Некоторые не попадут в ад

Книга издана в АСТ, редакция Елены Шубиной в 2019 году, но попала в мои руки только теперь. Оказывается, она была номинирована на множество премий и даже отмечена. На самом деле, это здорово. Люди должны знать о том, что происходило на Донбассе до 24 февраля 2022 года.
На обложке указано «роман-фантасмагория». Хотя автору виднее, к какому жанру отнести свое произведение, я бы обозначила его как автофикшн. В книге правда и художественный вымысел переплелись так, что сам Прилепин и его окружение только и смогут разделить. Хотя нет уже Захарченко, гибелью которого завершается основное повествование, и Саша Злой погиб при очередном покушении на Прилепина.
Книга читается бойко, хотя написана она сумбурно, скачкообразно. Я узнала, что он написал роман за 25 дней, и не удивилась. Текст почти дневниковый, рваный. И если вы ждете от него откровений о военных победах и поражениях, то их там нет, хотя охвачено почти четыре года. А есть метания героя по стране: за ленточку, от ленточки, поездки туда-сюда из Москвы в Донецк, скудные, но точные описания окопного быта, солёный юмор, много самоиронии и бесконечная любовь к тем, кого Украина называла сепаратистами.
Книга – это не история Прилепина, для меня это история о Захарченко. И он предстает на страницах как опытный полевой командир, пользовавшийся безграничным уважением бойцов и населения, но не как мудрый политик и интриган. Думаю, это честный портрет. Жил быстро, хотел многое успеть, не нужен был кремлевской власти.
Слепок времени сделан грубыми, почти мужицкими пальцами, и несмотря на присутствие в тексте Кустурицы, Хаски и завуалировано Михалкова и советников президента, книга все равно о необъявленной войне, которую не хотел вести Кремль и не хотел поддерживать. Но люди начали ее сами и вели, как могли. Вплоть до убийства Захарченко, а потом все стало по-другому. И вольница кончилась, и на место полевых командиров пришли другие люди. Расчетливые, денежные, контролируемые.
Все закономерно, честно. Описания мне напомнили историю об анархическом движении, полную крови и наивных светлых надежд.
Прилепин-рассказчик хорош, хотя он и пьет водочку без меры, много курит, гоняет на машине по колдобинам и матерится, как сапожник. Рассказ у него выходит непоследовательный, но какой-то уютный. Как будто сидишь в баньке у самовара и слушаешь, слушаешь.
Не знаю, такого ли эффекта добивался автор, но мне, как говорится, зашло.

Вторая прочитанная мной у Прилепина книга. Первой была Захар Прилепин - Собаки и другие люди . И если бы я сравнивала их с литературной точки зрения, то сказала бы, что "Собаки" мне понравилась больше. В "Собаках" образнее и вкуснее язык, она о жизни, провинциальной, обычной, уютной.

А эта.. эта о войне. При чём о войне не с героической точки зрения, без подвигов и преодоления себя, без жертвенности во имя правого дела. О войне даже без описания ужаса, крови, мерзости и страхов. О войне будничной. О какой-то не укладывающейся в голове правде - а в окопах-то и на позициях, в расположениях, в обстреливаемых городах и сёлах - она там не замерла, не спряталась, она там тоже идёт. Чуть по другим законам, чуть с другим уклоном и другими ценностями. Странно это, не осознаётся. Не осознаётся, что войну можно показать привычной, обыденной. Но именно такая она в этой книге, написанной не прилизанным, рваным языком. То длинными долгими, но путанными полу-философскими рассуждениями, то обрывками каких-то обугленных, выплюнутых фраз.

Но главное, ковырнула эта книга давно уже засевшую во мне занозу. Ту, которую никогда уже из себя не вытащить, настолько давнюю, что успела уже обрасти мясом, зарубцеваться вроде бы, ту, которую научилась я как бы не замечать, но... Чуть задень - ноет, не даёт покоя, напоминает, что сидит глубоко и гниёт потихоньку, отравляет, наверное и не избавишься. Не больно, нет. Тоскливо от того, что это чужеродное стало - часть меня.

