Blood Meridian

Роман «Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе» относится к тому типу литературы, который я люблю и читаю с огромным удовольствием. Это и основанный на реальных событиях середины девятнадцатого века, достоверный до мельчайших деталей рассказ о знаменитом походе банды Глэнтона в мексиканскую пустыню за скальпами, и символическая поэма в прозе — о тьме, беззаконии и человеческих пороках, — полная любопытных отсылок, интересных концепций, оставляющая место для размышлений и интерпретаций… Наконец, это та образцовая проза, что своей особой мелодикой (во всяком случае, в оригинале), своими метафорами и неожиданными сравнениями способна, что называется, выжать слезу восхищения у самого искушённого читателя. И в то же время я прекрасно понимаю, почему эта книга «не для всех».

В первую очередь нужно отметить, что всё повествование буквально пропитано всевозможным насилием: расправами, истязаниями, болью и страданием — недаром в название вынесено словосочетание «кровавый меридиан», т. е. «кровавый зенит», «апогей», «апофеоз».

Смерть не делает различий между двуногими и четвероногими созданиями, мексиканцами и апачами, стариками и младенцами, головорезами и скваттерами: скальпы снимают даже с беспомощных старух, кишки выпускают и лошадям, и всадникам, тела американцев и делаваров догорают рядом, в одном костре, а маленьких щеночков не просто бросают в бурный поток, но после ещё и расстреливают, как мишени в тире. Одним словом, перефразируя название другого известного произведения Маккарти, «нежным ромашкам» тут не место.

Но лично я полностью согласна с Маккарти в том, что именно трагедия лежала и лежит в основе самых значительных, самых сильных по воздействию на читателя художественных произведений (вспомните, например, «Саламбо» Флобера). К тому же, из песни, как говорится, слов не выкинешь, и если Сэмюэль Чемберлен, участник банды, в своих мемуарах описывал подобные эпизоды, почему же Маккарти должен от них отказаться? Можно, конечно, закрывать глаза на правду, но факты есть факты, как бы писатель и читатель к ним ни относились. С другой стороны, малец, глазами которого мы большую часть времени смотрим на события, сам практически не испытывает никаких эмоций, бесстрастно фиксируя происходящее (даже в те моменты, когда стрела пронзает его бедро или отмерзают пальцы в сапогах), — и это значительно облегчает восприятие текста читателем. (Кстати, не думаю, что это сделано исключительно в угоду авторской концепции и герой «недостаточно прописан», наоборот, таких людей — бесстрастных и выражающих своё отношение по большей части через поступки, но не слова, — довольно много, особенно среди мужчин; подобные герои — или антигерои, не имеет значения — Маккарти напоминают мне героев Ондатже, и порой я, как читатель бесконечно рефлексирующий, нахожу это отсутствие рефлексии у персонажей даже приятным).

Впрочем, интереснее, мне кажется, обсудить не буквальное или историческое, но символическое значение сюжета и персонажей, особенно фигуры судьи. При беглом прочтении легко заметить в его образе черты, традиционно приписываемые Сатане (так, делается акцент на том, что он использует серу и в противоположность Иисусу, «умножающему хлеба», замешивает «вонючее чёрное тесто, по запаху — дьявольское месиво» из гуано, древесного угля, селитры, серы и мочевины, при этом «каждый в отряде божится, что где-то уже встречал этого негодяя с чёрной душонкой»). Даже сама местность: «выбеленные солнцем места, где они пытаются укрыться от Бога» или «дымящийся шлак terra damnata» (лат. Проклятая земля) — как бы свидетельствует о том, что герои проходят круги ада, постепенно забираясь всё глубже «в жуткий мрак мирового нутра».

.

Но такая трактовка судьи была бы слишком поверхностной. Видно, что поначалу ему верит и даже благодарен «бывший священник» Тобин (явная отсылка к ветхозаветному слепому Товиту — см. «Книга Товита»). К тому же, в последних главах романа главный герой узнаёт наконец, «чего же судья на самом деле судья», увидев его во сне об руку с кузнецом-фальшивомонетчиком. И становится очевидно, что перед нами Ветхозаветный Бог-Демиург в гностическом понимании: кровожадный и циничный самозванец, подменивший изначальную «искру высшего света» «материальным началом», стремящийся «переписать» все первоначальные сущности, заменив их ничтожными копиями-подделками, прививший людям «вкус к бессмысленному насилию» и заставляющий их кружиться в бесконечном танце войны. Любопытно, что именно такую трактовку Демиурга (в т.ч. демиурга-писателя) выбрал и Джо Аберкромби, переосмысливший «Кровавый меридиан» в своём фэнтезийном вестерне «Красная страна».

