Норма

Глядя на дату написания "романа" (с 1979 по 1983 г), я вполне ожидал, что это будет такой же бессмысленный ад говна и ампутации, как в "Сердцах четырех", но, слава Джабудде, я ошибся.

"Норма" Сорокина, по сути - антикоммунистический памфлет в восьми частях, где Владимир Георгиевич нещадно проехался своим постмодернистским катком абсурда по жизни в СССР.

Каждая глава отличается от последующей, например, если в первой главе мы видим плеяду вполне правдоподобных житейских ситуаций, связанных между собой только одной деталью - нормой (брикетик с которой обязателен для употребления всеми гражданами, достигшими совершеннолетия), то в дальнейших главах читателю предоставляется огромный ассортимент "блюд" на любой вкус: тут вам и блестящий закос под русскую классику, и измывательство над русскими поэтами(которое он продолжит в своем "Голубом сале"), и сюрреалистичные коллажи с использованием стихов советских поэтов - вплоть до эпистолярного жанра.

В общем - несмотря на утомительность некоторых фрагментов, Сорокин меня приятно удивил, и как ни странно, местами даже рассмешил. Эдакая турбо-хармсовщина.

Оценка: 4\5

Я с осторожностью приступал к чтению Сорокина. Все-таки очень уж неоднозначный автор: кто-то его нахваливает, кто-то напротив поливает помоями. Однако все читатели сходятся в одном: творчество Сорокина - это эпатаж, эксперимент и экзальтация. 

«Норма» - первое крупное произведение автора. Написанное в период с 1979 по 1983, оно долгое время распространялась в самиздате, и официально было опубликовано в 1994 году. Назвать «Норму» романом можно будет только с оговоркой: композиция произведения представляет собой многоструктурное наслоение вложенных друг в друга разножанровых текстов, окольцованных одним событием - арестом гражданина Бориса Владимировича Гусева в связи с подозрением в хранении литературы, грозящей угрозе безопасности страны. Помимо «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына сотрудники КГБ обнаруживают у Гусева неизвестную рукопись неопределенного содержания - «Норма». Эта рукопись и становится основным текстом «романа». Восемь частей представляют собой абсолютно отличные друг от друга как по форме так и по содержанию кусочки, объединенные общим мотивом - сатиризацией над реалиями социалистического режима и деконструкцией советской действительности. Под опалу Сорокина попадает как конформистские обыватели, так и официальная, ангажированная литература. Гротескные образы, подробные скатологические и капрофильские описания, кровавая жестокость и государственное насилие - все это преподносится в вычурном обрамлении черного юмора. Абсолютно невразумительная глоссолалия соседствуют здесь с умелыми подражаниями русской классике. Мерзостные испражнения и тухлеюший трупный запах - с романтической ностальгией в духе «Темных аллей». Этот действительно талантливо написанный роман  может напугать, удивить и застать врасплох своими странными выходками. Например, вторая часть романа представляет собой текст, сплошь состоящий из строчек с двумя словами, одно из которых - различные грамматические формы слова «нормальный». Почти на пятидесяти страницах таким образом описывается своеобразная «биография» одного советского гражданина, у которого все в жизни «нормально». 

«Норма» становится метафорой жизни советских людей, их новым лозунгом и одновременно орудием государственной пропаганды. «Нормальная норма» - совершенно лишенная смысла тавтология преобразуется в романе Сорокина в мировоззренческий ориентир целого поколения людей - если всем по норме, то у всех все в норме. 

Тут тяжело не заспойлерить.

В первой части во множестве разрозненных рассказов - бытовые эпизоды из советской жизни. Несколько странные (если рассматривать вне контекста) социальные практики персонажей объединены темой обязательности потребления в пищу некоторого продукта, именуемого нормой. Что, в принципе, никак не противоречит общей абсурдности поведения этих людей (опять же, если смотреть вне контекста). Мне, как человеку, родившемуся уже после написания книги, некоторые моменты должны бы быть немного непонятны, но, судя по всему, общий социальный контекст за 45 лет не сильно изменился. Совершенно ненормальны в этом контексте только недалекая лесбиянка и убийца с заячьей губой, хотя в отношении нашего восприятия Нормы - они-то как раз и есть самые нормальные. Ну еще пацан и дед - но с них-то взятки гладки. Забавно, что в геометрии нормально - это как раз перпендикулярно основному направлению, как у этих чудаков. В целом скучновато, но идея прикольная, оно только ради идеи стоило написать.

