Сын Волка. Дети Мороза. Игра

Давно не читал Джека. В очередной раз я поразился его манере изложения, его стилю. Он прост, незамысловат и без лишних изящностей - язык простого человека. Наверное, за это его и полюбили ещё со времен СССР в нашей стране.
В очередной раз он рассказывает историю, которая была частью его жизни. Именно личные ощущения, которые вкладывал Лондон в каждое своё произведение, делают его книги такими понятными, лично для меня. И его боксёрские "хроники" тоже тому подтверждение. Ведь помимо этого рассказа он написал ещё несколько произведений про бокс, о котором писал одно время обзоры в газете.
Перед нами предстала история молодого и преуспевающего боксёра, который готов всё бросить и начать тихую семейную жизнь. Но сама Игра, как называл её главный герой Джо, так просто не отпустит. Ему предстоит ещё один поединок, который обеспечит им спокойную семейную жизнь. Ведь эти двое точно её заслуживают, ведь они просто являли собой пару идеальных влюблённых. Их любовь и помыслы чисты, а их жизнь могла бы стать примером маленькой мечты. Но станет ли?
Жизнь штука сложная и непредсказуемая, это Лондон демонстрирует в каждом своём произведении. Кому-то из его героев везёт больше, кому-то меньше, но все они проходят через жернова судьбы.
И в этот раз случай оказался не на их стороне, увы...

Удавалось мне до сих пор близко не сталкиваться с Джеком Лондоном, если не считать романтики "Трех сердец". Чуяла, что долго будем искать общий язык.

"Сын Волка" рассказывает о белом охотнике, которому приспичило найти жену-индианку. И не в том смысле "найти", что отправиться в путь и преодолевая опасности и загадки разгадывая, личностно вырасти, да вырвать красавицу-дикарку из лап местного дракона... нет. "Найти" это выбрать на базаре и купить. Хотя дары (выкуп) охотник, конечно, молодец, сам поймал, освежевал, намыл и обменял на оружие, табак и водку.
Мужчина к тому же смелый, с головой не дружит - пришёл во враждебное племя один и вывез дочь вождя (могло и не повезти). Если не душнить, то это вполне героический рассказ. Но я читаю с позиций своего века, возраста, мировоззрения - и, кроме сексизма с шовинизмом, почти ничего не вижу, но стараюсь найти что-то полезное и красивое.

Узнала, что такое потлач - демонстративный обмен дарами.
Посмотрела, где находится земля Танана.
Пыталась отыскать следы племени стиксов, о котором пишет Лондон. Наткнулась на глухую стену неизвестности. Нет такого племени. Самое близкое по звучанию название - сиксики (самоназвание черноногих), но они живут гораздо ниже Аляски. Но мало ли малюсеньких племён, канувших в Лету, подумала я - и зацепилась за Лету. Если бы к тому же в тексте (внезапно в речи шамана!) не мелькнул Прометей, огонь несущий!

Интересное "дикарское" племя (как патетически восклицает герой рассказа - "на исходе цивилизованного 19 века") с греческим названием и сакральном знании о Прометее. Что за Джелкс Ворон опять же не знаю, пока не нашла информации. Судя по фразе, Ворон и Прометей это одно божественное лицо. Запутанная история. Будем копать.

Про лицо! Встретила очаровательное словосочетание: "сильный, как дерзколицый медведь". А как еще перевести? дерзкомордый, дерзкорылый, просто борзый!

По смыслу претензий индейцев к наглому белому, уводящему лучшую женщину племени, велико желание завопить, что индейцы правы. Но вообще-то все мужчины в этом рассказе те ещё двурогие парнокопытные. Мои женщины, твои женщины, я ее раньше купил, я тоже хочу, заплачу больше. Скот покупают? Женщине как-то всё равно, за два часа беседы влюбилась? Ладно. Он по красоте ее выбрал, тоже подход странный для охотника. Герой молодец, что сначала ее спросил. Но поведение все равно на троечку. Пришел, заплатил, увел. Не, сначала выбрал. Обидно за племя, за женщин вообще.

