Чусовой, как недавняя невеста после бани — растрепанная, раскрасневшаяся, очумелая: лохматая башка как попало обернута мокрым полотенцем, душегрея застегнута криво, подол задрался, под мышкой ушат с кучей грязного белья… А дома подаренный пуховый платок остался висеть на вьюшке, зацепившись углом."

"Тёмная, мокрая, ветхая рогожа неба провисала над Илимом, занавесив закат..." "под самые слепящие облака рёбрами дохлой кобылы торчали трубы демидовского завода" и т.д. и т.п.

Неожиданные сравнения, удивительные метафоры... а само повествование - речь, приближенная к духу и культуре того времени, обилие не всегда понятных (но с довольно легко угадываемым значением) словечек... песня для души... что называется "вот вам: оттаскивай охапками да не засыпься с головой"

Кстати, о душе. Очень интересна сама концепция истяжельства - полезла искать толкование - вымышлено и оно, это истяжельство. Но какова идея!

Конечно, роман читается (слушается) нелегко: слишком много тяжелых напряженных сцен, жестокости, убийств-смертей: автор безжалостен и к своим героям и к читателю. Есть и моменты откровенно неприятные, омерзительные... зачем? (что называется "грубо говоря сказать не решаюсь, мягко говоря - нет слов), если бы их не было, роман ничуть не потерял бы.

И ощущение тех самых теснин, душности того грешного, жестокого мира не покидает на протяжении книги - даже описания реки и природы вокруг усиливают это ощущение, хочется уже вынырнуть-выплыть на какое-то ясное солнечное место, но...увы... может оно и маячит где-то за горизонтом, но слишком сложно его разглядеть. И надежды на то, что развязка и финал принесут какую-то ясность и облегчение, тихо-медленно тают. Очень точное и созвучное этому моему ощущению увидела у Дм.Быкова:

"Страшная теснота вещного мира в “Золоте бунта”, душное нагромождение подробностей, слов, героев — все работает на один эффект: хочется куда-то вырваться, прорваться. Но выхода этого Осташе не дано — разве что в финале, тоже по русскому обыкновению, намечена дверь в никуда, как и для Раскольникова, и для Нехлюдова, и всех других неуемных правдоискателей." (источник)

Хочется думать, что не в никуда... что все грехи и невольные жестокие деяния поперек души позади, что найдет Осташа душе своей покой и пристанище в семействе своем и деле сплавщицком, осуществит мечту свою и станет лучшим честным сплавщиком на реке...только возможно ль такое, когда за тобой тянется столь кровавый след....

Ну, и отдельное браво! конечно, чтецу Ивану Литвинову. Большую часть книги слушала, какие-то главы перечитывала, но все-таки великолепное озвучание придает роману еще большую притягательность.

#ЧитаемРоссию

Действие романа происходит на Урале и конечно, же о чем писать, кроме золота Пугачева?

Которое, конечно же, где-то спрятано..

Главный герой, Асташа, кормщик,не верит в смерть своего отца на реке Чусовой , которую он знает как свои 5 пальцев,и не верит, в то, что отец, честный человек,присвоил золото.

С этим и связаны все его приключения - он должен и  раскрыть убийство (как это потом оказалось!) отца и сам пройти реку, с порогами, с водотоками, на своем судне,на барке.

В романе очень много описаний природы, особенностей реки, стиль изложения - такой исторический, старусский.

Не обходится и без древних верований, без мистики -  скалы. пещеры,обрушения...

Такой некий микс - исторический роман, но с детективной развязкой.