Показательно, что в финале романа судья-Демиург расправляется с главным героем способом столь запредельно ужасным, что несмотря на всё детально описанное в книге насилие именно этот финальный акт так и остаётся «за кадром».

Самым загадочным с точки зрения интерпретаций можно считать эпилог, состоящий всего из нескольких предложений. Отбойным молотком из кремниевой породы высекается искра, но совершенно неважно, предназначены ли отверстия в земле для установки телеграфных столбов или колючей проволоки (как ограждения территории выпаса), очевидно одно: это конец эпохи Дикого Запада. С другой стороны, за первым человеком идут т. н. «искатели костей», а «костями динозавров», как известно, называли нефть. Так на смену одной жестокой эпохе приходит другая. И вложенное в человека зло никогда не закончится, никогда не умрёт.

Как я уже отмечала, книга написана мощным, необычайно образным языком, особенно хороши пейзажи: корка луны или немигающие, точно глаза без ресниц, звёзды, фарфоровая голубизна неба или холмы цвета розового перца — всё это мало кого оставит равнодушным.

В то же время, когда дело касается сравнений, автор не брезгует использовать явные анахронизмы. Мы знаем, что главный герой родился в 1833 году (когда в небе наблюдались Леониды — метеоритный дождь в созвездии Льва), а закончил свои дни в 1878, в возрасте 45 лет. Но основное повествование касается событий, происходивших в 1849 — 1850 годах, когда мальцу было 16 — 17 лет, и именно этим временем, т. е. серединой девятнадцатого века, и должны, по идее, быть ограничены используемые понятия. Однако в тексте находим следующее:

— но хромирование получило широкое применение только в двадцатых годах двадцатого века!

— но самые ранние резиновые шапочки для купания появились только в начале 1900-х годов!

— но арматура (в современном понимании) была запатентована только в 1867 году!

Не так важно, смотрим ли мы на мир глазами героя или всевидящего рассказчика, подобные анахронизмы — если только они не являются частью авторской концепции — порой мешают полностью погрузиться в мир истории.

Как всегда, внёс свою лепту и переводчик. Я уже свыклась с пресловутыми «антилопами», которые в Новом Свете не обитают в принципе, а описываемые животные (лат. Antilocapra americana mexicana, англ. pronghorn) — это мексиканские вилороги (антилопам они примерно такие же «родственники», как бизоны или дикие свинки пекари).

Но встречаются и такие забавные ляпы:

Кустами… чего?! Креозота?! Не понимаю, как редактор мог пропустить этот нонсенс из серии «дерево метилфенола» или «цветок дёгтя», ведь сам по себе креозот — это вонючая маслянистая жидкость, которой пропитывают деревянные шпалы. Маккарти же писал про creosote bush — произрастающую в пустынях Мохаве, Сонора и Чиуауа ларрею трёхзубчатую (лат. Larrea tridentata), которую за едкий запах ещё называют «креозотовым кустом». Есть же разница: «куст креозота» и «креозотовый куст»?! Совсем недавно я разбирала т. н. «перевод» одного из романов Май Цзя, где вместо китайского «финикового дерева» зизифус (порядка розоцветные) было написано «финиковая пальма» — пальма, Карл! Но в данном-то случае редактору вообще никаких фоновых знаний не требовалось, чтобы заметить явно неудачное — как с точки зрения языка, так и с точки зрения здравого смысла — словосочетание.

Или взять вот этот отрывок:

Что такое «края одного отверстия» (даже безотносительно контекста)? Как это вообще понять? Явно же имелось в виду, что небосвод будто бы свёрнут в трубочку, а небесные тела представляют собой круглые просветы на её концах. И действительно, в оригинале читаем:

В принципе, слово bore вполне можно было перевести как скважина («словно концы одной скважины»), однако мы всё же имеем дело с вестерном, и неплохо бы вспомнить, что в английском языке для обозначения калибра стрелкового оружия используются два слова: gauge для охотничьих ружей и дробовиков, когда измеряется количество свинцовых шариков (например: 32 gauge gun), и bore, когда измеряется внутренний диаметр ствола (например: .410 bore shotgun). Проще говоря, bore — это канал ствола (или ствольная коробка), где сгорает порох. Тогда становится понятна вся метафора: небесное тело символизирует дуло ружейного ствола, и там, куда оно направлено, «без счёта сгорают миры».

