Отзывы о книге Золото бунта

Роман об "около промышленной" жизни Урала конца 18 века. Выплавить чугун и медь - это полдела, а вторая половина - доставить их в центральные области страны. А в условиях извечного российского бездорожья везти металлы и сплавы можно было только по рекам. И основная водная артерия Урала - река Чусовая, пересекающая этот горный хребет с востока на запад служила этим целям. Именно по ней шли бесчисленные железные караваны. Именно эта река стала для меня главной героиней книги. Характер у реки не простой, провести суда по ней - целая наука. Даже опытные сплавщики бывало разбивали свои барки о скалистые утесы. Именно описание сплава - главное украшение романа. А еще не было удивительно узнать, что автор придумал все сказы и поверья, связанные с этой рекой, настолько гармонично они воспринимаются.

А вот от главного героя у меня  остались очень противоречивые впечатления. Да, ему сочувствуешь, но многие его поступки мне были не понятны. Так он очень переживал, что был отлучен от профессии, стремился вновь вернуться на реку, вернулся и ... намеренно разбил барку. Он сознательно подверг опасности жизнь не только своего друга, но и жизни тех людей, которые все же решили идти с ним до конца. А с другой стороны - не соверши он этого поступка, никогда бы не узнал как погиб его отец.

И совсем мне не понравилось как автор описывает отношение мужиков к женщинам. Но может быть так оно все и было.

Вот это - литература. Настоящая, качественная, достойная. Прекрасный приключенческий роман, прекрасный исторический роман, прекрасный мистический роман. Да что уж там - прекрасный роман. Так что Иванов теперь к прочтению весь, абсолютно весь. Даже если ранние его вещи окажутся паршивыми, мне плевать. Я хочу посмотреть на становление этого сильного и прекрасного автора.

Очень странно, что Иванов нынче в моде (насколько может быть в моде качественная литература). Ведь он пишет не о крутой столичной жизни, а о глубинке. И еще одно свойство, присущее ему, но крайне немодное, это любовь к своей земле. И я не о пафосной любви к родине (а вот сейчас - слайды с георгиевскими ленточками и тэ дэ), а о любви именно к земле, которая рядом, по которой ступаешь. И любовь эта выражается не в пламенных речах на митингах, а в умении замечать красоту природы, умении чувствовать ее силу и мощь, умении иногда бороться с ней, иногда покоряться ей.

Но, кроме этого, "Золото бунта" еще и прекрасный приключенческий роман. Не для юношества, конечно, уж больно много сцен секса в нем, но лет после 17-и вполне можно читать. И сюжет увлекательный, и историческая часть не подкачала.

Именно историческая часть и впечатлила меня больше всего. Я мало знаю о жизни на Урале. Тем более - в 18 веке. А уж о работе сплавщиков, водивших баржи по горной реке Чусовой, я вообще ничего не знаю. Я даже не знала до книги Иванова, что профессия такая существовала. Но что взять с дитяти конца 20 века? Это про рафтинги всякие я в курсе, а про то, что можно зарабатывать на жизнь, помогая судну с товарами пройти между скалами на речке, не знаю. Или не знала. Как и всяческих преданий о том, как эти скалы появились, почему изгибы реки такие, а не иные. А вот теперь знаю, за что земной поклон Иванову. За книгу его и за любовь к родной земле. Ведь только из любви и рождаются такие живые и настоящие романы.

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Более «растрёпанных» чувств после прочтения какой‑либо книги я не припомню, чем те, что оставляет «Золото бунта» (2005) Алексея Викторовича Иванова. И, наверно, неспроста: книга годится и как образец массовой развлекательной литературы, и как пространство для вдумчивого читателя. Если вдуматься, вопросы к писателю будут. Но он обезоруживает своим признанием: «Не моя вина, что завораживают в первую очередь "приключения тела" ("секс, дрэгс, рок‑н‑ролл")». Выходит, он подтверждает, что его книги адресованы массовому читателю: на потребу дня. Драйва в «Золоте бунта» хватает. А если к тому же читатель заметит, что и мысли тут есть где разгуляться, то автор со своей задачей, думаю, справился.

Любой читательский опыт начинается со сказок. Ими же он и заканчивается. К какому же жанру отнести «Золото», которое чем‑то напоминает сказку — «преданья старины глубокой»?