Историю не повернуть назад: она бежит вперед, оставляя позади уже ненужное, медленное. Только-только прокатился Пугачев по Уралу, взбудоражив народ: царь-не царь?! Кто разберет?! До строительства железной дороги от Урала еще ждать полтора столетия. Да что там: первый паровоз в России будет собран только через полстолетия! А заводы на Урале работают в полную силу: стране нужен чугун. Грешно не использовать природу для обеспечения родины металлом, вот и сплавляют железными караванами по реке Чусовой. Есть, правда, одна особенность сплавов: Чусовая - река широкая, большая, но недостаточно глубока для тяжелогруженных барок: до 40 пудов чугуна на каждую! Придумали такое решение: у каждого завода был вырыт большой пруд, наполненный водой. Раз в год, весной, пруды открывали, и вода стремительно вливалась в Чусовую, поднимая на небольшой промежуток времени ее уровень. Барки с капитаном-сплавщиком, подгубщиками и до полсотни бурлаков неслись по течению до Перми. Верхняя Чусовая, помимо быстрого течения, имела еще одну опасность: бойцы - скалы с водоворотами, торчащие на поворотах. Сплавщик - это элита в караванах: он знает Чусовую так, что даже ослепнув может провести мимо всех бойцов до спокойной воды реки в низовьях. А если не знает или не уверен в себе, или еще что, значит, скорее всего, это будет его последний сплав: на бойцах редко кто выживает - кого-то плющит вздыбившейся баркой, большинство утягивает сильнейшим водоворотом, кто-то просто тонет: в мае на Урале особо долго не покупаешься в горной реке. Осташ - сплавщик, с детства ходивший вместе с отцом, тоже сплавщиком, по Чусовой, и потому чувствовавший реку как себя. Батя его разбился на опасном бойце, а после смерти оболган в воровстве. Или не оболган и он вправду вор?! Осташ всю зиму ходил по людям и местам, в том числе таким, откуда обычно возврата нет, чтобы доказать: правда - у бати. Людей убивал, души спасал, но несмотря ни на что сам остался чист. А если нет, отмолит. Замечательная книга с необычной лексикой и интересным сюжетом. Вроде и клад все ищут, но в то же время без экшна, красиво и благостно, что ли.

Удачно, когда книга попадает в настроение. А мне именно сейчас захотелось почитать что-то из давней, позабытой истории. Что-то увлекающее, затягивающее в себя, позволяющее отвлечься, а не спокойно плавное, классическое, на котором надо сделать усилие, чтобы сосредоточиться. Я помнила у автора “Тобол”, поэтому и на это книгу возлагала большие надежды. Опять дальние дали и суровые места с такими же жителями. И не прогадала. Речь пойдет о послепугачевских временах, когда сильна была еще память о мужицком бунте, о солдатской расправе, да о местных счетах и взаимных обидах. На царстве тогда была Екатерина Великая, но в тех местах она таковой не почиталась, все больше муженька ее вспоминали, Петра Федоровича. Потому как среди кержачей да староверов, что за доверие могло быть к бабе на троне? А главный герой нашего рассказа тоже мужик не промах. Хотя он еще и молодой парень, но уже с ремеслом в руках, и ремеслом непростым, опасным. Впрочем, побродили мы с ним по весям и долам, так в том краю за какое ремесло не возьмись, все непросто, везде мужики жизнью рискуют. А наш герой был сплавщиком, знал реку как свои пять пальцев, мог барки по ней водить. Ну, с отцом правда, рядом на скамье стоял. Но и сам бы провел, память у него цепкая. Да вот беда, погиб его отец на одном из сплавов. Да и дело там темное было, слух нехороший пустили, мол, сбежал он с казной царской, что как клад была в тех местах закопана. Тело-то так и не нашли. А сына через это к ремеслу сплавщика никто допускать не захотел. Куда ж ему, в бурлаки что ли идти? Нет, норов не тот. И бросился он как с головой в омут и отца честное имя защитить, и себе дорогу в жизни пробить, к своему ремеслу чтобы допустили. Много же его ждало и неприятностей, и подлостей, и просто житейских ошибок. Даже с колдовством и мороком пришлось столкнуться. А что делать, места такие, необъезженные. А когда знаний мало, на их место вера во всякую нечисть приходит, а там уж всего шаг-то и нужен, чтобы она ожила. Словом, та капля мистики, которой автор позволил просочиться в роман, ему совсем не помешала. Скорее, была естественной как преувеличенные байки охотников у ночного костра. А язык в книге был очень выразительный, и описание реки, как сами по ней прошли, да каждую скалу на крепость проверили боками. Яркое и запоминающееся вышло произведение!

Остафий Переход должен отстоять честь отца и доказать всем, что он был честным сплавщиком. По сути, детектив, в ситорических декорациях Урала восемнадцатого века, но детектив. Периодически с элементами мистики. Млением, камланием, заговорами и прочим. Затягивает, чего скрывать.

Но текст тяжёлый, очень много специфических диалектных слов и выражансов, которые добавляют колорита, но мне, как читателю, от этого не легче.

Книгу, несмотря на то, что она мне понравилась, почему-то читала долго. Как в руки возьму - сразу запоем несколько сотен страниц, отложу - вроде и лежит днями, опять таки мистика.

Кстати, Бойтэ мне особо симпатична из героев, а больше чисто по-человечески, по сути, никто и не впечатлил.