В 2014 это было. После присоединения Крыма. Друг мой из Ровенек, это ЛНР, как-то в проброс на эмоциях в очередном из ставшими бесконечными с 2008 года разговорах о политической ситуации на Украине сказал мне, я помню эту фразу точно до запятой: " Крым отжали, молодцы, рад за крымчан, а мы? А как же мы? С нами-то что теперь будет? Нас-то вы кинули." И конечно он не имел в виду конкретно меня, но эта фраза на тот момент звучала для меня так, будто друг мой окровавленный, еле живой друг, которому больше некуда идти, стоит у меня на пороге, а я закрываю перед ним дверь.

И фраза эта кричала во мне каждый раз: когда горел Дом Профсоюзов; когда друг мой, слепой на один глаз, к слову, сообщил, что уходит в ополчение; когда сообщил, как погиб один друг, второй... отец, Гиви, Моторола, Батя... "Твой друг - сепаратист, Улитка, как тебе живётся с этим?" Он смеялся. "А Россия на войну так и не пришла" - смеялась я в ответ, оставляя за кадром "Как я буду жить с "нас-то вы кинули", когда убьют тебя?"

И вот теперь Прилепинская эта "заступись за нас" заныла во мне так, что невозможно спать. На какой бок лечь, какой подорожник приложить, читая

Он есть где-то, такой подорожник?

Но вот февраль 22-ого. А заноза так и не вышла, она может ещё и глубже села

• Все здесь, - продолжил, как заказывали, - ждут, что однажды придёт Россия. Россия придёт - и будет порядок, мир. Но Россия так не приходит. Её ждут в одном виде - а приходит она в другом, иначе. Она приходит как асфальтоукладчик. Она приходит как мясорубка. Она жрёт всё и даже костями не плюётся: выдаёт чистый фарш

Мне не понравился Прилепин-рассказчик. Не понравился слог, юмор, который скорее «типа юмор», странные метафоры, спотыкающиеся конструкции предложений, нелепые формы слов, типа «философический» вместе «философский» и многое другое.

Сам текст сумбурный и неряшливый, как будто рожденный с похмелья. От книги вообще ощущение сырого материала без идеи, записанного наспех, пока не забылось, как многое другое, о чем неоднократно упоминается в книге. Я сбилась со счета, сколько раз автор говорит, что что-то забыл: фразы, события, числа, имена. Удивительно, что он вообще в состоянии что-то написать с такой памятью.

Скучна и неинтересна бОльшая часть его рассказов о себе, своих поездках и встречах, а учитывая, что книга написана от первого лица, этого подавляющее большинство. Хотелось акцента на других людях, событиях.

Возможно, просто не мой автор, вряд ли стану читать что-то еще.

А был бы действительно чистый, беспримесный опыт! Ведь я не читал у Захара Прилепина: "Санькю", "Обитель", био Леонида Леонова, нон-фикшн про русских писателей на войне, сборник рассказов. Даже нашумевшее прилепинское письмо в могилу товарищу Сталину -- и то не читал. Дело тут в том, что, к сожалению, я изучил в свое время первую книгу Прилепина -- "Патологии". Там, среди ужасов чеченской войны вдруг возникает во сне автора такой мирный троллейбус, что бесконечно идет и никак не перейдет мост через реку в городе Нарратове. Вот этот-то мирный троллейбус, как следует понимать, и защищали от "зверей" Прилепин со товарищи. Аллегория, конечно, слабенькая, ученическая и довольно пошлая. Уж такая аллегория, что таки да! В общем, первым своим романом автор разочаровал. А у меня есть правило. Называется "правило первой книги". Если дебютное произведение писателя не приходится по душе, то дальнейшего знакомства с последующими его опусами уже не будет. Второго шанса нет. Но для Прилепина возникло исключение.

Привелось ознакомиться с последним прилепинским романом "Некоторые не попадут в ад". По совпадению, книга, как и "Патологии", снова о войне, на этот раз о войне на востоке Украины, в которой Прилепин принял самое деятельное участие.

Вся русская классика ХIX века, как известно, вышла из гоголевской шинели. Несколько перефразируя эту истину, отметим, что немало молодых российских писателей и журналистов вышло из трусиков Эдуарда Лимонова. Да, именно из тех самых красных трусиков, что разорвал на Эдичке нью-йоркский негр Крис. Именно у Лимонова эти люди учились писать современно, бойко и хлестко, а те, кто не перенял эту манеру, до сих пор наполняют издыхающие провинциальные газетенки чугунным советским слогом. Прилепин также несомненный ученик писателя Лимонова.