Жанр произведения «Золото бунта» — компилятивный: в нём есть элементы мистики, эротики и детектива, фольклора, мягкой фантастики, но выделить один доминирующий компонент невозможно. Для меня это прежде всего мистический реализм, где краеведение и байки становятся частью мифологии места. Последние две части книги напоминают туристический справочник с вкраплениями краеведческого материала. Автор не только детально описывает каждую скалу на маршруте от Каменки до Рассольной, но и добавляет к этому вымышленные истории (байки). Эти «путевые заметки» замедляют темп, но создают эффект прогулки по маршруту и дают ощущение подлинности. Иванов прекрасно знаком с Чусовой и её окрестностями — тому подтверждение и другая его книга, плотно примыкающая к данной, — «Message: Чусовая» (2007).

Лично я взялась за чтение «Золота бунта», потому что была уверена в наполненности романа старообрядческой исторической справедливостью: скитники, начётчики… Что‑то в духе Павла Бажова, например «Золотые дайки». И в самом деле, в бажовский дух погружаешься с первых страниц романа: музыка старых архаизмов вперемешку со специфическими словечками сплавщиков завораживает. Понимаешь, что нет нужды досконально докапываться до значения этих слов — они звучат фоновой музыкой, создавая удивительную атмосферу сказочной, вернее, сказовой реальности, в которой тонешь по самую маковку. Потом выныриваешь и выдыхаешь облегчённо: «Ох, это только фантазии автора».

Иванов, обладая высоким уровнем образования, значительным опытом и несомненным талантом, а также проживая в непосредственной близости от места действия своего романа, предпочёл не углубляться в изучение поморских и прочего толка согласий, беспоповщины, а также других последствий раскола. Вместо этого он создал своё вымышленное религиозное течение — «истяжельчество» («истяжельство»). Честно скажу, меня разочаровал такой подход: зачем понадобилось выдумывать фантастический толк? Но хозяин — автор.

Попробую разобраться в этом вопросе. Из содержания романа следует, что в определённый исторический момент власть на реке Чусовой находилась в руках старцев‑старообрядцев. Примером такого старца является Конон Шелегин из Ревды. Однако сама река считалась собственностью «вогульских бесов», то есть языческих божеств местных финно‑угорских племён, которые питались человеческими душами. Чтобы заполучить душу, необходимо было лишить человека жизни, именно поэтому о скалы Чусовой разбивались барки. Старцы заключали договоры, иногда используя угрозы, с языческими колдунами, которые могли усмирять своих богов. Благодаря этому определённые суда не тонули. Колдуны также применяли свои способности для маскировки староверческих скитов, насылая различные «мороки».

У христиан, следовавших истяжельческому толку, во время особого обряда душа «стягивалась» в нательный крест, который затем хранился у духовных наставников. То есть люди лишались души, отдавая её на хранение. Эти договоры с колдунами и богами (или, если говорить прямо, с нечистой силой) позволяли эффективнее использовать ресурсы Урала и получать значительные экономические выгоды: чем меньше барок разобьётся о скалы, тем меньше чугуна пойдёт ко дну.

Но почему человек без души находился в безопасности? На этот вопрос отвечает местный колдун Шакула:

«Куль и вакуль рыбьими глазами глядят. Они не так видят, как человек. Человек в лодке плывёт – в лодке душа человека. Если человек без души, вакуль лодку не видит, нету её. Вашего Коны люди без души плавают, бесы их не видят. Лодки мимо скал проходят целые. Бог сытый сидит, ему неохота бежать, смотреть. А-а, думает, коряга, наверное. Зачем ему коряга? А лодка прошла».

Вероятно, автор стремился создать в романе особую мистическую атмосферу, соответствующую обстановке и времени действия. Его логика вполне объяснима: в далёком уголке Империи, где непроходимые леса и бурная река соседствуют с жизнью раскольников и дикарей, уместно добавить элементы сверхъестественного для усиления драматизма. При этом река у Иванова — не просто фон, а самостоятельная сила, которая диктует правила и ломает судьбы. Именно она становится мерилом ответственности и веры: кто и как готов вести людей через её теснины.

