Некоторые не попадут в ад

«... знаете, как выглядит детский гробик - на табуретках? - как будто гробовщик сошёл с ума и вместо нормального гроба сделал какого-то урода, не по росту, - хочется крикнуть: для кого это, ты с ума сошёл подлый плотник?
Между тем, гробик полный, - он полный и к тому же закрытый - потому что смотреть на этого ребёнка нельзя, - некуда! - у него нет головы, - оттого гроб даже короче, чем детский: детский укороченный.
Когда от этого гробика отходишь - хочется не одну бомбу бросить, а жечь землю, чтоб ни одного блиндажа, ни одного схрона не осталось на той стороне, чтоб трава не росла, птица мимо не летала; и когда очередная крашенная кукла спросит где-нибудь: а вы людей убивали? - ответить: да я их жрал.
...На самом деле: нет, не жрал».
«На Донбассе жило и молча тянуло лямку великое множество людей, которые были несравненно храбрей меня и куда лучше знали военное дело. Которые свершали немыслимые подвиги и не всегда получали за свершённое награды и благодарность. Которые мёрзли, задыхались от жары, прели, вгрызались в землю, выползали из-под обрушившегося песка, изнывали, выли, рыдали, собирая друзей по кускам, прятали расползшиеся кишки в собственный живот, шили себя по живому суровой ниткой, стискивали зубы, умирали и не воскресали.
Я никогда не смогу так жить и так умирать. Рядом с ними я - пыль земная».

Прошло десять дней после того, как я прочитал книгу, а эмоции до сих пор не улеглись. Нет, то, что книга талантливая, очень хорошо написанная и искренняя - это однозначно. Но ощущения от неё очень противоречивые, не находящие внутреннего компромисса, не приходящие к какому-то консенсусу между разумом и совестью . Это как Джокер в исполнении Леджера – умопомрачительный персонаж, приковывающий к себе внимание: хочется быть на него похожим, за его судьбу переживаешь, вешаешь на стену плакат с его изображением или запиливаешь его себе на аватарку… Но дружить с Джокером не получится. Или ещё есть такие харизматические герои, как Тайлер Дёрден, Ганнибал Лектер или Чапаев. Но ты бы не хотел, чтобы Чапаев был твоим соседом по лестничной клетке, подъезду, дому или улице – ещё начнёт допытываться, прислонив в тихом месте к тёплой стенке, мол, я - Чапаев, а ты-то кто вообще такой? Хочется самому быть похожим на героя этой фантасмагории, многие черты с удовольствием на себя примеряешь, но вот видеть рядом с собой такого ближнего не хочется. Потому одновременно и духоподъёмно, и совестно.

У героя романа, от лица которого ведётся повествование, какое-то такое же обаяние. Он одновременно какой-то словно бы из сплошных углов и ощерившийся, как македонская фаланга – не подступись, но одновременно и неосязаемый, проходящий сквозь пальцы и неумолимый, как буран в полярную ночь, когда вокруг пятьсот; или как туман, ранним майским утром – он вокруг тебя, ты внутри него, раскрываешь объятия – он в них, но смыкаешь руки, а в них пустота… Во время чтения передо мной постоянно и попеременно маячили два мема, две ассоциации, два лейтмотива, претендующие на то, чтобы стать выводом. С одной стороны:

а с другой стороны вспоминаются строки Вертинского:

Но никто не додумался просто встать на колени

И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране

Даже светлые подвиги — это только ступени

В бесконечные пропасти к недоступной весне.

Вообще же теперь, спустя десять дней, я к такому выводу склоняюсь, хочу такую мораль из книги вынести:

Я не в силах врать – хочется войны,

Но не та война, чтоб героем быть

Что ж такое, ..., Господи, прости

Разучи стрелять – научи любить!

Ну, поэтому и роман - фантасмагория

Ещё это книга о загадочной русской душе и о том, что международный опыт не всегда применим в условиях СНГ. Роман очень похож на «Четвёртую мировую» Маркоса, но Субкоманданте победил, снял маску и растворился в своём Чьяпасе, а Захара не пускают в ДНР. Сапатисты вполне довольны своим положением и продолжают движение вперёд, а вот руками ополченцев кто надо жар загрёб и теперь их, оставшихся с обожжёнными ладошками, так или иначе уводят за кулисы. Кому-то подкидывают рожок от автомата в машину, а кому-то – бомбу. По плодам их узнаете их. Видимо, ДНР – это не Чьяпас.