Два трупа, кстати, в коротком рассказе. И соплеменникам глубоко начхать, Лисица продолжает торговаться, подарки выпрашивать. Мне неприятно такое отношение Лондона к индейцам. Я их не романтизирую, но я и белых не хочу на пьедестал ставить. А здесь чувствуется именно это - снисходительность "героев" по отношению к "дикарям". У Стиксов, "чудовищ", будущего нет.

Этот рассказ - один из наиболее известных произведений писателя, когда речь заходит об описании тяжелой жизни на Севере. Название данной истории стало той метафорой, которую в последствии автор не единожды употребляет в других своих работах для описания северных пейзажей. Даже у неискушенного читателя сразу перед глазами предстает бесконечная равнина, которая холодно и бездушно отражает тусклые солнечные лучи. Невольно начинаешь задумываться о том насколько слаб человек в сравнении с мощной силой природы.

Читатель встречает среди этого бесконечного снега трех человек - индианка Руфь, ее муж охотник Мэйсон и друг последнего - Мэйлмют Кид. Люди пытаются пересечь эту снежную пустыню, но у них мало пищи и уставшие и раненные собаки в упряжке.
В столь небольшом рассказе лично я увидела много моментов, которые можно было бы обдумать и обсудить. Вот, например, введение понятия судьба или фатум - ведь как иначе трактовать описание катастрофы, которая случилась с Мэйсоном:

В целом автор всячески подчеркивает ничтожность человека перед природой - как бы не был уверен в своих силах человек, он не может предугадать те ловушки, которые могут его поджидать. Сила и стойкость тоже весьма относительна - охотник может казаться непобедимым, но через мгновение уже предстает просто песчинкой.
Писатель постоянно противопоставляет два мужских персонажа: Мэйлмют Кид - сильный и суровый человек, способный свалить быка одним ударом и Мэйсон, который когда-то был главой методистской общины и преподавал в воскресной школе. Но уже через несколько абзацев читатель видит, что Кид не мог бить несчастных собак и по возможности щадил их, а его товарищ срывает свой гнев и бессилие избивая раненное животное.
Читатель так и не получает ответ "кто прав, кто виноват" - всё относительно. Одного решения нет и быть не может: ведь в сложных ситуациях разные люди реагируют по разному, думают и решают что-то исходя из личного опыта - а он всегда у каждого свой.
Финал истории тоже довольно не однозначный: с одной стороны поступок героев понять можно, но с другой - принимать не хочешь. Ведь тогда сразу как-то теряют ценность и рассуждения про верную дружбу и вечную любовь: Руфь уезжает потому что подчинилась просьбе, друг добивает тоже по той же просьбе и из лучших побуждений - жутко как-то.

Люблю тему рока в литературе. Тут много кто наследил – Алексей Феофилактович Писемский (в романистике, новеллистике и драматургии), Сельма Лагерлёф (романистика), Юджин О’Нил (драматургия), А.Н. Островский (драматургия) и много ещё кто, просто выделил наиболее ярких представителей. Отметился и Джек Лондон, схожий суровостью подачи темы рока с самой Сельмой. Всё происходит наихудшим образом, так как не нужно никому. И по-другому произойти просто не может – закон рока. И индейский антураж на самом деле здесь не менее реалистичен, чем античный. Античный, скандинавский, индейский эпосы строятся вокруг непреодолимости рока и Джек Лондон угадал, он попал в тему, чем заслуживает всяческого шляпоснимания.

Наас – сын вождя племени, выгодный богатый жених и он больше всех принёс даров к дому Унги, он заслужил её по праву. Его мир был предсказуем и понятен, пока не пришёл огромный рыжий детина и не перевернул всё с ног на голову. Необратимость происходящего запустил Аксель Гундерсон, когда забрал Унгу, невесту Нааса по праву сильного. Всё – часики затикали. Наас просто не умел не отомстить. Наас - сын вождя и сам вождь одного из индейских племён Акатана, он был публично унижен и теперь его жизнь была подчинена мести, жить – чтобы отомстить. Жертв осталось выследить и запустить механизм.

