Folk med ångest

– Вы, молодежь, знаете, что это может повредить ребенку. Я видела по телевизору детского врача, который рассказывал, что прошлое поколение родителей приходило к нему с вопросом: «Мой ребенок писается, что с ним не так?» Родители нового поколения приходят к тому же врачу с вопросом: «Наш ребенок писается, что не так с нами?» Вы, новое поколение, берете вину на себя

Рогер пинал ботинком плинтуса и бормотал себе под нос: «На соплях держится, этот уже отошел», не слыша, что говорит Анна-Лена. По правде говоря, плинтус отошел после того, как Рогер самозабвенно пинал его минут десять, но для такого человека, как Рогер, на первом месте – правда, а причина – дело десятое.

На протяжении долгих лет дети впитывают в себя горечь семейной жизни родителей с такой силой, что, уже став взрослыми, год за годом не могут выразить своих чувств, пока вовсе не позабудут, как это делается.

Ничто так не сплачивает незнакомых между собой людей,  как шанс совместно вздохнуть о чьей-то глупости.

Иногда не знаешь, как остро отреагируешь на слова, пока они не прозвучат вслух.

Кто из нас, положа руку на сердце, не захотел бы помахать пистолетом после разговора с двадцатилетней засранкой?

Иногда нам становится больно, невыносимо больно, потому что мы чувствуем себя чужими в собственной коже.

Жизнь может пойти как угодно, но скорее всего, к чёртовой матери.

Риелтор набрала в грудь воздуха и сказала то, что обычно женщины говорят мужчинам, которые не понимают, что их недостаточное знание предмета мешает им сделать правильный вывод.

– Вы, безусловно, правы.