В полумраке ужаса

Представьте, вы едете по шоссе в самой глуши штата на стареньком арендованном авто, от жары окна на распашку, а рядом сидит брат, который знает про вас все, и мысли с которым у вас часто сходятся даже на расстоянии. Мимо проплывают унылые и однообразные пейзажи - покосившиеся домишки, заколоченная церковь, заброшенные поля, поросшие высокой травой, скукота да и только.
И вдруг как гром среди ясного неба.. Крик о помощи от маленького мальчика, который заблудился в высокой траве. Как бы поступили вы? Конечно же первая мысль помочь бедолаге, ведь это всего лишь трава. Высокая, но все таки просто трава.

Такое огромное поле для фантазии. Такой сюжет! И такая концовка... Концовка чисто Кинговская. Все однозначно, никаких недосказанностей, а я так надеялась в этой красивой обертке найти не только красивую снаружи конфетку, но и вкусную внутри. А внутри оказалась дешевая приторная начинка, заштампованная и приевшееся, и оставляет она послевкусие сардин...
Ну серьезно, столько многообещающих поворот - и такой предсказуемый финал. Даже нет любимой Кингом безнадежности, просто острый и резкий финал, обрывающий все ваши дальнейшие раздумья об этом рассказе. Не оставляет после себя страхов, и мыслей "а что если.."

Кинга люблю и часто и много читаю, как рассказы так и романы. Но вот этот какой-то уж слишком однозначный какой-то. Помню, что подсела именно на рассказы после прочтения Утренняя доставка (Молочник №1). Стивен Кинг , ох как он меня зацепил. Еще очень понравился рассказ Парень из Колорадо. Стивен Кинг - вот тут действительно полет вашей фантазии может быть бесконечным, и меня до сих пор пробирает любопытство и мучает вопрос КАК?! Но с высокой травой так не вышло, хотя начало и середина очень захватывающие и многообещающие.

В очередной раз поняла, что нам с Кингом не по пути. Не уверена, сколько тут действительно от Джо Хилла, стиль скорее кинговский, и как обычно сборка всего того, что я у него больше всего не люблю: беременные, смакование описаний животов и насилия над женщинами, а под конец начался чистый сюрреализм с зелеными человечками. Возможно я упускаю скрытый смысл, потому что не американка, но после прочтения даже не хочется узнавать, было ли здесь двойное дно. Мне рассказ показался скучным, местами просто неприятным, особо страшного ничего я не увидела. Жаль, что интересная идея пропала, если бы рассказ не был в начитке Князева, я бы его не одолела, потому что уже давно вышла из возраста, когда с интересом читаешь/смотришь жесть ради жести. Полное отсутствие хоть какого-то смысла и пояснения происходящего меня совсем не обрадовало.

Этот скромный, почти ничем не примечательный микрорассказ двенадцатилетний Стивен Кинг опубликовал зимой 1959-1960-х годов в колонке самодеятельной «городской» газеты своего брата под названием «Листок Дэйва» вместе со столь же крохотным, но гораздо более приятным и осмысленным произведением «Срочный вызов». История разделена на три части для того, чтобы наловчиться на клиффхэнгерах (прерванной кульминации в конце главы) и разбить нарратив соответственно на три выпускаемых номера, поддерживая интригу для публики. Однако, первый сериал от «короля ужасов»!

После краткого вступления, где автор лаконично оповещает о ближайших планах и просит зачем-то держать в голове при прочтении слово «разнообразие», мы знакомимся с неким полицейским психологом из Нью-Йорка, посланным на задание спасти суицидника, и, собственно, таинственным выскочкой с маниакальным расстройством, пытающимся очень глупо манипулировать героем, стоя на краю карниза. Далее следует не совсем честная игра с двумя неожиданными поворотами, в которой оба персонажа просто берут друг друга на понт. Никаких любопытных подробностей нам не дано, кроме деталей обстановки и состояния (хотя суховатость за придирку не счесть с учётом раннего возраста будущего мэтра), зато совершенно чётко прослеживается мотивация помещать «подопытных» в сложные, практически невыносимые обстоятельства для проверки их на прочность (что потом станет, по сути, визитной карточкой писателя). То же практиковалось и в «Срочном вызове», да и тема отважного спасения вкупе с фактом, что и там, и тут им занимались представители медицинских профессий, на поверхности.