Интересно, что в качестве эпиграфа к роману выбран эпизод из Евангелия, в котором Пётр идёт по воде ко Христу. Понятно, что с будущим апостолом сравнивается отец главного героя Осташи Перехода — Пётр Фёдорович Переход. Он не кто иной, как праведник, по традиции противопоставляемый «святым». Некоторые из главных его качеств — смирение, отсутствие гордыни, служение. Погиб же он героически, пытаясь спасти каторжника из казёнки собственного корабля, когда в днище вследствие диверсии образовалась пробоина. А освобождённый каторжанин избил сплавщика и оставил погибать. Отец Осташи «положил душу свою за други своя».

Альтернативу старцам‑«истяжельцам» составляют священники‑никониане, приторговывающие драгоценными камнями. Естественно, симпатий больше вызывает праведник, пошедший против системы и не принявший новый толк. Но нельзя забывать, что цель у обеих сторон была одна — провести народ (бурлаков) через теснины невредимым. Только сплавщик использовал лишь собственное умение, а старцы — умения нечистой силы. Это не просто «хороший против плохого», а два разных понимания ответственности: личная выучка и сделка с силами.

Остафий Переход (Осташа) — не праведник, как его отец Пётр Фёдорович. Иванов ведёт его душу через многие испытания, и все их он проваливает, прикрываясь оправданием, что хочет обелить имя оклеветанного отца. Не раз в романе прозвучит: «Ты — не отец». При этом Осташа грешит без меры и не кается, причём не жалеет ни о чём содеянном с какой‑то залихватской дерзостью. Не потому ли сын позволяет себе грешить без ограничений, что отец не научил, как жить надо? Остафий даже не помышляет о надежде на искупление, хотя существуют грехи, искупить которые ему уже не получится.

Почему Осташа мало думает о своей душе? Он надеется, что она у него ещё есть, но так ли это? Слишком много крови, трупов. Слишком много гордыни. Слишком мало веры. Более того, в нём будто происходит трагическая подмена образа Петра: он присваивает себе право на «камень» и «Церковь» не через смирение, а через гордыню, и эта подмена делает его путь особенно горьким.

Есть и другие вещи, о которых я рассуждала, читая этот будоражащий душу роман. Но сильнее всего меня поразил финал.

Финал романа вызывает особые размышления. Осташа, отвечая на вопрос о том, как назвать своего сына (младенца), нежданно‑негаданно зачатого в бане, в гордыне и ненависти к Неждане, говорит: «Пётр». Он смотрит на Неждану, кормящую младенца, и в его памяти всплывают слова: «И Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь мою, и врата ада не одолеют её». Автор снова обращается к Евангелию.

Для меня эта сцена выглядит напыщенной и даже глупой: вместо катарсиса она оставляет чувство неловкости. Словно пафос здесь не проясняет, а только затемняет смысл. Может быть, Иванов хотел показать, что ребёнок, рождённый в блуде, станет новым учителем веры, что приведёт к новому толку и, возможно, расколу? Иногда кажется, что автор запутался в религиозных вопросах.

Никонианский священник отец Флегонт перед смертью заявляет: «Не так верим!» Но как тогда верить? Идти в «истяжельчество» нельзя, так как его не существует. Вернуться к язычеству тоже не вариант. Без мистического финала можно было бы решить, что верить вообще не нужно. Может быть, громкие слова Осташи о сыне в кого‑то способны вселить надежду на появление «правильной» веры? У меня они вызвали оторопь.

Прошло двести лет, но теологи не пришли к новым идеям, и новых толков не появилось. Какие цели ставил перед Петром Остафьевичем Иванов и какие идеи он хотел донести, мне не ясно.