Это очень хорошая книга, от которой очень грустно и от которой остаётся много вопросов, которые задаёт автор, а отвечать приходится читателю. Мои ответы получились грустными: как-то всё бесполезно, зло и ненужно…

Я пришла к мысли, что переосмысливать войну, которая была давно мне намного проще. Все «новые» войны, казалось бы, которые буквально происходят в он-лайн режиме, я не то, что не могу понять, я честно не всегда доверяю той информации, которая сегодня до нас доносится.
Это касается и той ситуации, что сегодня в происходит в Беларуссии, и ситуации, которая сложилась некогда на Донбасе.

Он не журналист или случайный свидетель. Он непосредственный участник — боевой командир, отвечающий за жизни людей. Эта книга о том, какой увидел ту войну Захар Прилепин.
Мне читателю остается либо доверять автору, либо — пропустить мимо.
Я доверяю.

Очень правильные слова по поводу этого романа сказал Леонид Юзефович. Смысл которых сводиться к тому, что рецензировать эту книгу — всё равно что разбирать на достоинства и недостатки чью-то боль, чьи-то стоны и крики.

Поэтому, не буду.

Насколько уместно сказать, что книга о войне читается легко? Но это так. Именно восприятие текста. Прочитала на одном дыхании, а вот обдумываю уже третью неделю...

Записки майора. Реквием Главе. Дневник военных будней. Не верится, что эти будни вот-вот, совсем недавно были пережиты автором. На моей большой родине. В 21-м веке. А многие ребята ведь до сих пор там, на передовой.

Холодок по коже.

Политики мутят свое, подлецы и предатели наживаются на войне, а люди гибнут, теряют своих детей, родителей, любимых, остаются калеками, всеми забытыми…

Надеюсь, что все это действительно не зря, что справедливость восторжествует рано или поздно. Лучше, конечно, чтоб пораньше.

Книга легко читается. Видимо, и писалась легко, от души. Похоже на stream of consciousness. Спасибо автору за мысли и откровения, за участие в важном деле и за то, что увековечил память героев.

Стыдно сказать, но это первая книга Захара Прилепина, читанная мной. Стыдно, потому что, кажется, его читали уже совершенно все - до такой степени его имя везде на слуху. И, конечно, по одной книге судить об авторе в целом тяжело, но после нее так хочется назвать его русским Ремарком. У того все действия происходят в послевоенное время, под гнетом лишений и душевных травм, но страдают красиво - под коньяк, шампанское и в платьях от Баленсиаги. Прилепин пишет про военные действия в Донецкой народной республике, в которых сам принимал участие, но перемежает это рассказами о поездках за границу да о встречах с Эмиром Кустурицей так, что война кажется далекой и какой-то почти ненастоящей. И дело не в локации. Захар возвращается на передовую, но его мир не меняется - повествование ведется с легкой ленцой, как послеобеденная прогулка - и даже не верится, что это тот самый Донбасс, где вообще-то погибают люди.

Вот только что был Донбасс, а уже Белград

И тут помимо Кустурицы еще много кому находится место - и рэперу Хаски, и Эдуарду (Эду) Лимонову и другим. Смотреть на них глазами Прилепина интересно, книгу стоило читать хотя бы ради этого.

Надо, конечно, держаться справедливости - не лишен в этом автобиографическом романе Прилепин самолюбования. Мол, смотри как запросто я - и в Женеве и в Каннах, и с Кустурицей за руку и с еще одним человеком накоротке, тем, которого в книге предупредительно называет "императором с прозрачными глазами". Но нам же сразу понятно, кто это. Непонятно только, почему после выхода этой книг Прилепин все еще жив и на свободе, ведь там меж строк, в деталях упомянуто много такого, для чего еще не вышел срок давности, когда всем становится все равно. То ли мало правды, то ли чересчур много, так что уже можно рукой махнуть, то ли Прилепин и на самом деле совсем непрост и облечен невидимой бронью. Этакий Джеймс Бонд made in Russia - только из Европы и сразу за руль, 1300 километров до границы с Украиной одним махом, писатель-контрабандист-военнокомандующий да еще и с намеком - если б все срослось, то после убийства Захарченко мог бы быть у ДНР другой руководитель.