Уникален и продуман до деталей сам механизм мести – граф Монте-Кристо отдыхает и выглядит шалуном. И что произвело на меня наибольшее впечатление – статист истории, Мэйлмют Кид, говорит Принсу (ещё один статист), чтобы тот не сдавал властям Нааса, хоть тот и убийца. Рок уже покарал его. Да…, тяготение рока. Мощный, красивый рассказ. Джек, снимаю шляпу перед Вами как новеллистом. Это было прекрасно.

"Белое безмолвие" оказалась историей, о которой мельком упоминалось в "Сыне Волка". О судьбе индианки, ушедшей за белым человеком. Ретроспективный рассказ о том, как они с мужем жили, о чём мечтали, и как внезапно смертен человек.

Героев рассказа трое, два главных - белые мужчины, и один безмолвный, вспомогательный - индианка. Для меня всё наоборот. Герой номер один - беременная женщина, разделяющая все тяготы и лишения пути - холод, голод, озверевшие собаки. Описания у Лондона очень удачные - короткие, яркие, и действительно жуткие. Сравнивала с недавно прочитанным Лавкрафтом - одно предложение Лондона о белом страхе пугает больше, чем тонны жути с лавкрафтовских хребтов безумия.

Столь же ярко Лондон доносит до читателя мысль, что индианке очень повезло выйти замуж за белого. Вкусив "нашего сала, муки и достойного отношения к женщинам, не как к скоту", она уже не сможет вернуться обратно в племя после смерти мужа. Допустим, я не в курсе, что бы было с ней в родном вигваме, но представить жизнь индианки-вдовы с ребёнком-метисом среди белых в "цивилизованном конце 19 века" вполне могу. И представление это трагически пессимистичное. Интересно, Лондон и впрямь верил, что бледнолицые таким образом спасают индианок, и что мужчины племени должны чувствовать по этому поводу радость?! Трогательный шовинизм.

И еще одним признаком шовинизма является манера менять имена жёнам. Сначала удивилась странному для индианки имени - Руфь. Потом вспомнила фразу из "Сына Волка":

Не знаю, как звали Руфь в племени, но Гертруда была всего лишь Заринкой, даже простому американскому охотнику доступно для запоминания и воспроизведения. Но смена имени это дополнительное принижение по национальному признаку.

Наверное, стоит ещё отметить отношение к собакам в рассказе. Смутно помню, что для Лондона это важная тема. Собак жалко. Но так как я не поняла, куда и зачем шли трое героев по снегу и почему без еды, сложно рассуждать, могло ли быть иначе и был ли злой умысел в поведении людей. Если честно, животные меня занимают гораздо меньше людей.

Мне кажется, Джек Лондон темой индейской резервации в Америке поднимает более глобальный вопрос – вопрос великого переселения народов в XX веке – из страны в страну, из деревни в город, из культуры в культуру, насильственный и добровольный, из-за войн, из-за агрессивной политики, из желания выжить, из-за корысти отдельных людей, из желания лучшей участи уже не себе – своим детям. И нам остаётся только одно – как тому старику, идти против течения – оставаться в своей стране не смотря ни на что; держаться своей культуры, даже если мы последние кто за неё держится; жить там, где родились и созидать свою малую Родину. Небезызвестный деятель Валентина Ивановна Матвиенко как-то на вопрос петербуржцев о том, что для петербуржцев Город стал невыносимо дорогим, даже выживать в нём сложно и – что делать? Ответила примерно так – Санкт-Петербург - город не для бедных, уезжайте. Без комментариев. Но – не дождётесь.

Старик. Он – убийца. И он – воин. Он вышел на тропу войны, потому что ему не оставили выбора. Он убивал всех – солдат, полицейских, женщин, стариков и детей – оккупантов, для него они были оккупантами. Горе на его землю принесли именно белые. Автор ставит перед читателем нерешаемую нравственную дилемму: убийца или освободитель, его война имела смысл или нет, смог он что-нибудь им доказать? Там какие-то зашкаливающие цифры, знаменитые маньяки XX века нервно курят в сторонке. Всё его племя, сотни индейских племён насильственно лишили жизни в вековой традиции на своей земле и он пошёл мстить – за них всех. И он набрал горстку стариков, ибо молодёжь уже смирилась. И старики мстили. А потом он остался в живых последним и он пошёл сдаваться, ибо путь его пройден.