Финал вряд ли сумеет как-то сильно удивить или взять за душу, потому что всё в нём абсолютно закономерно складывается, даже если до того читателя подмучивали неопределённостью. Мораль тоже вывести не составляет труда: в патовых ситуациях порой необходимо идти ва-банк и поступать ровно наоборот, нежели предполагается. Особенно когда имеешь дело с неадекватными, а взаправду, вообще-то, откровенно несчастными бедолагами. И бывают дни, когда этот риск действительно не проходит даром.

Если у «короля ужасов» получается быть отличным писателем, то поэт он спорный, однако и здесь есть свои исключения. Фанаты его великой саги будут не прочь, а то и безумно рады ознакомиться с произведением, ставшим тем семенем, которое позже вырастет в эпический цикл, растянувшийся на много лет. В июльском интервью 2003 года Стивен рассказывал, что Флэгг явился ему в студенчестве и с тех пор его «мысли больше никогда не покидал». Как положено яркому антагонисту, Рэндалл прошёлся по этим строкам серпом и молотом, оставив глубокий и мрачный след — этакую червоточину в сердце.

Нельзя не отметить удивительно прописанную атмосферу, которую не способны разрушить даже некоторые корявости перевода — «безысходность домов», «запахи мускусной розы» на «мерзких болотах», поглощающий «мертвецов под водой» «ведьмин огонь», отражённые на стекле лица призраков и «самодовольную луну», «ту, что монстры сорвали с орбиты». Именно вышедшие из чистилищного смрада образы влияют на восприятие, позволяя погрузиться в текст и принять всю его чёрную магию. Какой-либо драматургической хронологии не наблюдается: перед нами вольная череда воспоминаний врага стрелка Роланда Дискейна, окутанная завесой таинственности и беспощадности к миру, завершающаяся вполне логичным, однако не перестающим пугать выводом (и одновременно предупреждением) о невинных жертвах и смерти. Бонусом идут отсылки к вселенной «Тёмной башни», принося чистую радость узнавания.

В качестве портала к истокам зарождения главного магнум опуса в творчестве Кинга данный плод фантазии по-своему прекрасен и притягателен. Да, это не шедевр, а скорее затравка на него — оставляющая за рамками значительную часть собственного потенциала, несколько наивная и вертлявая, зато успокаивающая губительной красотой, в коей так легко увязнуть... ведь тьма всегда похожа на мать, что может задушить, лишь обнимая.

Стивен Кинг давно считается мастером психологической прозы, но тем, кто навесил на него ярлык «короля ужасов» и при этом мучает себя предубеждениями о сомнительном качестве подобной беллетристики, дебютное стихотворение мэтра покажется несомненным доказательством их слов. Конечно, стоит сделать скидку на перевод Николая Переяслова, пытавшегося адаптировать текст удобоваримо, рифма к рифме, что разрешает сомневаться в следовании точному отражению смыслов, но если не обращаться к сравнительному анализу, а свято поверить преподнесённому материалу, то впечатление от прочтения окажется весьма… любопытным.

Эротические стихи были даже у классиков вроде Пушкина и Лермонтова. Их презабавная спермотоксикозная магия, безусловно, по-своему очаровывает и, даже если вы уже не подросток с бушующими гормонами, а смирный взрослый человек, всё равно позволяет ощутить толику приятного тремора, какой испытывают вуайеристы, подглядывающие за людьми в бане, или фетишисты, получающие по почте бельё проститутки. Это такой вид интриги, когда предвкушаешь то, насколько далеко в своих фантазиях или воспоминаниях зайдёт многоуважаемый дядя из школьной программы. В случае с Кингом всё проще: он — классный писатель, но поэт — так себе. И потому его неловкий опыт в данном направлении сразу воспринимается как эксперимент над читателем — сколько тот вообще выдержит и что в итоге сумеет разобрать. Короче, бред сивой кобылы, но такой потешный, что даже обижаться как-то не хочется.

Я просмотрел кинороманов – тонны,
они – словно тампоны на лугу
или на травах – белые гандоны
и шлюха, что бросает на бегу:

«Коль ты не можешь быть в любви атлантом –
ищи себе замену, дорогой!..»

Фабула проста и подразумевает парочку сюрпризов, основанных на контрапункте столкновения Эроса и Танатоса. С одной стороны у нас лирический герой и сексуально озабоченная девушка, с другой — покойники, скелеты, коровий труп, седой ковбой с жёлтыми клыками и кипа отсылок на каких-то людей, включая актёра Микки Руни с его двумя «Золотыми глобусами» да восемью (!) браками. До того, как в финале вскрываются некоторые нелицеприятные подробности, наше воображение щекочут образы то по-детски милые («Луна, укрывшись тучкой, как халатом, словно в ромашках – в звёздах спит нагой»), то комично-возбуждающие («А твои груди, как два жарких солнца, колышутся, меня собой дразня»), то даже библейские («Я – Измаил. Зовите меня так»). И если первый акт, в принципе, не вызывает вопросов, попутно бросаясь вполне приемлемыми и занятными метафорами на кинематограф, то во втором уже начинается чёрте что, способное как вызвать недоумение, так и вовсе отвратить. Романтический флёр испаряется под воздействием типичных кинговских замашек на тему смерти, обрастая странными оборотами, которые, плюс ко всему, разбросаны хаотично и не силятся объясниться, сгребаясь в один большой комок несовместимых видений.

