Собрание сочинений. Том 10. С. Ярославцев. Экспедиция в преисподнюю. Подробности жизни Никиты Воронцова. Дьявол среди людей

Обожаю я жуткие истории. С самого детства. Помню была у меня в детстве даже мечта – ведьмой быть. И притягивало меня не меркантильное желание исполнять свои прихоти, а этот жуткий мистицизм и черный цвет. С каким упоением я читала Брэма Стокера и Гоголя. И ох уж этот «Бежин луг». В настоящее время вот у меня черные крашеные волосы, и 9 просмотренных сезонов «Американской истории ужасов». И самым потрясающим фильмом я считаю «Дракулу» Фрэнсиса Форда Копполы. И конечно, этот рассказ меня затянул с первых строк. Каждый эпиграф к главе ударял в мозг, как молния. Жутко. И так жутковато от произведений литературы мне давно не было. Тревожно. С нарастанием. Как интересно автор с самого начала погружал нас в события. «И опять мы ничего не видели сами, факты били по нашим умам и нашим душам через свидетелей, через слухи, через примитивные фантазии и неразбериху самоуверенных мнений.» Что же будет дальше? Да в чем же дело? Что там происходит то? Хотя там даже ничего и не происходило в начале.
Но потом, на мой взгляд все повествование как-то «сдулось». Я ожидала развязки по-загадочнее, более приближенной к нашей жизни. Чтобы мы гадали, было такое или не было на самом деле. Чтобы мы ходили оборачивались первое время. Или искали подобных среди знакомых.

И хоть повествование идет от советского человека и происходит все в соответствующей ему стране, но дух народного мифа передан. И что мне нравится во всех таких сказках, мифах, особенно мрачных и скорбных, безнадежных. Про мертвых людей. В них заложена такая мудрость. И мудрость житейская. От пережитой боли. От принятой боли. Когда ты уже можешь над этой болью рассуждать. Когда вроде уже отболело, но утраты меньше не стало.

Стоит прочитать рассказ хотя бы только из за этой одной фразы: «Бесов не Бог создает. Это человеки по грехам своим бесов рождают, а потом сами же их закрестить тщатся. Кто книгой, кто огнем, кто еще чем... А только пока закрещивают, намучиваются и опять же через муки свои новых бесов рождают и опять крестят... Так оно и ведется на свете с самого начала...». В ней и весь смысл передан. И так это и глубоко, и так на поверхности.
Ну и вторая ключевая: «– А вы, Моисей Наумович, верите ли в Бога?
Мой «лекарь мертвых» на секунду замер с посудным полотенцем в руках. Затем медленно проговорил:
– Навряд ли, душенька Алиса Игоревна. Верю я в непостижимую судьбу – функцию темперамента, обстоятельств и поступков» И вроде сказка... а есть о чем подумать и о чем погрустить.

Еще я выбрала самые интересные эпиграфы к главам (которые не ложатся на сюжет, но создают ту атмосферу жутковатости), чтобы кого-то так же «зацепило», как меня:

«От этого типа вечно несло противно-сладкими смрадами гниющих фруктов. Каперна ошибочно божилась, будто он потеет люизитом. На самом деле все обстояло проще: у него сыпь какая-то была, и он обмазывался тертыми яблоками и не смывал их по целым неделям».

«Палач не плясал на трупах. Это бедной Катлине почудилось в бреду. Он просто утаптывал землю на свежем захоронении.».

«Вынесет все – и широкую, ясную грудью дорогу проложит себе. Жаль только жить.».

«В Полынь-городе упала звезда,
В Полынь-городе убитая вода.
В Полынь-городе не стало можно жить,
В Полынь-городе уж некого ложить…» (Полынь-город, кстати это Чернобыль переиначив. Я вот не дагадалась. Точнее не ожидала, что такой темой кто-то воспользуется в фантастической литературе.)

«Свят Георгий во бое
На лихом сидит коне,
Держит в руце копие,
Тычет змия в жопие.»

П.С. Как порадовало меня слово «аггел». Так бабушка моя называла деда моего, который злоупотреблял алкоголем. И в детстве у меня тоже возник вопрос: «Ангел?». Потрясающе. Невероятно. Как я могла забыть это слово. И скольких людей я могла так называть в своей взрослой жизни.