Ну и конечно, Захарченко. Если это книга не о самом Прилепине, то следующий после него главный персонаж - точно он, Батя, как называет его Захар. В каком-то смысле роман стал реквиемом ему, последним, растянутым на 300 страниц поминальным словом. Захаченко повезло, потому что ему достался хороший летописец. За умение складывать слова Прилепину можно простить и избыток бахвальства и много чего еще. Он их нанизывает бусинами, начинаешь читать - и как в океан заходишь, тебя несет-несет от берега, уже не выплыть и не хочется.

Не будет. И Прилепин пишет об этом так, что, наверное, даже тому кто вообще далек от украинского конфликта и каким-то чудом не посмотрел ни одного выпуска передачи "60 минут", все эти люди из его книги становятся как родные - они живые, и если они умирают, их жалко, как будто лично их знал. В этом мастерство слова, научиться так писать невозможно, только мочь - Прилепину. Остальным - завидовать. Уметь так составлять слова - самый ценный дар в мире. Ценнее даже возможности личных бесед с императором с прозрачными глазами.

Вышла новая книга Захара Прилепина – «Некоторые не попадут в ад». Никто не ожидал появления художественного текста. Читатели уже были готовы к биографии Сергея Есенина. И на тебе!

Во многом книга стала неожиданной и для самого автора. Он говорит, что написал её за каких-то 25 дней.

Быстро? Но на то были свои причины.

“Русская весна” претерпевает не лучшее время. Донбасс лишился лучших полевых командиров – не в бою, потому что никто при равных условиях одолеть их не мог, а в террористических актах. Следом погиб и глава ДНР – Александр Захарченко.

История независимого молодого (и что особенно важно – левого!) государства стала историей козырей (если не разменных карт) в колоде российских политиков.

Чтобы описать героические годы, какими их застал Прилепин, и была написана эта книга. Спешка и неожиданное появление текста объясняются очень просто: если не сейчас, то в будущем утратиться тот крепкий и боевой дух, коим было наполнено пространство.

Да и живём мы в век нескончаемых волн самой разнородной информации. Новость – в зависимости от её значимости – живёт три месяца, три недели, три дня, три часа. Не более. Необходимо бережно сохранить… не память – она часто подводит… не ту же информацию – найдётся контринформация… а самый воздух этой истории.

Потому Прилепин отходит от документалистики, которая была в книгах «Не чужая смута» и «Всё, что должно разрешиться», и обращается к художественной прозе.

Жанр

Ни в коем случае не стоит воспринимать книгу в качестве мемуаров.

Любопытно, как автор определяет жанр произведения. В аннотации прописано – роман-фантасмагория. В нескольких интервью Прилепин проговаривает – non-fiction novel. Почему такой разброс? Есть ли принципиальное различие?

Перед нами не документальная проза в чистом виде. Фантасмагория предполагает затуманенный, а non-fiction novel – своеобразный взгляд на разворачивающуюся историю. Есть ряд фактов, а дальше автор волен расписывать их так, как ему заблагорассудится. Чтоб удобней было представить всё это, вспомните «Роман без вранья» Анатолия Мариенгофа, «Алмазный мой венец» Валентина Катаева или «Сумасшедший корабль» Ольги Форш.

В случае фантасмагории повествование рано или поздно уйдёт в головокружительное пике, а в non-fiction novel – всё зависит от автора. Прилепин, как кажется, балансирует между жанрами. И получается это отменно.

Создание батальона, возникновение Малоросии, концерт рэпера Хаски – и многое другое ложится фактологической основой в книге. А дальше – игра. От алкогольного делирия, замешанного на прекраснодушии повествователя, – на “передок”, в штаб Захарченко, в «Прагу» (месторасположение батальона), которые выписывается очень въедливо и точно.

Ничего принципиально нового мы не узнаем. У Прилепина такой задачи не было. Кто следит за социальными сетями писателя и его публицистикой, всё это, так или иначе, уже читал. Но в книге появляется главный герой – со своей оптикой, со своей историей, со своими настроением – который задаёт модус повествования и восприятия донбасских событий.

Герой

Известный филолог Михаил Павловец как-то подметил: какую бы книгу Прилепина мы ни взяли, всякий раз сталкиваемся с одним и тем же персонажем, который впервые, может быть, появился не в прозе, а в поэзии – в стихотворении «… уж лучше ржавою слюной дырявить наст…»:

здесь каждый неприкаянный подросток
на злом косноязычье говорит…

Что Санькя из одноимённого романа, что Артём из «Обители», что молодой журналист из «Чёрной обезьяны», что спецназовец из «Патологий» – всё один типаж – забубённый пацан. Или можно так: русский мальчик, которому на ночь дали карту звёздного неба, а тот, опрокидывая стопочки водки и балагуря с друзьями, набросал ещё пару созвездий.