Чтобы верно определить Захара (Евгения) Прилепина, надо установить, откуда взялся его характерный стиль письма. По размышлении следует отметить, что это где-то на 70% Лимонов, на оставшиеся 30% соцреалист Леонов (ничего плохого в нем нет, все-таки лучший советский стилист), плюс в коктейле несколько капель от кликуши Прохановны, для аромата. Смешать, но, как говорится, не взбалтывать. Но в целом "гибридный" прилепинский стиль оставляет неприятное впечатление. Насколько "читатель-френдли" тексты Лимонова, настолько же трудно выносимы опусы Прилепина. Эдичка читабелен, а Захар скрежещет, как ржавая колючая проволока с Соловков. Все эти его абзацы в одно предложение... Объяснение, откуда такая разница между "отцом" и "сыном", следует искать в бэкграунде, в прошлом обоих литераторов. Лимонов по происхождению поэт, неофициальный, подпольный советский поэт, а Прилепин мент, омоновец. Эдичка солнечен, а где вы видели солнечного милиционера? Все они неприятные люди.

Другое дело, что у Прилепина, кроме ментовского прошлого есть два "апгрейда". Это провинциальный российский филфак и партия НБП (прим. -- запрещена в РФ). На филологическом Евгений выучился писать по-русски, а нацболизм дал ему некоторую широту и парадоксальность. Читали до одури Генона, Эволу. (Ни черта не поняли, но не важно.) Вот взять, к примеру, хоть название книжки: "Некоторые не попадут в ад". Это все та же, характерная для национал-большевиков игра со смыслами. Помню такой их лозунг: "Многие умрут". Звучит угрожающе, а к ответственности не привлечешь: кто это -- многие?

Итак, что же можно сказать о "Некоторые не попадут в ад"? Роман содержит иносказания. Украинцы выступают исключительно под псевдонимом "наш несчастный неприятель", Россия -- это "северная страна", а глава ДНР Захарченко -- просто Глава.

Бросается в глаза, какой же все-таки из Жени вырос огроменный позёр! Вот он встречается с режиссером Кустурицей и видит себя как бы со стороны, картинка такая: красная машина, белые снежинки ложатся на пиджак и идет как бы замедленно к машине красивый Женя. Или вот, под обстрелом неприятеля, в каске и бронежилете, в окопе, Прилепин с фатализмом жует травинку -- пишет, примета у него есть такая. Ну и позёр же, просто тьфу!

Знакомство с гомоэротическими нацболами не прошло для Жени даром. Женечка продолжает влюбляться в мужчин -- героев своих книг. Ранее это был Лимонов (под псевдонимом Костенко), теперь вот глава Захарченко, Эмир Кустурица, рэпер Хаски... Так по Прилепину сразу не скажешь, разве что глаза у него какие-то не такие, слишком пушистые ресницы, что ли? Но Татьяна Толстая что-то такое видит. У Татьяны Никитичны глаз-алмаз.

Кстати, Лимонов тоже прочитал этот роман и назвал бывшего своего товарища по партии Прилепина "квадратным и банальным" (а покойного Захарченко -- "лохом").

Прилепин трогательно заботится на этой маленькой войне о своем большом джипе -- не дай бог поцарапает неприятель! Поэтому надо оставить машинку -- модели "круизёр" -- вдалеке от линии фронта, а далее уже на "козлике". Нормальная российская семья. У Жени джип и у законной жены еще один джип -- повод вам для зависти, лузеры!

Вот Женя снабжает ополченцев сигаретками и колбаской. Ну просто молодой американский волонтёр Хемингуэй с шоколадом! Симонов с трубочкой.

А что же это за "Катюша" из заголовка рецензии? А это есть у донецких ополченцев такая секретная мощная ракетная установка. Как пустят ракету, так сразу у "нашего несчастного неприятеля" глаза вылетают из глазниц на той стороне. Бойцы называют ее "вундер-вафля". Кстати, вундер-вафлями (от "вундерваффе" -- чудо-оружие -- нем.) называют на своих интернет-форумах всякое чудовищное нацистское оружие конца Второй мировой войны их посетители -- реконструкторы, "военные историки" и прочие камрады, любители подрочить. Вот с реконструкторов-то, как известно, все и началось...