Поначалу я даже сомневался, стоит ли читать небольшой рассказик Аркадия Стругацкого о путешественнике во времени, синопсис которого казался весьма прозаичным: некий следователь находит дневник некоего человека, который постоянно проживал свою жизнь снова и снова, после смерти возвращаясь сознанием с накопленным опытом в свое молодое тело. Размер произведения как бы намекал, что оно всё будет состоять из этого дневника, и что читать я буду скорее всего о постоянных перемещениях, об изменениях, которые этот незадачливый путешественник проделывает и тд и тп, в общем банальщина, виденная по сто раз в кино о путешествиях во времени, хотя я такие и очень люблю. Что там может быть интересного или нового, казалось мне. Но я все же решил рискнуть и был приятно удивлен.

Это маленькое произведение начинает неспешно разворачиваться со встречи-попойки парочки старых друзей, что так часто можно встретить у Стругацких, и это поначалу вызвало очередной фейспалм и мысли "Ну сколько можно мусолить бесконечное пьянство, а, господа-известнейшие советские фантасты?" Но потом герой-писатель, читает дневник, предложенный ему другом-следователем, и тут начинается самое интересное. Нет, дневник вовсе не занимает размер всего рассказа - он скорее крошечный сборник заметок, понятных только тому, кто их написал. А дальше мы узнаем часть жизни Никиты Воронцова, которую следователю удалось разузнать, пользуясь служебным положением, вещи, которые он узнал от знакомых Воронцова. И вот в чем прелесть этого маленького произведения, что оно, будучи весьма насыщенным в своем маленьком объеме, умудряется раскидывать основные идеи только намеками, штрихами, но эти штрихи очевидны и понятны, и когда ты собираешь их вместе со следователем друг за другом как пазл, то волосы начинают становиться дыбом, как у слушающего всё это писателя. Как страшна, оказывается, жизнь человека, вынужденного снова и снова проживать свою жизнь, часть которой пришлась на Великую Отечественную войну, и неспособного, вероятно, менять ее. Или способного менять лишь крохи. Большую часть того, что произошло в жизни Воронцова мы знать не можем - да и как? В реальности следователя и писателя, и нашей с вами, мы видим только одну версию его жизни, но он прожил множество параллельных жизней, неизвестно в какой вселенной находящихся, и вероятно, отправившегося на очередной круг в прошлое, пока читали его дневник в настоящем. Писатель только пытается предположить, что же мог проживать Никита в повторяющихся жизнях, или что менять в ней, но это все догадки - делал ли это он или нет, мы никогда не узнаем, и это этого еще страннее и удивительнее. Хотя, наверняка делал, любой бы сделал. Невозможно перестать думать обо всем этом, хочется смаковать, перечитывать этот рассказик и мысленно проживать необыкновенную жизнь героя снова и снова.

Многие сравнивают это произведение со всеми известными фильмами о повторяющихся событиях или перемещениях во времени, но мне видится аналогия с малоизвестным фильмом "Патруль времени"(2014), снятому по мотивам маленького рассказа Роберта Хайнлайна - «Все вы зомби...» . Почему-то я увидел схожесть именно такую, а не какую-либо еще.

Вообще, рассказ старшего Стругацкого во время прочтения и после вызвал такое странное ощущение - отчаяние, безнадежность и ностальгию в такой необычной смеси и пропорциях, что я ощутил явственное чувство дежа-вю, будто я уже испытывал эту смесь эмоций раньше от какого-то другого произведения - может означенного выше фильма и рассказа или от чего-то иного, но конкретно чего я не могу вспомнить. Но я это ощущение уже точно испытывал - этот вязкое, тягучее, страшное и одновременно завораживающе прекрасное, будто бы родное и понятное, но в то же время безвозвратно утраченное. Чем-то сильно напоминает тоску по звездам и бескрайнему космосу, хотя никаких звезд в рассказе нет, да и фантастичность в нем завуалированная, неявная, больше напоминающая магический реализм или каплю фантасмагории, которую кажется, будто можешь найти только в заброшенных местах, где никого нет, но когда-то были, и где как будто есть какая-то тайна, которую надо разгадать, или хотя бы найти, и которой тот следователь, нашедший дневник, лишь мельком коснулся, но которую невозможно разгадать, хотя она и радует уже самим фактом своего обнаружения.
Возможно, какое-то подобное ощущение я и искал в произведениях Стругацких, но за целых 16 их прочитанных вещей так и не нашел, но нашел, к счастью, у старшего брата.

Горячо рекомендую к прочтению.