Суд. Уникальная панорама - с момента появления старика в городе и до начала суда, речи обвиняемого, реакции слушателей и судьи. Вообще замысел старика разыгран как шахматная партия, где его месть была дебютом - сицилианская защита вариант дракона, его сдача властям – миттельшпилем, а его речь в суде – блестящим эндшпилем. Старик приходит в город и просто сидит. Он не ждёт, он пришёл сказать, что сделал дело. Вокруг него что-то происходит, но это не с ним, это где-то там. Находится переводчик, потом уже в суде находится его родственник. А потом начинается суд, который проходит как по нотам, атмосфера в зале суда раскаляется до температуры плавления металла… в нервах старика. В нём нет раскаяния, только чувство исполненного долга. И здесь не так интересна реакция слушателей, как реакция судьи, считавшего старика невиновным и понимающего, что закон должен быть исполнен. Закон должен быть исполнен…

Это грандиозная вещь, она пронзает. Этот рассказ ставит перед читателем неразрешимые вопросы и от этого несколько не по себе. Я рискну прочитать ещё один роман Джека Лондона – «Время-не-ждёт» и может я опять промахнусь, но попробовать стоит.

Рассказы Джека Лондона – совсем другая история. У меня не сложилось с его романами и я не знаю как это получается. Для меня эта история – абсолютная художественная правда, я верю автору на все сто, мне было не оторваться от чтения и я продолжал «читать» этот рассказ, когда буквы уже закончились. При всей возможной недостоверности изложения веропонимания индейцев в жизни. Я просто не знаю. Но вполне возможно, что опытные религиоведы засмеют Джека Лондона за искажения. Я ему верю. Не важно. Вождь – яркий и богатый персонаж. Шаман очень напоминает среднестатистического американского/русского политика или сектанта – та же игра словами, сходная аргументация, апелляция к вере без опоры на здравый смысл, неприкрытые манипуляции общественным мнением. Всё так и есть.

Бирюк Маккензи – мифотворец и, осуществляя кражу невесты, он священнодействует, творит миф. Противостоя враждебному племени индейцев, здраво оценивая себя как боевую единицу, применяя оптимальную в данной ситуации тактику и детально разработав стратегию ведения боевых действий, он подкупает вождя и нейтрализует самых опасных бойцов соперника – Медведя и шамана. А говоруна Лиса достаточно оказалось припугнуть. Один против племени индейцев. При этом не выглядит суперменом, а решает всё психологией, знанием жизни, закалённым характером, железной волей и бойцовскими качествами – живой человек, со своими недостатками, но знающий себе настоящую цену. Ровно десять лучших бойцов обещает лишить жизни Бирюк Маккензи и слушающие его понимают, что это не просто слова – это реальная стоимость его жизни.

Отдельного упоминания стоит речь Маккензи к вождю и его обращение к племени. Маккензи не только говорит на языке мифа, но и вплетает в миф себя. Священный Ворон племени выбирает его своим посланником, диктует через посланника свою волю племени. Маккензи щедро одаривает дарами видных представителей племени, вождя, детишек. Для чего? Чтобы иметь право. Чтобы забрать своё. Произвёл впечатление эпизод с ножнами – Джеку Лондону удалось сильно меня удивить. Неужели он такое мог написать? Да, это не произнесённое, но намёк дан. Это как раз то, что я всегда ищу в литературе – неявное, скрываемое автором, то, в чём автора нельзя явно уличить. Важное, но оттеночно.

Блестящий образец малой прозы, браво, Джек. Я буду продолжать знакомство с творчеством Джека Лондона, обходя по возможности его романы. Поставлю себе «Сына волка» на полку любимых мифов, рядом с блестящим рассказом Алексея Феофилактовича Писемского "Обличительное письмо из ада"...