Есть ли у автора рецензии свое мнение об этом конфликте? Есть. Но высказывать его я не буду. Не потому что не знаю ответов на сакраментальные проверочные вопросы: "Чей Крым?" или "Как вы относитесь к независимости ДНР/ЛНР?". Просто, как профессор Преображенский, не хочу.

С писателем Захаром Прилепиным я познакомилась в университете. Однокурсник читал его роман «Санкья», я заинтересовалась — какое интересное название, будто восточное, уносящее в неизвестные дали. Нашла в интернете что-то другое — роман «Патологии» о чеченской войне.

После «Патологий» и «Саньки» были «Черная обезьяна», «Восьмерка», сборники рассказов и статей. Эти статьи, стройные, тонкие, звенящие, лепящиеся, как поцелуи на морозе, восхищали и заставляли голову работать по-другому. Ого, какие бывают на свете литературные персонажи — не только Настенька из рассказов Сорокина, пелевинский какой-нибудь Азадовский или переводчик Даниэль Штайн и прочие Дети Арбата — но и Саша Тишин, Егор Ташевский, Артем Горяинов. Парни с окраин не самых центровых городов в стоптанных коцах — лето проводишь в деревне, а зимы в панельках и вокруг них — так росли все, кого я знаю. Пацанский стиль, наш стиль.

А потом случилась «Обитель» — что про нее только не писали: и про отзвуки Варлама Шаламова с Дмитрием Лихачевым, про ГУЛАГ и СЛОН как модель России, про достоевскую полифонию и толстовскую долби. Но там, в символистской россыпи предложений и глав, с заусенцами и родинками, большой и точный наш портрет: фотка 3 на 4, медицинская карточка, выписка из налоговой и справка о погашенной судимости.

Как раз вовремя началась война.

Вот и гадай, как лох: пафос, а может, лепет?
Прятаться или сметь?
Гиппиус или Блок? Быков или Прилепин?
Родина или смерть?

Ирина Евса, «Шествие»

«Не чужая смута», «Все, что должно разрешиться» — ответ коллективному грядущему хаму, слово в защиту протоплазмы. Бурный поток событий 2014-2016 годов, который описан живо, полемично, остроумно, с любовью и болью за всех и ко всем причастным. Объятия Захара широкие, хватает иным приблудным. В статьях и постах того времени читалось бодрое — ничего, погодим еще, посмотрим. А вот роман «Некоторые не попадут в ад» — который совсем не роман, а военная хроника — лукавая фантасмагория. Этого не должно было произойти никогда, но это произошло.

Прилепин рассказывает о формировании своего батальона, жизни в Донецке и на линии соприкосновения, о своих бойцах, семье и друзьях. Если в «Обители» еще можно говорить о языке более-менее членораздельно, натягивая ассоциации-шаблоны на пространство романа в попытке хоть как-нибудь концептуально его описать, то язык «Ада» — это невыразимая полнота жизни, сама жизнь.

Струнки, ворсинки, сосочки, рецепторы — все работает вхолостую. Авторское «я» здесь настолько огромно, что нельзя его описать, зафиксировать, сделать экстракт. Ни деталью, ни символом, ни мазком его не поймать, Захар «все» и «ничто» одновременно. Интонации, структура повествования, сюжетные изгибы — это едва заметный поворот головы, глубокий вдох, блеск глаз.

Автор нас успокаивает, мол, это роман, иллюзия, фантазия, фантасмагория. Для нас — да, для тысяч погибших в Донецке и Луганске, для их родственников, детей, жен и друзей — наоборот. Это полнокровная история их беды, хроника их побед и трагедий. Ну нет, не так: это хроника нашей гордости и нашего горя (если люди Донбасса позволят нам хоть постоять рядом с ними, исполинами).

Книга писалась чуть больше месяца, и это лучшее, что у нас есть сейчас. Сколько ни искала, не нашла ни одного сколько-нибудь схожего по силе, простоте, нежности и любви. Нас разменивают, убивают, не замечают, нас, червей, мы в глубине. Заступись за нас.