Тем, кто не оценил роман Иванова "Географ глобус пропил" и тем, кто считает, что современной русской литературы не существует, советую почитать "Золото бунта". Прекрасный, качественный текст, где каждое слово на своем месте. У этой книги есть все шансы войти в почетный список классики русской литературы. Когда, я брала в руки эту книгу, я ожидала, что это будет исторический роман, вроде "Петра I" Алексея Толстого, где историческая правда переплетается с художественным вымыслом. Отчасти я была права. События происходят на Урале, во времена после пугачевского восстания, на реке Чусовой и ее окрестностях, по которой сплавляли на барках железо. Кровавые события, развязанные Пугачевым, взбаламутили народ. Кровь превратилась в воду. После церковной реформы люди даже верят по-разному. Место под солнцем нужно выгрызать зубами и вырывать когтями. Честность и чистая душа - понятия, кажущиеся невозможными. Главный герой - Осташа, сын Перехода - одного из лучших сплавщиков на Чусовой, славившегося не только мастерством, но и своей честностью. Но Переход погиб во время сплава на одном из опаснейших участков Чусовой. Теперь Осташа хочет пойти по стопам отца, но все оказывается не так просто. Его отец оказался одним из тех, кто знал, где зарыта пугачевская казна, и многие не поверили в смерть Осташиного бати, а считают, что тот выкопал казну и сбежал. Осташа ставит себе цель - раскрыть тайну смерти отца, обелить его честное имя и восстановить собственное. И с этой нелегкой задачей Осташе доведется пройти огонь и воду, и медные трубы. С первых страниц автор погружает нас в ту давнюю атмосферу уральской жизни и труда на реке. Иванов просто загоняет в ступор обилием непонятных слов, устаревших, чисто уральских, связанных с работой сплавщиков. Из-за этой стилизации читать роман очень трудно, хотя постепенно и привыкаешь. Но для создания нужной атмосферы прием безотказный. Поэтому, если после первых глав вам захочется отложить эту книгу, - не спешите. По началу складывается впечатление, что видишь перед собой просто "тёмный", необразованный народ, который верит и в бога, и в приметы, и в леших с домовыми и в колдовство местного вогульского народа. Но с развитием сюжета историческая эпоха становится всего лишь фоном, на котором описываемые события приобретают наилучший ракурс. И из исторического роман превращается в удивительно художественный, а местами и в самый настоящий ужастик, от которого под час волосы встают дыбом. Различные таинства с отниманием человеческой души или ее разделом ("истяжельчество") оказываются реальностью, а Чусовая и вправду кажется живой силой, управляющей жизнью тех, кто на ней трудится. Чусовая диктует свои законы, она показывает жизнь с другой стороны - тоже жестокой, но более истинной, поражающей своей ясностью, где нет места для гордости, а есть только правда, вера и общее дело:

Конечно, это было страшно: рядом тонули люди, а никто им и веревки не кидал. Но таково было правило сплава. Здесь действовал уже другой закон — закон большого дела, большого народа. А что народу гибель барки? Царапина на пальце, и все. Лизнул, заклеил подорожником, и дальше вперед. Только дети сидят и плачут над царапиной. И можно было сколь угодно гневить бога проклятиями — небо оставалось глухо. Не потому, что господь отвернулся, а потому, что зрение его в теснинах стало иным. Здесь было как на войне: ангелы-хранители сражались с вражьими бесами вместе с людьми и в запале порой теряли тех, кого должны были беречь. И господь здесь тоже следил не за людьми, а за правдой. Значит, не в радости богатырства было магнитное притяжение караванного вала, а в жертве и в благодати веры, что правда все же есть и есть те, кто за нее бьется, и ты — среди них пока еще не убитый.

Непредсказуемая, дикая Чусовая со своими коварными скалами-бойцами подчеркивает ничтожность маленького человека, но в борьбе со стихией человек в то же время выглядит могущественным и непобедимым, если в его сердце вера, правда и, конечно же, любовь.

Этим всегда и манил к себе сплав: в большом общем деле отринуть себя от себя и быть только тем, кем должно. Шалая вешняя вода всегда была живой. Она размачивала и расправляла искривленную душу, словно зачерствевший ремень. Она смывала с совести плесень и гниль грехов. Она вплетала человека в упряжь судьбы туда, куда ему и предназначено, а не куда пришлось, не куда хотелось, не куда думалось нужно. Она натягивала струну жизни с мудрым расчетом не оборвать ее — а иначе и незачем ладить дело, все сверзится и сгинет.

В результате роман становится историей не о поиске золота, а о поиске правды. О том, как человеческая душа ищет праведный путь во тьме, борется с гордыней и искушениями и часто проигрывает. Человеческая душа - могущественная, но хрупкая вещь, которую любой неосторожный поступок или слово может осквернить, очернить. Вообще, книга заставляет задуматься о жизни, о ее течении, то бурном, то спокойном и временами опасном. Жизнь, как река - сравнение не новое, но вечное. "Жизнь прожить - не поле перейти" - говорит народная мудрость. Здесь - не реку перейти. Какой бы стихией ни была Чусовая, многое на ней зависит от мастерства сплавщика. Можно изучить каждый камень на ее дне, каждое ее течение и коварные скалы-бойцы за поворотами, ее движение ощущаешь под лодкой. Можно разбить одну барку, выкарабкаться и не разбить следующую. Но как найти правильный путь в теснинах жизни, которая дается всего один раз?