Таким образом, я всё же отнесла бы «Кровавый меридиан» к тем книгам, которые стоит читать и перечитывать именно в оригинале.

Цитата о книге: "...В 2006 году по результатам опроса, проведённого среди писателей и издателей, роман вошёл в число величайших американских романов последней четверти XX столетия и занял в списке вторую позицию".

В этой истории практически отсутствует сюжет, она скорее представляет собой сборник зарисовок о жизни охотников за скальпами. Банда Глэнтона, к которой примкнул юноша по прозвищу Малец, бесчинствует на юге Америки. Официально, они защищают население от индейцев, в качестве вознаграждения власти оплачивают каждый привезенный ими скальп. Реально, скальп индейцев не слишком отличается от скальпа мексиканцев (которых собственно и надо защищать), чем и пользуются безжалостные бандиты.

Книга полна жестокости, на ее страницах бесконечно проливается кровь. Герои кажутся таким же фоном, как и пустынные пейзажи. Среди серой массы выделяется лишь пара-тройка персон, остальные - толпа озверевших бандитов. Насилие становится обыденностью, ближе к финалу кровавые подробности перестают бросаться в глаза читателю, а героям убить кого-то равно "чихнуть".

С невероятным мастерством автор соединяет две противоположности: природу, ее яркие описания, от которых пересыхает в горле и скрипит на зубах песок, и людей, низведенных до состояния зверей, каждый вздох и каждое действие которых противно.

Читать книгу нелегко, даже если отбросить моральную составляющую. У Кормака Маккарти характерный стиль: нет диалогов, очень сложно выделить его отношение к происходящему. Автор максимально отстранен, старается выступить рассказчиком. В результате чтение держится, практически полностью, на эмоциях и мыслях читателя.

Мне понравилось, хоть это было и непросто. Понимание идей автора у меня скорее интуитивное, ориентировалась на атмосферу произведения. Это не совсем тот тип вестерна, который я представляла - он полностью лишен романтики Дикого Запада, но дает пищу для размышлений.

"Кровавый меридиан" - вовсе не хардкорное чтение, не (пост)модернистская удавка на мозге читателя, а крепкий исторический роман о событиях сразу после победы США над Мексикой в 1840-х с интересными повествовательными приемами. Книга оставила меня скорее безразличным, чем впечатленным.

В романе юноша без имени прибивается к шайке головорезов, которая занимается скальподобычей по заказу американских властей. Головорезы режут скальпы индейцам, индейцы режут скальпы головорезам, потом все режут скальпы всем, забыв о госзаказе, потому что звери и дикари. Трудовые будни "три дня ползем по пустыне – ни одного индейца; откуда-то выскочили индейцы – мы умерли" оживляет местный Сатана – огроменный лысый мужик, по имени/кличке Судья Холден, который говорит на всех языках, предвидит будущее, искусно манипулирует людьми, все умеет и вообще непонятно, зачем ему эти жалкие людишки. Событийный ряд в итоге так и делится пополам: что натворила банда Глэнтона – что натворил судья Холден.

Когда говорят о "Кровавом меридиане", то обязательно упоминают отсылочки к Ветхому завету (книгу иногда так и называют – ветхозаветный вестерн) и говорят, что роман написан языком Библии короля Якова, а потому, мол, надо читать в оригинале, переводы этого не передают. Что могу сказать, отсылки есть, но не в событиях, а в пейзажах, и их считывание для понимания истории не обязательно; язык Библии короля Якова, понятно, оценить я не смог) Зато оценил сдержанность и даже сухость текста, которой автор добивается для передачи ощущений от исторических событий через стиль.

"Кровавый меридиан" постоянно называют одним из самых мясных романов XX века с кучей жутчайших сцен насилия. Так вот, их там нет. Насилие есть, его много, но Маккарти подает его отстраненно и кратко – напали на деревню – перестреляли индейцев – срезали скальпы – поехали в город сдавать добычу. Или: ехали по пустыне – нашли заваленное костями поле, где одни индейцы убили других – пожали плечами, поехали дальше. В целом весь текст такой: минимум слов обо всем, с исключениями только для живописных адских пейзажей американского юга. Автор как бы высушивает роман на солнце, выпаривая из него всю воду, в том числе знаки препинания в диалогах, и оставляет от книги один лишь ее сушеный скальп, вокруг которого танцует со скрипочкой вечной молодой сатаноид Судья Холден.