Скажу сразу и прямо - «...ад» чисто мужской роман, не для сопливых толерастов. Кисейным барышням и мальчикам, дрочащим на Гейропу, не следовало «пукать» своими «рецензиями». Да и глупость, что истинный писатель является чьим-то литературным выучеником, да еще выискивать в стиле письма Прилепина проценты от якобы его кумиров. Ну, и совсем мерзко утверждать, что он мент, омоновец («все менты неприятные люди...»), потому и нечитабелен. Выходит, что столичные салонные борзописцы, питомцы литинститута, не нюхавшие тягот жизни, а пороха так вообще, пишут матку-правду, а какой-то там провинциал надуманную чушь? Ну, и хватит о них ненавистниках, а по мне, так просто завистниках чужому таланту.
Роман «весомо, грубо, зримо» (лучше поэта не скажешь) рассказал нам о реалиях многострадального Донбасса. Вот именно за тем и нужна «правильная» литература, чтобы фокусировать восприятие подлинных проблем бытия, а не уводить читателя в мир аморфных грез. Ну, и больше не буду о сем предмете как таковом, ибо он только инструмент в саморазвитии личностей.
Короче, Россия оставила Донбасс расхлебываться одному за стремление в русский мир, как говорится, – кинула. Вот почему герои романа пьют – от безнадеги и предательства.
Зачем был нужен этот надрывный порыв, зачем тысячи загубленных жизней и судеб?! Неужели ради того, чтобы отдать богатства целого края опять украинским олигархам, даже не российским. Зачем интриги мадридского двора, подлость и подставы. Для чего обнадеживать людей, давать им веру, а потом бесцеремонно, походя порушить все. Зачем!? Бессмысленная жестокость...
Откровенно пессимистический роман, но это честный роман, но так и хочется крикнуть - б...., как все плохо.
А где выход? Походу нет его, смирись гордый человек.
Мы привыкли, что писатель обязан вселять в нас оптимизм, веру в светлое будущее, в торжество справедливости, наконец. А тут прямо обратное... Но это и есть урок романа «Некоторые не попадут в ад» - все как в настоящей жизни, а ты читатель - соучастник происходящего, терпила... И некуда не деться, зачастую обстоятельства выше нас. Прими все как есть, и живи дальше – вот мудрость бытия.
А теперь мое недовольство. 28 апреля был круглый теле-стол у Соловьева. Там был и Захар Прилепин. Я думал, он им всем врежет. А он стал мямлить, что наши СМИ безыдейны и аполитичны, воспитывают амеб и т.д., и т.п. А почему, а где выход, а кто виноват? Ни слова... А зачем тогда пришел, за каким х...м (герои романа часто употребляют это словечко)?!
Мы в преддверии великого праздника – 75-летия ПОБЕДЫ. Соловьев, что там сказал про Жукова. А почему ты Захар ничего не сказал, что нас заставляют забыть о Верховном главнокомандующем, а ведь роль Иосифа Сталина никак не соизмерима с ролью маршала Жукова. Талдычат одно, в угоду либерастам и дерьмократам – злодей, злодей... Хотят переделать историю под себя. Почему ты ничего не сказал Захар в преддверии дня Победы? Знаю, не рискнул. А вот Пушилин рискнул, а может им рискнули, хоть на три дня в году дал Донецку его старое имя - Сталино.
Вот такие брат, Горацио, дела...
А роман, честное слово, – превосходный! Это роман реквием, роман эпитафия.
Светлая память Александру Владимировичу Захарченко - настоящему народному герою и человеку большой души!

Сколь много ни пишет Захар Прилепин в своей книге о фронтовом Донбассе, как удивительно ни рассказывает он о боевых действиях, как ясно ни изображает отношение Москвы к происходящему на Донбассе, как четко ни рисует нашего несчастного неприятеля, как откровенно ни показывает самого себя, как жарко ни передает он боль от гибели любимого командира, Главы, Бати, – Александра Владимировича Захарченко… все же эта книга о людях Донбасса. Воюющих и живущих людях на многострадальной земле.
О тех, кто ни разу не сказали Захару: «Что ты здесь делаешь? Уезжай, тебя не звали!». Такое писали ему на почту лишь дончане из какого-нибудь Ганновера. Настоящие, действующие – пожимали руку и благодарили, что Прилепин рядом с ними.
О собственной семье (жена и четверо детей), что приехала в Донецк за Захаром и прожила здесь несколько лет, поскольку здесь было безопасней, чем в России.
О тех, кто воюет в батальоне, который сформировал Прилепин. О заботе его и других командиров: чем накормить, чем заплатить бойцу и офицеру, во что одеть, как обеспечить касками, брониками, как укрепить блиндажи, окопы… Перемерить, пересчитать сто раз, чтобы начать бой. О заботе бойцов о командире. Бойцов, считающих что им ничего не будет, а командира надо увести в блиндаж от обстрела… О чести, достоинстве и героизме на войне. О подлости и предательстве здесь мало…
Эта книга, кажется, отучает бояться, ощущение, что она убивает страх. Мужчине нельзя бояться войны и смерти в бою. Мужчине надо преодолевать этот страх, чтобы дать возможность жить другим. Книга написана на нерве, в тяжелейшем состоянии автора, переживающего гибель своего командира, близкого друга.