Все тайны людские — от лукавого. Господь своего от людей не таит.

В свое время "Географ глобус пропил" произвел на меня потрясающее впечатление. И фильм, и книга. Поэтому на "Золота бунта" я возлагала не абы какие надежды. Но почему-то не ожидала я от Иванова авантюрного-исторического романа. Совсем не ожидала.

Нас ждет встреча с Россией конца 18-го века. Время само по себе колоритное, тогда много было интересных исторических персонажей, так еще и Иванов переносит нас из привычных по историческим романам того времени Петербурга и Москвы в Пермский край, где нет дам в напудренных париках и изысканных интриганов, разговаривающих исключительно на французском, а есть вогулы, старообрядцы, сплавщики и еще невесть сколько непривычных, но интересных типажей. Буквально с первых страниц чувствуется, что автор проделал колосальную работу, собирая и осмысляя исторические материалы того времени. Его язык, чертовски непривычный для нашего уха, изобилующий вышедшими из оборота пару столетий назад словечками и проклятиями, его невооруженным взглядом заметная подкованность в истории и этнографии региона, очень детально, я бы даже сказала, что дотошно, описанные особенности сплавщицкого промысла - все это, несомненно, вызывает уважение к автору. Хотя, признаюсь честно, мне невообразимо тяжело читать книги, написанные таким языком.

Дело происходит на берегах реки Чусовой через 4 года после пугачевского бунта. Осташа Переход, сын сплавщика, потерял отца - тот разбился во время сплава. Но по профессиональным кругам быстро начинают ходить дикие слухи - мол, Переход-старший все еще жив и разибл барку только для того, чтобы не привлекая лишнего внимания выкопать царскую казну, которую во времена бунта он помогал прятать, и зажить богато где-то там, где никто не будет знать истории его богатства. Осташа не верит сплетням, которые набирают все большие обороты, и предпринимает собственное расследование причин смерти отца. Но детективная составляющая романа оказалась на удивление слабенькой, а сторона филососфская - на редкость отдавала мракобесием, да и, если честно, покоробила меня бесовщина, которая весь роман казалась абсолютно лишней и неуместной. Домовые? Вы серьезно? Понятно, что 300 лет в российской глубинке и камлали, и в домовых верили, и бога, и в черта. Но настолько дремучими кажутся эти взгляды сегодня, что аж оторопь берет, когда читаешь о тех временах. Люди, впрочем, не лучше. Сам Осташа тоже малосимпатичен. На фоне относительно европеиизрованных придворных дворян того времени, привычным по историческим романам, простой уральский мужик кажется таким же неотесанным, как его земляк медведь. Огромные пласты заблуждений, непередаваемая грубость, бурный цвет грехов, пороков и предрассудков - мне такие персонажи обычно не симпатичны, и Осташа исключением не стал.

В общем и целом, из трех пластов этого на удивление длинного и необычного романа, меня безоговорочно покорил только пласт исторический. Чувстсвовалось, что автор вложил и душу, и не мало труда в описание Чусовой и людей, населявших ее берега. Но в целом, не смотря на то, что детективную и философскую часть я готова скорее критиковать, чем хвалить, общее впечатление от романа - очень позитивное. Иванов однозначно один из лучших российских писателей современности, настоящий умничка, и обходить вниманием его произведения, у которых есть неплохой шанс занять место на полках с классикой лет черз сто, определенно не стоит. Тем, кто только подступается к его историческим романам, посоветую от души запастисть терпением - вам предстоит действительно длинное путешествие, приготовить толковый словарь Ожегова (иначе рискуете не понять примерно 1/3 написанного), ну и карта Чусовой для более глубокого погружения в роман. Готовы? Тогда отчаливаем. И только не жалуйтесь потом, что вас унесло течением слишком далеко, и вы теперь не знаете, как причалить к берегу)

