Ланселот. Ивэйн

«Над госпожою надругался!
Любви законной домогался —
И поступил, как низкий вор.
Кто скажет: это оговор?
Проступков не бывает гаже.
Мессир Ивэйн виновен в краже.
Изменник чувствами играл.
И сердце госпожи украл.
А тот, кто любит, не ворует.
Сама Любовь ему дарует.
То, что презренный вор крадет.
За любящим не пропадет.
То, что любимая вверяет.
Нет, любящий не потеряет.
В дороге сердце госпожи.
Пересекая рубежи.
Изменник сердце похищает.
Он лицемерит, совращает.
Преступный пыл, дурная страсть.
Сердца доверчивые красть.
Мессир Ивэйн виновен в этом.
Он вопреки своим обетам.
Жестоко даму оскорбил.
Похитил сердце и разбил.
Изменник низкий не запнется.
Он в чем угодно поклянется.
Мессир Ивэйн сказал: „Клянусь.
Что ровно через год вернусь“.
И забывает, как ни странно.
Он день Святого Иоанна.
Забыл? Нет, просто обманул.
На госпожу рукой махнул.
Она его не забывает.
Ночами слезы проливает.
В своей светлице заперлась.
Возлюбленного заждалась.
Молитвы про себя шептала.
Как в заточении считала.
Такие медленные дни.
Вот что Любовью искони.
На белом свете называют.
Любовь свою не забывают.
Ивэйн! Любовь ты осквернил.
Своим обетам изменил!
Измену дама не прощает.
Тебе вернуться запрещает.
Тебя, зловредного лжеца.
Лишает своего кольца.

Зачем она себя терзает.
И как, безумная, дерзает.
Рвать золотистые власы.
Подобной не щадя красы?
Нет, не со мной она враждует.
Она как будто негодует.
На собственную красоту.
Ее счастливой предпочту.
Увидеть, если так прекрасна.
Она в тоске своей напрасной.
Зачем она себя казнит.
И не щадит своих ланит.
Желанных, сладостных и нежных.
И персей этих белоснежных?
Мою красавицу мне жаль.
Конечно, никакой хрусталь.
С прозрачной кожей не сравнится.
Натура – божья ученица.
Однако что и говорить!
Решив однажды сотворить.
Прекрасное такое тело.
Натура бы не преуспела.
Когда бы, тварь свою любя.
Не превзошла сама себя.
Бог сотворил своей рукою.
Мою владычицу такою.
Чтобы Натуру поразить.
И сердце мне навек пронзить.
Тут сомневаться неприлично.
Не мог бы сам господь вторично.
Такое чудо сотворить.

Смертельно ранит красота.
И нет надежного щита.
От этой сладостной напасти.
И жизнь и смерть не в нашей власти.
Острее всякого клинка.
Любовь разит наверняка.
Неизлечима эта рана.
Болит сильнее, как ни странно.
Она в присутствии врача.
Кровь молодую горяча.
Ужасней всякого гоненья.
Неизлечимые раненья.
Ивэйн Любовью побежден.
Страдать навеки осужден.
Любовь могла бы, как известно.
Обосноваться повсеместно.
И как Любви не надоест.
Блуждать среди различных мест.
Оказывая предпочтенье.
Обителям, где запустенье?
Как бы не ведая стыда.
Она вселяется туда.
Уходит и спешит обратно.
Стократно и тысячекратно.
Жилья не бросит своего.
Такое это божество:
И в запустенье обитает.
Убожество предпочитает.
Довольная своим гнездом.
Как будто в наилучший дом.
Она торжественно вселилась.
И всей душой возвеселилась.
С высот нисходит прямо в грязь.
Любовь, нисколько не стыдясь.
Так что нельзя не изумиться:
Любовь небесная срамится.
Разбрызгивая здесь и там.
В зловонном прахе свой бальзам.
Цветет на самом скверном месте.
И ей позор милее чести.
Ее стряпню изволь вкушать!
И к желчи сахар подмешать.
Порою пробует и даже.
Подбавить меду к черной саже.
Любовь преследует царей.
Подвластен каждый рыцарь ей.
Смиренно служат ей монахи,[20]
И перед нею дамы в страхе.
Любовь за горло всех берет.

Вбегая в дверцу крысоловки.
Крысенок в ней не усмотрел.
Настороженный самострел.
Однако лезвие стальное.
Там наготове, потайное.
Приманку пробовать начнешь.
И беспощадный острый нож.
Беднягу сразу разрубает.
Неосторожный погибает.
Такой же смертоносный вход.
Вел в замок неприступный тот.
Того, кто не желает мира.
Дверь потайная, дверь-секира.
Всегда навешенная там.
Вмиг разрубала пополам.
И невозможно увернуться.
Не отбежать, не отшатнуться.
Не проползти, не проскользнуть.
От гибели не увильнуть.

Нет, копья не для красоты!
Удар – и треснули щиты.
Разваливаются кольчуги.
Едва не лопнули подпруги.
Переломились копья вдруг.
Обломки падают из рук.
Но глазом оба не моргнули.
Мечи, как молнии, сверкнули.
Обороняться все трудней.
Щиты остались без ремней.
Почти что вдребезги разбиты.
Телам в сраженье нет защиты.
Удары сыплются опять.
Не отступая ни на пядь.
В бою неистовствуют оба.
Как будто бы взыскуют гроба.
Нет, не вслепую рубит меч.
А чтобы вражий шлем рассечь.
Разят без устали десницы.
Кольчуги, словно власяницы.
Дырявые, свисают с плеч.
И как тут крови не потечь!
Пускай в сражении жестоком.
Людская кровь течет потоком.
Тому, кто честью дорожит.
В седле сражаться надлежит.