В книгу стоит погрузиться, чтобы почувствовать ритм сердцебиения писателя и воина, его взволнованное дыхание и нерв. Все в ней настоящее, не выдуманное и не поддельное, и настолько нужное здесь и сейчас, что не оторвёшься от нее всю ночь, до последней страницы.

Отношение к творчеству Захара Прилепина прочно определяется выбором: за или против Донбасса. Кто за Донбасс, непременно будут восторгаться его новым романом, кто вынужден выступать против – в лучшем случае порицать, а то и просто охаивать. Это и есть формула успеха писателя: пристрастность, пристрастность и ещё раз пристрастность, которая создаёт много шума. Пристрастен Прилепин, пристрастны сторонники и противники Прилепина. Но для литературы важней беспристрастность. Прилепин вправе принять ту сторону конфликта, которая ему ближе. Литература же требует иного: художественной убедительности прежде всего.
Впрочем, в новом романе Прилепин стремится убедить читателя, что это – больше, чем литература. К такому же приёму прибегает Лимонов. Но если Лимонов, как ни пыжился, так и не оказался (и не окажется) сопричастным чему-то значительному, то Прилепину в этом отношении повезло (или не повезло): многолетний лимоновский перформанс не идёт ни в какое сравнение со смертью Захарченко. И сколько бы реверансов перед «стариком Эдом» ни совершил Прилепин на страницах романа, он понимает, что Лимонов – «иссохший, жёлтый, осыпающийся на сгибах листок» (справка об участии Лимонова в югославской гражданской войне), а сам Прилепин – «удостоверение советника Главы воюющей юной небывалой республики». Имея на руках такую карту, как лист отрывного календаря с датой 31 августа 2018 года, Прилепин стремится её удачно разыграть.
Анализировать роман нужно с конца, тем более что читатель прекрасно знает о том, о чём полгода назад сообщалось в СМИ: будет взрыв, будет смерть, всё будет – в конце повествования. А после этого – ничего, тишина, пустота, закрытая книга. Очень символично. Больше, чем литература?
Нет, не больше, потому что книга была написана после 31 августа. Развесёлые перебранки солдат Тайсона и Злого, позирование Прилепина на фоне Беллуччи и Кустурицы, переглядывание с чужой женой – всё было описано после смерти Захарченко. Формула Прилепина «кто-то сочиняет романы – а я там живу» оказывается ложной. Роман и жизнь – отдельны, поэтому можно писать о весёлом и праздном после смерти главного героя.
Кстати, главный герой книги – именно Захарченко, а не якающий на каждой странице Прилепин. Без гибели главы ДНР автору и писать было бы не о чем. Боевые будни скучны, как их ни раскрашивай. А прошлая, мирная жизнь солдат и вовсе кажется выдуманной. Например, боец с позывным Граф жил в станице, в хозяйстве его отца было три быка. Время – начало 2000-х. Для каких таких нужд в хозяйстве понадобилось аж три быка? Или вот: поймал отец малолетнего Графа за картами – «заставил съесть всю колоду, целиком, без воды». Прежде чем описывать такое, писателю-реалисту Прилепину следовало бы попробовать это на себе. Если бы выжил, заодно рассказал, каково потом на желудке.
Не меньше несуразиц и касательно Захарченко. Вот он дарит дочери автора свой смартфон. Выковыривает симку – и дарит. Так запросто. А контакты, сообщения, личную информацию, хранящуюся в памяти девайса, глава ДНР (или просто Глава) тоже девочке подарил? Что, Захарченко был настолько глуп и непрактичен?
Или заходит Глава вечером в магазин, прикупить продуктов. Берёт корзину – и к прилавку, как все. Захар ждёт его возле кассы. А про личку Главы – ни слова. Где ж они были? В машине покуривали?
У романа есть два недостатка, связанные с его написанием. Первый: недостаток сюжетный. Несмотря на близкое общение с главой ДНР, у Прилепина явно не хватало творческого материала, поэтому пришлось писать и о себе, любимом, и о событиях, с Донбассом вообще не связанных (общение с Кустурицей, с Лимоновым). Наиболее ярким примером подобного текстуального балласта является, конечно, перечисление (почти на страницу) исполнителей, чьи песни автор слушал за рулём, направляясь в Донбасс.
Второй: недостаток времени. «Сорок раз себе пообещал: пусть всё отстоится, отлежится – что запомнится и не потеряется, то и будет самым главным», – откровенничает автор в аннотации. Так ли?
Новый роман Прилепина – очень своевременная книга. Своевременная для писателя. Интерес к фигуре Захарченко со временем постепенно будет ослабевать. А издать роман сейчас, всего через семь месяцев после трагического взрыва – для этого нужно было очень постараться. Писатель действовал с чуть ли не журналистской оперативностью. Куй железо, пока горячо. Куй, не отходя от кассы.
Как следствие, явные художественные недоработки текста. Эпизоды не завершены не только логически, но и эмоционально. Вот дал Глава задание: взять языка. И майор Захар додумывает, что языка могут обменять на попавшего в плен бойца ДНР, которого сейчас, допустим, избивает «наш несчастный неприятель» (так автор называет солдат ВСУ). Вылазка за языком заканчивается неудачей (хоть и без потерь) – и всё. А что там с предполагаемым соратником, которого?.. Но автор уже перескакивает на другой эпизод.
Торопливость Прилепина оборачивается против него ещё и тем, что лишает возможности подумать: а как можно улучшить роман, усилив образ главного героя? Вот пишет Прилепин, что «старик Эд» – ровня Платону и Ленину. Думаю, и сам Прилепин доживёт до того времени, когда станет очевидной подлинная значимость Лимонова, уже сейчас сдувшегося, как воздушный шарик. Но роман-то – о Захарченко. И Прилепин второпях пропускает фантастический выигрышный ход: сравнить Захарченко с Че Геварой. Для этого есть более чем достаточное художественное основание: оба пали жертвами охотившихся на них вражеских спецслубж. Догадайся Прилепин об этом – и какой арсенал (пострашней дээнэровской «вундер-вафли») оказался бы у него в наличии. Но автор спешит, перо бежит, гонорар уже прописан в договоре с издательством.
Ещё одной особенностью романа является тяга автора к высокопарным архаизмам: Путин – император, Никита Михалков – царедворец. Прилепин и раньше величал Путина императором, но в книге подобное словесное изъявление верноподданичества активно разрабатывается как художественный приём. И автор настолько уверен в своей убедительности, что не боится стать посмешищем. Только у читателя это вызывает отвращение: настолько приторно, что противно.