Дальше другие истории идут, повеселее.

Выглядит так, как будто Сорокин под прикрытием сатиры на советское общество тонко троллит антисоветский габитус. Такой прием встречается позже у Пелевина, но (в каком там, 79 году?) это реально неожиданно, плюс, у Пелевина грубо - в лоб. Вообще, во время чтения, у меня складывалось впечатление, что это относительно новый роман - я когда посмотрел дату написания, немного опешил. Чувак нормально сечёт для своего времени!

Больше всего мне (после Мартина Алексеевича, конечно) понравилась последняя часть, представляющая язык, как самостоятельный организм, набор правил, в матрицу которого, кого не впихни, все складно получается. Так что эти вот критики-докладчики вместо субъектов общения превращаются в материал, насекомых, посредством которых язык живет. Там ведь не важно, какой конкретно муравей что делает, любого можно заменить, а смысл - не поменяется. А смысла-то на самом деле и нет!

Решила познакомиться с распиаренным многими блогерами писателем - Сорокиным. Сказать, что я в а**е - не сказать ничего.

Одна из немногих книг, которые я даже не дочитала до конца. Просто не смогла, читала через силу и считала страницы.

Половина книги - издевательство над русским языком в чистом виде. Одно слово на страницу,  несуществующие слова (просто сочетания букв типа вдзе, тьцб) - именно этого я и ждала, спасибо.

Поток бреда от автора в тексте а-ля "Как должна выражаться любовь к Родине? Давайте просто мужчина кончит в почву". Гений, нет слов.

Если хотите произведение от "патриота" нашей просторной и необъятной и любите смакование моментов с поеданием фекалий - читайте.

По мне, мерзость и грязь. Автор не зашёл от слова совсем, продолжать знакомство с" писателем" точно не буду.

С Сорокиным оно как, например, с Пелевиным. Ты либо ловишь эту волну и попадаешь в нее, либо мимо. И тут уж можно хаять, ругать, не понимать, от этого ругать еще сильнее. Но кто тут дурак не совсем ясно, писатель или читатель. Или ясно, но мы секретов расскрывать не будем))
Мне Сорокин зашёл еще с момента знакомства через доктора Гарина. Это было странно, необычно, нелогично и удивительно. Потом была пара попыток слушать Сорокина. Но нет. Его могу принимать только визуально.
Норма это салат из стёба, иронии, самобичевания, любви к родине и ненависти к ней по этой же причине. Сорокин невозможен и от этого особенно любим.