«Харрисон Стэйт Парк — 68» (и да, почему так называется — тоже загадка века) — крайне специфическая ересь, к коей ни за что нельзя относиться серьёзно, дабы не пробить ладонью лоб и не выкрутить висок пальцем. При подходящем настрое, впрочем, все претензии превращаются в удовольствие от офигевания — это как войти в реку и обнаружить, что ступаешь не по камням, а по червивым бриллиантам в глазницах черепов. Иногда можно, если осторожно.

Подходит к вам в баре пьяненький Стивен Кинг, чокается кружкой отменного пива и, облокотившись о стойку, рассказывает научно-фантастическую шутку о том, как один парень нашёл очень прикольную должность по выращиванию грачей (топ необычных профессий пополнился), потому что в Лондоне грязно, а правительство хочет видеть их гнёзда на карнизах. Вы дослушиваете до конца и, пока желанный кумир лаконично похихикивает, поправляя очёчки, смущённо ему улыбаетесь, а потом произносите на своём языке, неловко жестикулируя: «Айм сорри плиз, можно автограф? Я ничего не андерстенд, потому что вообще-то проездом, но вы же мой любимый писатель, поэтому… как бы… погодите, достану блокнот и ручку». Внезапно откуда-то сбоку появляется не менее поддатый переводчик (путешествие в штат Мэн обошлось дорого, в том числе, из-за него) и, стараясь казаться трезвым, объясняет значение этой хохмы: мол, тут замешана игра слов, а ещё… — дальше спойлер:

— Понимаешь, Ваня…

— Майкл, я…
— Да чё заладил, можешь просто Миша, все ж свои.
— …я бы уже поехал отсюда в мотель. Вызовешь нам тачку?
— Которую в огороде катают? Вот ты хмурый сегодня… Ладно, сейчас. Goodbye Steve, it was great chatting with you!
— Guys, are you from Russia? What the heck?!

Вы с переводчиком садитесь в машину, захлопываете дверь. По крыше мерно постукивает дождь, грозящий обернуться ливнем, а в небе пролетает пара птиц, вероятно, из того странного анекдота. «Хорошо было всё же встретить такого крутого автора», — приходит на ум мысль, пока веки тяжелеют от усталости и количества выпитого. Но напоследок нет-нет, да и мелькает щемящий червячок сомнения, что не сконтачились вы друг с другом или просто оба не созданы для юмора. Впрочем, к чему тут жалость. Пора забыть всё это как дурацкий сон и скорее пойти спать к себе в номер. Лучше уж так. Так уж лучше.

Микрорассказ «Убийца» — это другой переписанный микрорассказ «Я должен выбраться отсюда!», сочинённый Кингом в подростковом возрасте. Непонятно, хотел ли Стивен что-то исправить таким образом в начальном варианте, но изменения не пошли на пользу. В первоисточнике было больше экшена, ужаса от потери идентичности, погружения в контекст. Здесь же мы видим лишь скудную перестрелку и до конца не понимаем, кто проснулся на военном заводе, узнавая уже в самом-самом финале. Вероятно, так будущий выдающийся автор репетировал появление твистов в своём творчестве, ибо иного объяснения не найти.

Они приближались спереди, некоторые сверху, некоторые снизу. «Пожалуйста! Не стреляйте! Вы что, не видите — я всего лишь хочу узнать, кто я такой».

Они выстрелили, и энергетические лучи вонзились в него. Всё вокруг почернело…

Вдобавок, написано произведение (или переведено, тут уж не догадаешься) ужасно посредственно, с ненужными повторами и, говоря коряво, но как есть, не очень считываемым пространством. Всё те же конвейеры, тот же удушающий механистический декор, но как будто меньше подробностей, отличительных черт в описании, отчего в голове выстраивается слишком хлипкая картинка происходящего. Конечно, скидка на то, что это придумал подросток, никуда не девается, однако трезвый взгляд на вещи автоматически определяет зарисовку в ряд вторичных и не сильно выигравших от переделки.