У Прилепина и раньше хорошо получалось живописать драки, перестрелки, бандитские разборки.

Если целью книги было испугать читателя, то Прилепин своего добился. Мне, например, стало страшно. Сразу вспомнились крепкие молодые ребята в малиновых пиджаках с золотыми цепями.
А всё оттого, что руководители Донецкой Народной Республики описаны у Захара, как сборище криминальных авторитетов образца девяностых годов. Шумные застолья, пальба, драки. Вот, например, очень характерный эпизод: в ходе оживлённой дискуссии один республиканский министр, с разрешения главы государства, прострелил ногу другому республиканскому министру. На мой вкус весьма постыдное зрелище. Ну уж точно не героическое.

Кстати, не смотря на то, что в книге полным-полно героев, настоящий полковник (а точнее майор) только один — это ЗАХАР ПРИЛЕПИН.

Представим на минутку, что у нас нет никакой информации о том, что происходит на Донбассе. Никакой, кроме книги Прилепина. Открываю. Читаю. И ни хрена не понимаю. За что люди воюют? За что умирают? За какую такую идею? Нет ответов. То ли Прилепин и сам не знает, то ли книга вообще не об этом. Тогда о чём, Захар? О крутом пацане в окружении крутых пацанов — об этом? Во всяком случае, считывается именно это. Что-то типа "Бойцовского клуба 2" только в донбасских декорациях. Я угадала?