ЛМ-2017: 02/07

Флэшмоб 2015, 13/20 от  Wilgelmina — именной совет Давно слышал об этом пермском писателе, читал аннотации к некоторым его произведениям, но так и не удосужился что-нибудь прочитать, пока на Флэшмобе 2015 не посоветовали прочитать "Золото бунта". Прочитал этот объемный историко-приключенческий роман с элементами мистики, и не пожалел. Сначала он читался довольно тяжело, пока не привык к своеобразному стилю писателя и незнакомой терминологии, как присущей XVIII веку, так и профессиональной лексике сплавщиков. Но чем больше вчитываешься в роман, тем больше он тебя увлекает. Автор сумел на фоне исторических событий того времени показать полный приключений и опасностей один год из жизни молодого сплавщика, метания его неопытной, неокрепшей еще души в поисках правды, тяжелый и полный смертельных опасностей труд людей,связанных со сплавом по реке Чусовой чугуна и изделий из него,жизнь и обычаи местного населения. Не позабыл он, хотя и мимоходом, показать в каких условиях добывалось золото. Поражает с какой любовью и детализацией автор описывает природу края и саму реку с ее опасностями,создавая иллюзию присутствия. Мне почему-то сразу вспомнилась Александровская "Волга-Волка", то место, где показано спуск колесного теплохода, а еще и плота, по Чусовой до ее впадения в Каму и далее до Волги. Можно сказать,что Иванов сумел очень органично вплести элементы мистики в общую канву повествования, не нарушая его целостность, а наоборот придавая ему некую таинственность. Не понравились некоторые повторы, в частности, в воспоминаниях Осташи об отце и описаниях скал-бойцов на реке. В общем, книга не оставила равнодушным, и теперь, думаю, буду стремиться прочитать и другие книги автора.

Тяжелая для чтения книга. Много непонятных слов - я в интернете нашла целый словарь, посвященный этой книге. И с самого начала автор погружает в сплавщицкий быт. Разные виды плавучих средств, разные виды прохождения порогов, некие бойцы - все это сложно и непонятно. К концу книги попривыкаешь, но все-равно тяжеловато для восприятия. Сама история шла тоже тяжело. Если б не концовка (последние 100-150 страниц книги), то вряд ли бы оценка была выше 6 из 10, а так концовка все спасла. Автор пишет отличные описания природы, но опять же - они слишком метафоричны, их слишком много и от этого устаешь. Действие вроде и есть, а вроде и нет. ГГ то в тюрьме сидит, то куда-то идет, то с кем-то знакомится. Но все это как-то теряется в разных описаниях и незнакомых словах, что в итоге лично я теряла суть событий. ГГ расследует смерть своего отца при нелепых для него обстоятельствах. Не могло такого быть - в конце книги, после раскрытия дела, понятно, что и правда не могло быть - отец был отличным, лучшим сплавщиком. И это расследование странное. Мне не нравилось, что ГГ называют большей частью Осташей - как-будто ребенок, а там вполне себе мужчина. Как он пошел в разгул, хотя до этого ни с одной женщиной не был - и все это сдобрено какими-то описаниями, его мыслями о том действе - например, когда он вместо костра видел женщину... Но зато какая у книги замечательная, полная событий и держащая в напряжении концовка. Все несвязанные казалось бы события собираются в одну единую историю Петра Перехода и братьев Гусевых. И сам сплав будоражит. Как буднично происходит сбор барок, как рассчитываются с бурлаками, как разбиваются на бойцах барки и погибают люди, а на месте появившихся прорех сразу появляются другие барки - удивляет. Вообще отношение к жизни проще - все под Богом живем. И вот тут еще один момент, который напрягал - религия. Понятно, 18й век, вера- главное в жизни. Душа - святое и можно на все пойти, как в случае с Колываном, только чтобы душу сохранить. Причем религия разная, показаны отношения разных "школ " христианства, а также с нехристианами- те же вогулы. Но т.к. как религия не одна и ее вертят те, как удобнее в конкретный момент, то это несколько противно. Все таки религия и вера должны быть однозначны, а не удобными в разный момент времени... Например, что можно убивать для дела, но душа из-за этого не потревожится, останется чистой. Но чтобы ее спасти, нужно обязательно носить крестик родильный. И есть доля выдумки - как работают заговоры реки, чтобы барки не бились или наоборот, некие ургаланы, появляющиеся мертвые - Пугачев или Шакулла. ГГ раздражает. Своим эгоизмом, своей гордыней, своим отношением к людям, что все ему должны, так как отец был хорошим сплавщиком. Отцу должны - хорошо, но тебе то за что? За то, что ты продолжатель дела? Но ты ж себя не проявил еще никак, только ссоришься со всеми. И меня жутко бесило то, что практически с каждым в разговоре после первых фраз Осташа начинал злиться или ругаться. Совершенно несдержанный персонаж. Удивительно даже, что смог живыми до конца книги дойти и даже друзей найти. А сколько погибших персонажей - не перечесть. К концу книги складывается ощущение, что только ГГ жив там и остался. Жуткое ощущение остается, когда подумаешь что Осташе дальше жить с таким грузом. В общем, неоднозначнач книга, тяжело читается, но задумка в целом интересная. Ее бы немного сократить, убрать огромное количество описаний, язык чуть проще и действия более явные и было бы совсем шикарно.