Обязательно перечитаю, вероятно, в оригинале, но без ожиданий, что от языка история как-то преобразится. Там все так же будет скакать по пустыне банда Глэнтона, которой уже все равно, чьи скальпы резать, лишь бы убивать, пока самих не убили. Возможно, американцами эта книга читается более вдохновенно, поскольку это их история, но я не американец.

Итак, я даже не буду описывать, чего я ожидал, ибо это всё субъективно. Книга по аннотации позиционируется как крайне жестокий и реалистичный вестерн. Есть ли это? Да, есть, это примерно 10% от силы содержания, ибо всё остальное повествование, вы будете выливать на себя "непередаваемый язык Маккарти". Здесь вам и зубцы Анимас, и подвиды местных кактусов, и обязательное описание красоты заходящего солнца, но только не описания главных героев, если они тут вообще есть, потому что гг вроде как безымянный и появляется крайне редко в отличие от "замечательного и непередаваемого" языка Маккарти, в котором у него ветер ходит по земле и умеет прыгать, оставляя следы. Серьёзно, что за бред? Вдумайтесь в эти описания. Ведь за терминологией старого времени и кучей синонимов с прилагательными об описании окружения, кроется нелогичный бред. То ли это проблема перевода, то ли это "непередаваемый язык" Маккарти. И здесь, скорее всего, мне возразят: "Так эти подробные описания для создания АТМОСФЕРЫ". Действительно, беря в руки вестерн, я ожидаю атмосферы вестерна, но обращаясь к анотации, то не карикатурного про бравых ковбоев и охотников за головами, а серьёзную историю с проработанными персонажами, характерами, предысториями, мотивацией в конце концов и для реализма не бессмертных. Эти вещи формируют, блин, АТМОСФЕРУ, а не ОПИСАНИЯ видов КАКТУСОВ на пути, описаний гор и ВЫДУМАННЫЕ НАЗВАНИЯ этих гор, а также подмена слов горы на зубцы и т.п., я не знаю, это такой бред. Описания нужны, чтобы помочь визуализировать картинку интересной истории читателю, а не когда подробнейшие описания это всё, из чего состоит книга. Я прочёл половину книги и будто навернул чего-то не съедобного, но распробовав наполовину, я понял что это кал и не стал это дочитывать. Поэтому желающих предупреждаю не пробовать это вовсе.Не верьте рецензиям, в которых пишут что здесь есть крутая история. Всё что здесь есть, это тонны воды среди которой есть безымянные человечки, которые бесконечно куда то идут и иногда с чем-то сталкиваются т.е. на 5 страниц действия, приходится 50 страниц описаний.
И чёрт со мной даже, что я купил книгу по фулл прайсу из-за дефицита и экскремениаторов фанатов у которых этот кал, а не книга, разлетается как горячие пирожки. Куда более жалко тех, кто ест кал и радуется этому прося добавки. Мне нисколько бы не было жаль, что я потратил на эту книгу приличную сумму из-за дефицита, потому что на хорошую книгу денег не жалко и место для хорошей книги всегда найдется на полке. Обложка у книги крутая, жаль, что не содержание. Ведь как я написал ранее, заместо кровавого и жестокого вестерна я не слежу за судьбой...  как это они называются в книгах... эм..А! Персонажей! Ведь наслаждаясь "непередаваемым и необычным" языком Маккарти, я слишком увлеченно тем временем читал абзацы повествования про закаты солнца и сменяющие друг друга виды кактусов под фырканье лошадей и описания внешнего вида этих лошадей, приговаривая: "О, этот неповторимый и жестокий язык Маккарти, только он умеет писать так жестоко, цинично и главное интересно!"

Вот так и бывает по рекомендации и по восхваляющей автора аннотации воодушевившись начинаешь читать. Проблема многих произведений и этого в частности в том, что авторы не могут сделать текст увлекательным, обычно ставку делают на «нелегкой судьбе» и социальной значимости сложившихся обстоятельств, выборе и дальнейшем пути персонажа — всё для критиков, которые только это и учитывают. Для меня, как читателя, этого мало, это не то что ждешь от художественной литературы. Если кратко, то как обычно много воды, всяких плеоназмов для увеличения объема, мало диалогов и блеклая история.

Это произведение вполне можно пропустить без потерь.