Нашёлся один. Объяснил. Ты, говорит, рассматривай эту книгу, как своеобразный "фотоотчёт". Приехал Захар на Донбасс, "поснимался" и уехал. А картинки — вот они, остались. Прилепин пьёт кофе в дорогом донецком ресторане. Прилепин ест жульен из белых грибов (всё в том же дорогом донецком ресторане). Прилепин в гостях у Захарченко — бухают. Захарченко в гостях у Прилепина — бухают. Прилепин бухает с Кустурицей. Прилепин бухает с Хаски (Господи, кто это?!). Прилепин бухает с республиканскими министрами. Прилепин бухает со своей личкой. Прилепин бухает, бухает, бухает и снова бухает. И вот, наконец, пара-тройка "фотографий", где он на передовой: в блиндаже, в окопе и ещё где-то.

Может оно и так. Но мне, лично, про Прилепина не интересно, вообще. Крутой он, не крутой — мне плевать. Война, как я её понимаю, — это, в первую очередь, про того, кто на своих плечах тащит все её тяготы, про рядового солдата. А у Прилепина есть что-нибудь про рядового солдата, про простого русского/украинского парня, современного Алёшу Скворцова? Нет. Значит и книга не про войну, а про что-то другое.

Книга толкнула кое-что полистать и почитать помимо самой себя. Обчитать вокруг в ритме ознакомления, всеядного как газонокосилка на привязи. В результате у меня на руках ворох цитат и поганое настроение, которое постараюсь излить, придерживаясь рамок.
На встрече-презентации книги Прилепин сказал, что написал ее, чтобы не дать забыть, потому что уже сейчас на упоминание фамилии Захарченко чаще всего отвечают что-то вроде "А, это тот, у которого полная квартира долларов?" Да, верно, на одно упоминание Александра Захарченко яндекс дает восемь ссылок на его однофамильца полковника-миллиардера. Порыв автора выровнять баланс понятен и достоин уважения, но...

(из авторской аннотации на задней стороне обложки) Не отстоялось. Не книга, но записи с тегом "не забыть".

[титр "Ранее. Задолго до известных событий"]

( Захар Прилепин, "Женская проза "нулевых"", 2012) Человек, остро переживающий тотальное измельчание мужественности, склонен увидеть в военных действиях возрождение.

[титр "Настоящее время"]

(Захар Прилепин, "Некоторые не попадут в ад", 2019)
Потому что война, потому что истинно мужская деятельность и аура правого дела вдобавок , и дух азартной вольницы. На войне проще, чем в мире, да? Вот они, вот мы, ты или тебя, стрелять или бежать, и твое государство стоит у тебя за плечами... Так?
Нет, не проще. Не то время, не то место, не те государства и обстоятельства.

(Захар Прилепин, "Некоторые не попадут в ад", 2019)
То, что описывает Прилепин, не война и не герилья, а кровавая каша противостояния, которой нам всем еще долго давиться. По обе стороны, и по касательной, и рикошетом.
И, хотя понятно, что книга написана в первую очередь о Бате, бойцах-ополченцах и о самом Прилепине, отстраненно-обобщенное упоминание невоюющего населения имеет нехороший привкус.

( Лина Воробьева)
К автору приходят мысли о "прозрачном взгляде императора" и "асфальтоукладчике", о том, что решают другие, не те, кто воюет, не те, кто провозгласил, не те, кто поверил.
Декларируемые автором мужские поступки и мужское поведение ( "Вы пьёте воду на кухне, а я еду на войну") в свете прозренья стремительно обесцениваются: воюйте, чувствуйте себя настоящими мужчинами, расходуйте свои и чужие жизни, решать - не вам.
Автору от подобных мыслей ощутимо плохо, до конца он их не додумывает, кидает впроброс , сворачивает, возвращается, говорит о предательстве, о том, что всё должно было быть не так. Пометка "фантасмагория" позволяет ему не конкретизировать.

Формат ЛайвЛиба позволяет мне не ставить книге отметку. С одной стороны, спасибо, есть, о чем подумать. Ценно как свидетельство, а насколько идеализирован Захарченко - тема для разбора когда-нибудь, когда отстоится. С другой, слишком наспех, не книга, а репортаж личных впечатлений. Слишком много оборванных мыслей.
"Хорошо" ставить не могу, "плохо" не хочу ( я падка на слова и писатель, употребляющий "буробить" и "датый", ощущается моим земляком по двум регионам разом), а нейтральное - не для этой книги.