Такому герою может быть сколько угодно лет. Вечный подросток Савенко – тому яркий пример.

Критик Андрей Рудалёв формулирует очень точно: «Сорокалетний мальчишка поднес тебе в похмельную жажду ключевой воды, а ты напиться не можешь, так радостно и сладко».

В новом романе такой мальчишка – это копия самого Захара Прилепина, наделённая всеми его чертами и биографией. Разница (многие наши критики стараются её не замечать и часто отождествляют героя и автора) – как раз-таки в мироощущении. Сравните ради любопытства серьёзную публицистику Прилепина и его бесшабашную прозу – разница налицо.

В новом романе – Захар, валяющий дурака вечный подросток, который уходит от серьёзной рефлексии и ищет нетривиальных развлечений на свою голову. Всё, что ему надо, – получать наслаждение.

Поэтому он так лихо бросается в новые и новые жизненные коллизии: герой то оказывается под обстрелом на “передке”, то на яхте Кустурицы в компании сербского президента, то решает самые разнообразные дела батальона, то находится в окружении семьи. Прибавьте к этому известные события войны. Вот оно – головокружительное пике, вот она – фантасмагория, вот он – non-fiction novel.

Критики ничего этого не видят или не хотят видеть.

Константин Мильчин срывает маски с главного героя и остаётся с носом, т.к. ни на миллиметр ему так и не удаётся подобраться к замыслу романа. Галина Юзефович удивляется, отчего Захар (опять-таки – персонаж) ставится вопрос о причинах происходящего на Донбассе, но всё время уходит от ответа.

Герои

Пока критики пытаются разобрать с автором и его альтер-эго, незамеченными остаются удивительные парни с позывными Злой, Кубань, Шаман, Граф, Томич и пр. – это и простые бойцы, и личная охрана. На фоне Захара – они смотрятся настоящими героями.

Выписаны они без всякой карикатуры, максимально натурально и, может быть, даже эффектно. О каждом на протяжении романа появляется отдельная история. Каждый обладает нечеловеческим обаянием.

Кубань – воцерковленный человек, несколько простоватый, но надёжный. Единственный глубоковерующий на весь батальон. Именно с ним Захар возводит молельню. Как он врезывается в память? Буквально одной историей: разведчики ушли на дело; проходит время – не возвращаются; их жёны (поварихи в батальоне) начинают беспокоиться; Кубань берёт их, отводит в молельню, запирает и заставляет молиться; проходит ещё какое-то время – разведчики возвращаются целы и невредимы.

Буквально одна история – о силе веры.

О силе веры, которая помогает даже тем, кто отстраняется от Бога.

Но такие истории рассыпаны по всей книге.

Константин Мильчин видит в таком “тёплом” описании бойцов гомоэротическую подоплёку, но что ещё тут может разглядеть глянцевый критик?..

Название

Откуда взялось такое странное название – «Некоторые не попадут в ад»? Как его дешифровать?

Всё упирается в строчку рэпера Хаски: «… в подъезде безопасно, как у Господа во рту» (из песни «Наше лето» – совместно с группами 25/17 и Саграда). Главный герой всё время напевает её, немного переиначивая: «… в подъезде безопасно, как у Господа в аду». Вроде бы возникает диссонанс. Но Прилепин всё проясняет: «…Господь присмотрит, это его епархия, он там за главного распорядителя – без его ведома ни один волос не упадёт, внутренний орган не лопнет, глаз не выгорит».

Естественно возникает иной вопрос: кто же эти “некоторые”, что не попадут в ад?

Видимо, “наши несчастные противники”. У Прилепина – это бойцы украинских террористических батальонов и неонационалисты, для которых не осталось ничего святого. Здесь затрагивается всё та же не отпускающая автора мысль, что переходит из книги в книгу: человек с Богом в сердце, даже если идёт на войну, где неминуемы грязь, разруха и смерть (всё это как на физическом, так и на метафизическом уровне), и попадает в ад (аналогичная ситуация), всё равно остаётся с Богом; а человек, устранивший божественное из своей жизни, остаётся один на один с космосом бытия – его уже ничто не спасёт.