Жестокое и пронзительное произведение!
Пожалуй, пронзительное именно благодаря своей жестокости.
Нет тут практически канонических для вестернов ограблений дилижансов, перестрелок один на один и спасения прекрасных дам. Нет четкого сюжета как такового, лишь неспешно бредущий по пустыне отряд наемников в охоте за скальпами...
Но все-таки каково! Маккарти виртуозно передает ощущение абсолютного фатализма, настолько непринужденно вписывающегося в быт этих жестоких и простых людей. Смерть на страницах его романа перестает быть трагедией, приобретая черты чего-то совсем обыденного как мытье посуды или уборка в квартире. И если у читателя волосы встают дыбом от зверств, творимых отрядом охотников за скальпами, то сами герои книги несут смерть с практически маниакальным спокойствием, мужчина ли это, лошадь или маленький ребенок...
Номинально главный герой книги Малец отходит на второй план, проигрывая в харизме другим, более ярким персонажам, лучший из которых, безусловно, судья Холден. Персонаж он великолепнейший: загадочный и неоднозначный, которого в отряде считают чуть ли не самим дьяволом во плоти. Возможно это действительно так, но как по мне, судья скорее живое воплощение неписанного закона этих земель и этого времени - закона Сильного.
Так же очень понравился мне лидер отряда Джон Глэнтон, этикий жестокий и простой сукин сын, принявший себя таким, каков он есть и казалось бы планомерно идущий к основной цели своей жизни, а именно к смерти.
В общем и целом произведение такое же неоднозначное и суровое как и основные действующие лица, посему не возмусь советовать его кому-либо, но коли сможете дочитать до конца, забудете не скоро...

Впечатляюще ужасающее произведение, равное которому сложно найти в мировой литературе.

И не смотря на то, что я признаю значимость этой книги, она не так уж сильно понравилась лично мне. Судья Холден бесспорно отличный персонаж, но кроме него в этом романе как-будто и нет никого. Персонажи лишены личности, и сведены до примитивных человеческих пороков, и не то чтобы это было плохо, просто не для меня. Неудивительно, что изначально второстепенный Холден перетягивает всё внимание на себя под конец, а главный герой спокойно пропадает из повествования в середине.

Маккарти больше интересна природа, чем люди, ведь тут она описана бесподобно, и по настоящему величественно. Что контрастирует с историей обычных головорезов, как и философские рассуждения Судьи, происходящие между геноцидом индейцев.

Который тут по-настоящему ужасает, подобный опыт я получил только во время просмотра "Иди и смотри", и то мне кажется, что там не было всё так отвратительно. Происходящее в романе кажется больным и
извращённым сном, однако меня больше пугает то, что всё это основано на реальных событиях, а банда Глэнтона существовала в реальности.

Кровавый меридиан это роман контрастов, где сухость персонажей соседствует с красотой природы, кровавая баня с философией, а интеллигентный судья оказывается бессмертным воплощением жестокой натуры человека. Роман точно не для всех.

Я очень долго (ОЧЕНЬ ДОЛГО) читал эту не такую уж и длинную книжку. И не потому что она плохая или неинтересная – просто очень тяжелое впечатление производит. В хорошем смысле! Но больше одной главы подряд как-то и не тянет читать. При том, что на первый взгляд это действительно вестерн про ковбойцев и индейцев, выполненный формально по канонам даже не приключенческой литературы 20 века, а скорее поучительных жизнеописательных романов века 19, временами заходя на территорию чуть ли не классического мифологического эпоса древности. При этом абсолютно лишен какой-либо романтизации, причем в любую сторону. Без голливудских героев с клинтиствудовским прищуром, без современной (и вообще какой-либо) морали, но и без натужного нагнетания гримдарка и жести. Жестокости ровно столько, сколько ее было в том месте и в то время, где разворачивается действие книги. То есть, довольно много.

Это история одного безымянного парня из Теннеси 15 лет от роду, который в силу ряда жизненных обстоятельств пускается в странствия, в конечном итоге приведшие его в начале 1849 года на юго-западные пограничные территории – специфическую зону, образовавшуюся после войны с Мексикой, где какой-либо закон и порядок по факту отсутствовали, где одни люди творили что хотели, а другие — выживали как могли. Остатки мексиканского населения, кочевые индейцы, караваны переселенцев и золотоискателей с востока, банды разбойников и авантюристов – кругом взаимная резня и хаос, а человеческая жизнь не стоит примерно ничего. Зато кое-чего стоит смерть — рынок скальпов переживает небывалый рост, и это один из немногих товаров, за который платят твердой валютой. Судьба приводит героя, известного нам лишь как «Малец» (Kid) в банду Джона Глэнтона – отряд наемников, завербованных губернатором штата Чиуауа для борьбы с набегами дикарей.