Три недели мне понадобилось на то, чтобы прочитать «Золото бунта». И если первые 300 страниц, я через текст продиралась и долго втягивалась, то оставшуюся часть смаковала, погружаясь в историю все глубже.

Книга унесет вас на Урал в 18 век. Главный герой книги – Осташа решает отстоять честь отца, которого обвинили в том, что он сбежал с украденным золотом, нарочно разбив барку, которой управлял. Парень не верит, что отец на такое способен и готов пройти через многое, чтобы доказать свою правду. А еще он мечтает стать таким же мастерским сплавщиком, как отец. Да вот только не сразу дают ему себя проявить. И идет он к своей цели вопреки всему.

Роман масштабный, с ноткой мистики и детектива. Написан в стилизации под то время и за счет этого создается ощущение, что ты там присутствуешь и эмоции гораздо ярче. Описаны события ярко, и герои объемные, живые. Кто-то отталкивает и вызывает гнев, кто-то наоборот проявляет себя достойно. Но похожих нет, все получились самобытными.

Окончательно убедилась, что мне очень нравятся исторические романы. И теперь хочу читать их побольше.

Из всех прочитанных на сегодняшний день книг А. Иванова "Золото бунта", пожалуй самая жесткая и жестокая. Как же умеет автор вкусно подать текст! Читаешь и видишь все описанное им, слышишь рев воды на Бойцах, хрипы уставших бурлаков.. Иванову просто замечательно удаются описания уральской природы, понимаешь,что человек влюблен в эту землю и хочет через книги раскрыть все красоты родной природы. Река Чусовая, конец XVIII века, сплавные барки с заводским железом, отношения между сплавщиками, обычаи, традиции и принципы, славянские и языческие верования. Осташа Переход по молодости лет пытается обелить имя погибшего отца, который был одним из лучших сплавщиков. Ходят упорные слухи, что его отец нарочно разбил свою барку, подстроив свою смерть, а сам сбежал, чтобы унести с собой казну Пугача. Эту казну Переход-старший действительно прятал на Чусовой, но он бы честен и при жизни никому не говорил, где ее спрятал, даже сыну Осташе, считая, что казна та только для царя. Осташке, пытающемуся доказать честность отца, не верят, ставят палки в колеса и мешают самому быть сплавщиком, хотя это главная цель в его жизни. Наряду со сплавщиками в романе Иванова отражены еще две группы людей – это вогулы, коренные жители края, и старообрядцы, бежавшие от преследований царской власти в глухие таежные скиты. Иванов переплетает веру вогулов и старообрядцев и именно с ними борется Осташа, главный герой романа. Пройдя по реке Чусовой вместе с Осташиной баркой, везущей чугун и железо мимо грозных скал-бойцов, узнаешь, что каждый из них имеет свое лицо, имя и историю. Они - будто живые существа, в них причудливо и уже неразрывно сплелись языческие легенды и христианская вера тех, кто жил здесь веками и тех, кто пришел недавно. Очень много незнакомых слов, но на сайте автора есть специальный словарик именно по этому роману. Постоянно ныряла в этот словарик, зато пополнила свой словарный запас:) Можно еще написать о многом: об истяжельцах, которые заговаривают душу сплавщика в нательный крестик, чтобы тот мог спокойно плавать, не боясь, что его утопят духи воды; о скитаниях самого Осташки, за которым смерть ходит буквально по пятам. Но вам это не раскроет сюжета и смысла книги, пока не прочитаете сами. В общем, если вы любите добротные исторические произведения, то смело читайте этот роман и не бойтесь незнакомых слов и архаизмов.