Поэтому некоторые попадут в ад – и будут рано или поздно помилованы, а некоторые – не попадут, ибо после смерти их нигде и никогда не будет; их уже нет – при жизни; они попадут в никуда.

О чём же новый роман Захара Прилепина?

О вере и безверии.

Вы читаете и видите в главном герое – исключительно автора? Значит, вы не знаете и не понимаете литературу и искусство в целом. Вы воспринимаете описанные истории как мемуары? Значит, вы не знаете и не понимаете жизнь. Вы боитесь смерти и грозите автору Гаагой и российской тюрьмой за действия на Донбассе? Значит, вы не знаете и не понимаете Бога.

Пафосно? Пусть так. Иногда можно и даже нужно.

На другой стороне ни строки о войне.. (с) Леона
Есть песни, которые не устаревают. Когда идёт гражданская война, и идёт долго - со временем она становится личным делом той страны, где происходит. Уходит с лент мировых СМИ, перестаёт вызывать интерес даже у соседей. О ней не пишут и не поют. Но иногда..
Захар Прилепин, известный писатель, актёр и действующий военнослужащий не один год провёл на этой войне, его глазами мы и смотрим. Театр военных действий - это граница, между тем, чего нет и тем, чего уже нет. Между Киевской украиной и Донецкой республикой. Стоит на страже батальон - и не просто батальон, а тот, который ты создал и им управляешь.
В прошлом году, на первом ЛиТРе, довелось нам пообщаться с Прилепиным. Тогда он ещё официально воевал, с деловым визитом к нам приехал, а потом вернулся обратно в окопы. "Там мой дом, моя свобода - там сейчас моё место" - дословно. Оставим за скобками, почему Захар оставил фронт и вернулся в Россию - есть статьи, интервью - ничего не покрывает гриф "секретно", читайте, изучайте, делайте свои выводы. Книга не о том.
Прилепин с любовью и нежностью рассказывает о своём батальоне. От момента создания и до последних дней. Помните у Долматовского - бойцы пишут не о себе, а больше о своих сослуживцах, командирах, подчинённых. Большую часть этого номинально романа, а по мне так военного очерка, автор поддерживает эту русскую традицию. Каждому, кто служил с ним бок о бок, нашлось место - с любовью и нежностью, с поднятием на свет всех достоинств и неровностей. Я ими руководил, так, сбоку стоял, а они действовали - так что пусть их имена-позывные и боевые заслуги станут известны.
Конечно, сам Захар никуда не девается. Но, следуя его же словам, герой в книге - это 5-7 "я" и потому чётко отделяем реального человека от книжного. Это ведь не биография и не исповедь, это роман - или не совсем роман. И пусть в последней трети славная традиция стала слегка задвигается в сторону пятью-семью подросшими "я" - за это, собственно, и снимаю звёздочку; и книга становится чуть более предсказуемой и скучной. Да, не прошло ещё и года и я помню, что тогда происходило по обе стороны. Пусть. Пройдёт время - что-то забудется, президенты сменятся, а бойцы останутся жить дальше, уже на бумаге. Некоторые в ад не попадут, но хотя бы в истории останутся.

«Ему было нужно пространство, где он чувствовал себя совсем человеком – здесь он чувствовал себя совсем человеком».

Книга о войне на Донбассе, в которой участвовал автор. Это не очень похоже на художественную литературу. Скорее – хроника военных событий. Которые были вот-вот, и ты головой, сердцем, душой всё ещё там, не отошёл, не отдышался, не успокоился.

В «Книгочёте» Прилепин писал про «потерянного мужчину» в современной прозе: «Современного мужика, судя по литературе, некуда приспособить. То ли почвы нет под ним, то ли неба над ним, а может, ни того, ни другого не осталось». В этой книге мужику нашлось место. Он здесь воюет, бесконечно рискует собой, защищает товарищей, пьёт водку, курит, шутит и смеётся. Живёт полной жизнью.

Автор с большой нежностью и любовью пишет о людях из своего батальона: «все они, проведшие в зоне антитеррористической операции в качестве террористов месяцы и годы, вышколенные бойцы без страха и упрёка, стреляющие без рассуждений, на самом деле – ласковые дети; в каждом хлопал глазами ребёнок».