Странные у меня отношения с Сорокиным. Каждый раз, оканчивая читать его книгу, я говорю себе, что это последнее, что читаю у него. Но каждый раз снова берусь за очередное его нечто. И уважаю его, и бесит он меня одновременно.
А он того и хотел, конечно же. Понятно, что ему наплевать, что нам, читателям, едва ли доставит удовольствие это чтение. Что нам будет неприятно. Ему наплевать, интересно ли нам вообще.
Меня не смутит гадостями, и постмодернизм, как жанр, вполне имеет права на существование, хотя уже и исчерпал себя. Но вот чего тут явно не хватило - чувства умеренности (хотя, да, умеренность=норма, и плевал он на неё лишний раз именно этим), но в подобном жанре каждая деталь, каждое слово должно быть для чего-нибудь, а не просто так. А здесь явно много лишнего, не несущего никакой смысловой нагрузки буквенного мусора.
Начинаешь читать - всё легко. Бытовые зарисовки про обычных людей. Они встречаются с друзьями, дерутся, занимаются сексом, работают, готовят еду... и, в числе прочих продуктов едят некую "норму", им выданную. Сначала читатель и не поймёт, что это такое. Можно поначалу подумать о хлебе. Хотя, я-то знал заранее, что они едят). Проблема не в этом. Как читатель, ты инстинктивно ищешь логику, пытаешься нащупать единую линию, героев, и всё ждёшь, что разрозненные отрывки как-то между собою свяжутся. Не связываются. Их всё больше и больше - один за другим идут они. В каждом новые люди. Что такое норма - уже все догадались. Но автор лепит еще и еще историй. Уже ненужных. Читать уже и не хочешь, так как думаешь, что вот такой будет вся книга. Но тут - начинается что-то другое. Чья-то жизнь, описанная столбиком существительных - каждое с прилагательным "нормальный" (читай - говёный?), как следует из предыдущей части. Ладно, это легко было читать, это я стерпел, даже заценил, что в этом есть оригинальность. Но это оригинальность, не отмеченная особо литературным мастерством.
И тут начинается как раз демонстрация самого классического литературного мастерства. Рассказ про потомка Тютчева написан красиво и даже трогательно. В атмосфере русской тоски, осени, запустения. И тут каждый скажет - о, да ты умеешь таки писать, чувак! Что же до этого дурака валял? Если рассматривать сей рассказ отдельно, в глубоком вакууме, он отличный, душевный, великолепно стилизованный. Но когда ты знаешь, что это Сорокин, то невольно ждёшь подвоха. И вообще, всё равно видишь за текстом какой-то скрытый стёб. Хотя он ни в чём как будто не выражается. Просто ты помнишь - это Сорокин.
Дальше - переход. Это просто чей-то рассказ. Какого-то очередного невнятного героя. И вот вам - следующий. Про ферму. Жесткий, почти реалистичный, пока не поймёшь, что на ферме-то не коровы и не свиньи...
Потом вас ждут 12 коротких стихов на каждый месяц года. Разные, стёбные. Это кто-то и заценит.
Письма. Обычные записки дачника в начале. Они быстро начинают казаться нудными. Ну потом у нашего дачника-ветерана едет крыша. Если письма сначала хоть вежливые, то потом появляется все больше агрессии, сначала на каких-то родственников, а потом и на самого Мартина Алексеевича, все больше грамматических ошибок, а потом... потом и вовсе мы видим набор даже не слов, а букв, который, конечно же, никто никогда не читал. Может, особо одарённые читателя попробуют найти там какую-то шифровку, но там её нет. Просто мусор. А я подумал сразу, что это глюк какой-то))) Поломался смартфон? Нет. Это так надо. Автор очевидно просто хаотично бил по кнопкам, пока ему не надоело.
Дальше - просто короткие лозунги. Но легко и быстро прочитываемые. Передышка, считайте.
Ну и наконец - бред про каких-то журналистов, работающих в редакции. Это даже комментировать отказываюсь. Не поверю, что хоть кто-то продирался через этот бред. Русские человеческие слова среди набора букв проскальзывают и по ним надо, как я понял, восстановить смысл. У меня на это терпения не хватило.
Ну и дальше - никакого вывода. Никакой мысли, которая хоть как-то соединила бы разностильные, разрозненные части. Вот вам, что называется, подавитесь. Я и подавился. Это даже для Сорокина слишком. Те, другие были хоть написаны человеческими словами.
Хотя, я для себя ещё одну книгу его наметил). Дух протеста и эксперименты я всегда уважал. Так что, хейтить автора никак не буду. Он умеет писать, он чередует легко и тяжело читаемые фрагменты, высокий изысканный стиль и быдляцкий. Он жестко прикалывается над нами, читателями. Троллит, играется. И даже знакомых уже довольно хорошо с его творчеством, каждый раз оставляет в дураках.

Сначала я ничего не понял, а потом опять ничего не понял.
Прочитав эту книгу я понял, чем вдохновлялись авторы "Муви43". Книга представляет из себя адский набор разноплановых малых литературных форм. В основном чувствуется стеб над официальной советской литературой, литературными штампами "идеологически верных" произведений. Местами читать произведение невозможно из-за отсутствия слов, местами из-за отсутствия значения у слов, а иногда и целых глав. Встречаются страшные моменты, но в основном просто омерзительные. Особенно удивляет мат вставленный в текст настолько искусственно, а не искусно, что напоминает сочинения школьника средних лет.
Я думаю эта книга была для Сорокина неким испытательным полигоном, где он попробовал себя во всех возможных жанрах. Для своего времени все эти садистские издевательства над образами первых секретарей, смершей, председателей колхозов и почетных академиков был очень смел и наверняка тепло принят соратниками по андеграунду.
Книга написана так, что понять о чем она, практически невозможно, но местами есть цепляющие истории, довольно забавно доведенные до абсурда истории. Например про "хорошую девочку Лиду" и расстрелянную "одиноко бродящую гармонь". Удовольствия от прочтения книги мало, но для расширения кругозора стоило ознакомиться.