Сразу стоит обозначить, что герои этой книги – абсолютно ублюдочные, аморальные и потерявшие человеческий облик существа, которые убивают ради наживы людей, любых людей — и это все, чем они по сути занимаются. Показано это так, как оно происходит, без приглаживания и без попыток приписать какие-либо минимально приемлемые мотивы (таковых нет и не будет). Вот сначала они честно отрабатывают плату, уничтожая банды индейских налетчиков. Индейских детей, женщин и т.д. при обнаружении тоже естественно убивают, потому что скальпы это скальпы. Если вооруженных дикарей долго не попадается, они вырезают и удачно подвернувшихся мирных индейцев – потому что а почему бы и нет? А потом режут и мексиканских крестьян, которых их и наняли защищать, если можно вину удобно свалить на набег варваров. Скальпы имеют одну цену, происхождение их проверить невозможно, а поскольку известия распространяются не слишком быстро – банда разыскиваемых головорезов в соседнем штате может еще долго почитаться за героев, борцов с язычниками. Пока не наследит и там тоже, после чего можно просто пересечь границу и скрыться от преследования на формально американской территории. И заняться там тем же самым делом...

Часто доводилось слышать, что роман переполнен какой-то запредельной, неслыханной жестокостью и шок-контентом. Может, люди подобным образом рекламируют книжку, но это не совсем так. Шокировать она, конечно, способна – но цели такой автор явно не ставил. В ней нет какого-то смакования и живописания натуралистичных деталей. Насилие описывается всегда сухо и отстраненно, чему способствует некая отрешенность повествования от протагониста. Тут автор, на мой взгляд, проделывает также интересный фокус. Если в начале истории герой действительно подолгу находится в некотором охреневании от творящегося вокруг ада (не без его непосредственного участия), то уже к середине описания всех зверств, которые мы видим его глазами, приобретают максимально скупой характер. «Они приехали к ничего не подозревавшему селению и сделали с его жителями то, что делали всегда.» Да и сам пацан надолго пропадает из истории, словно растворяясь в массе всех этих черных-черных людей с черными сердцами. Очень много сцен, описывающих не процесс, а последствия боевых действий и резни: разоренные деревни, пришедшие в упадок города, и просто зарисовки из серии «недавно кто-то здесь кого-то убивал, а кто, кого и зачем – уже не так уж и важно».

Над всем этим нагромождением человеческих (слишком человеческих) мерзостей возвышаются две вещи: во-первых, феноменально яркие и красивейшие описания природы американо-мексиканского пограничья, и во-вторых, монументальная во всех смыслах фигура такого персонажа как Судья Холден. И если с пейзажными очерками все понятно – ими надо просто наслаждаться – то касаемо Судьи существует множество теорий, как следует интерпретировать этого человека (?) и его метафорическую роль в происходящем. Не буду их пересказывать, можете сами поискать в интернетах, там крайне широкое пространство для СПГС. И да, персонаж получился на редкость инфернально-жуткий и интересный. Его фразу из романа, зажившую своей жизнью, вы наверняка встречали: «Всё в мироздании, что существует без моего ведома, существует без моего согласия.» Можно это считать своеобразным девизом эпохи модерна. Ну, или нет... :)

Авторский стиль, который Маккарти использовал, насколько я понял, во всех своих произведениях — довольно своеобразный. Самым заметным, конечно, является полное отсутствие выделения прямой речи в тексте. Кому-то это может потребовать некоторого привыкания, меня лично практически не раздражало, читалось вполне органично. Перевод Игоря Егорова довольно хорош, сопровожден большим количеством комментариев исторического и культурно-бытового характера о разных деталях, которые могут быть неочевидны отечественному читателю.

Книга из категории "прочитать разок и навсегда забыть". Мне не понравилось абсолютно все: язык, якобы сюжет, якобы персонажи, идея, "философия" и все остальное. Неинтересно читать о том, как кто-то безымянный, безидейный и безинициативный носится из пункта А в пункт Б через Ж и П с компанией таких же "героев". Жалко тратить время на банальное описание насилия, насилия и еще раз насилия. Если бы у всего этого был бы хоть какой-то смысл, хоть какая-то мотивация , можно было бы сжать зубы и дочитать до гранд финала. Но нет, никакого финала не будет. Это просто история ни о чем.
Разочарование 100%.