«Надо же, — размышлял я по дороге, любуясь на прозрачную, тишайшую, нежнейшую донецкую погоду: — все мои друзья — убийцы; что-то я никогда об этом не задумывался». …убийцы, а я не знаю лучше людей».

«На Донбассе жило и молча тянуло лямку великое множество людей, которые были несравненно храбрей меня и куда лучше знали военное дело. Которые свершали немыслимые подвиги и не всегда получали за свершённое награды и благодарность. Которые мёрзли, задыхались от жары, прели, вгрызались в землю, выползали из-под обрушившегося песка, изнывали, выли, рыдали, собирая друзей по кускам, прятали расползшиеся кишки в собственный живот, шили себя по живому суровой ниткой, стискивали зубы, умирали и не воскресали.
Я никогда не смогу так жить и так умирать. Рядом с ними я - пыль земная».

Эту книгу сложно воспринимать как литературное произведение, как исторический роман. Слишком близко всё, что здесь написано, ко дню сегодняшнему. Ощущение такое, что у автора огромная боль ещё жива, не девается никуда, рана саднит и кровоточит: «…Куда делась из меня моя жизнь, моя вера, моя радость?»…

К концу книги всё больше ощущается разочарование, ощущение тщеты. Мечты «дойти до Киева», создать свободное государство остаются мечтами, позиции не сдвигаются, надежды на «большую соседнюю страну» тают: «там, за их главной красной стеной, – по-иному сводят дебет и кредит: у них свои счёты, свои резоны, свои выводы. Боль, которая здесь, – её никто не учитывает, у этой боли нет цифрового эквивалента».

Здесь будто угадывается безысходность и бессмысленность происходящего. Но я не согласна так думать. Их жизнь и их смерти там не были бессмысленными. Смысл ведь не в результате. Смысл в том, чтобы продолжать держать свой флаг. И кажется, что большой выбор за тебя уже сделан, ты пешка, пыль истории. Но твой личный выбор на самом деле – и есть самое главное. Выбор своего места и своего дела. И там, где ты более человек, там ты и ближе к правде.

Возможно, изначально все попытки были обречены на неудачу. Против этих людей ведь действовали бОльшие силы. Но дело не в этом. Дело в том, насколько ты взращиваешь в себе человеческое в данный момент времени. Что ты делаешь сейчас – идёшь защищать мирных граждан, или лежишь на диване в обнимку с гаджетом. Убираешь мусор в своём дворе, или пялишься в очередной сериал, обвиняя проклятую власть в грязи вокруг. Идёшь в музей своего города, чтобы, наконец, узнать, насколько древняя твоя земля, или призываешь «валить из Рашки». Только твой собственный выбор имеет значение – где ты, с кем ты, кто ты. Что несёт твоя память, и что ты оставишь после себя…

«Война – она всегда за детство, за первые стихи; а вы как думали – за дураков и чью-то корысть? Нет, сначала за собственное детство. Всё остальное – потом».

Один хороший нечитающий знакомый: - О чем книга? (вскользь, просто, чтобы хоть о чем-то спросить) - Про Донбасс, про Донецк (не стала вдаваться в подробности, да и зачем?)
-Ээээ, - протянул знакомый, чуть сморщившись, словно отмахиваясь от ненужного - спроси меня, я расскажу, все что хочешь.
Я не спросила. Знакомый участвовал во второй Чеченской и эта рана так и осталась открытой. Мне его очень жаль в этом плане. Но теперь он почему-то думает, что разбирается во всех современных вооруженных конфликтах. Может и так. Но его я спрашивать не буду.
Можно спросить Зинаиду Петровну и ее подружку, восседающих у подъезда, в перерывах между сериалами по твц - чем нынче живут супруги Петровы, чья семейная жизнь во всеуслышание, благодаря их громким голосам и какому-то аргентино-испано-мексиканскому (подсмотренному на заре перестройки в дешевых сериалах, которыми нас так неразборчиво кормили, но больше не чем было) перенятому нраву. А можно пойти почитать Каренину, где все семейные пары несчастливы по-своему.
Разница очевидна.
Так же и с Прилепиным, которого нежно люблю - и как автора и как человека. Он меня взял за руку еще когда я открыла Обитель и повел куда-то, рассказывая. И здесь не отпустил - все так же, за руку, очень спокойно, иногда горько. И красиво - словно песня. И кажется, что только мне. Хотя понимаю, что обиду и недопонятость хочется не из уст в уста, а громко, во весь голос.