Тяжело мне даются рассказы Лондона, касающиеся индейцев. А это он журналистам как-то сказал, что за деньги напишет любую пургу? Я прочитала сборник "Сын волка" - и у меня есть ощущение пурги на радость платёжеспособной публике. Белой, конечно. Автор хорошо владеет словом, стилем, у него получаются отличные характеры белых суровых парней. Местами он перегибает палку в благородстве оных, ну да ладно, литература же художественная. Но персонажи-индейцы поражают картонной юродивостью. Они все алкоголики, жадины, ленивцы и трусы, все мечтают прислуживать белым, все шаманы их - злобные идиоты. Дикари, одним словом, которым даже отъявленные белые мерзавцы могут дать фору. Я пытаюсь быть объективной, но мне мерзко это читать.

Пожалуй, этот рассказ стал самым неприятным в сборнике. Ситка Чарлей - индеец, который близко к сердцу принял некие Законы белого человека. В рассказе они пишутся с большой буквы, но толком не объясняется, о чём, собственно, речь. Если верить названию, то это законы выживания в группе в тяжёлые времена. В данном случае - во время перехода через снежную равнину. Хочется спросить, как вообще северные народы ( в том числе индейцы-алеуты) выживали в своих снегах до прихода белого человека с его офигенными З - Законами?.. Как они обходились без расстрелов в своей дикой нецивилизованной жизни?

Ситка Чарлей для меня образец "справедливца" от индейцев, иллюстрирующий факт, что уроды - явление вненациональное. Он должен был организовать переход через равнину. Он сделал это плохо. Не рассчитал провизию, не рассчитал силы и не смог организовать грамотно привалы, не учёл особенности участников группы и завалил тим-билдинг на корню. А что? Белые Законы, тим-билдинг, кип-смайлинг, брейн-шторминг и шит-дайвинг - кушайте не обляпайтесь. В итоге назначил виноватых и расстрелял их! Мудрость снежной тропы?! Это ирония, что ли? снежной = белой. Потому что мудростью народа, который прекрасно выживал в сложных условиях веками, это назвать нельзя. Убийство вообще нельзя назвать мудростью, человеческая жизнь бесценна. Так и в чём мораль рассказа? Ситка Чарлей - хороший индеец, который несёт свет белых З-Законов своим дикарям-соплеменникам?

Закон - чтобы было за что расстрелять. И не надо рассказывать, что индейцы чай попили не вовремя, за то и поплатились. Почему вообще группа так растянула хвост, что одни убрели вперёд, а другие упали без сил и чтоб не сдохнуть, костерок развели? Кто это у нас такой бардак наруководил, что отряд не заметил потери бойца? Ситка, расстреляй себя сам.

В конце своей жизни, страдающий нравственно и физически, Писемский так боялся потерять и второго сына, что пятиминутное опоздание сына к ужину доводило А.Ф. до исступления, а задержка сына на службе приводила к тому, что посылали нарочного, чтобы узнать всё ли в порядке. Близкие писателя сносили всё стойко, а вот сам Алексей Феофилактович… Он умирал в тревоге, сомнениях и страхе за жизнь сына. Он умирал, не зная, имеет ли он право умирать…

В «Острове Утопии» Томас Мор изображает идеальное общество, построенное на принципе общественной пользы. Там равенство, все носят одинаковую практичную и грубую одежду, рационализировано всё: работа, творчество, личные отношения, секс, воспитание детей (разумеется, в детских домах)… А старики – они уже не могут приносить пользы, они обременяют общество. Но не тратить же на них патроны – это не рационально, можно просто лишить их пищи. Это гуманно? Да, это – настоящий, стопроцентный гуманизм. Многие знания – горькие слёзы… окружающих…

В рассказе «Закон жизни» вождь племени уводит людей в лучшие места, а слепого старика отца оставляет умирать у горящего костра с небольшим запасом еды. Старик очень внимательно слушает происходящее. И вспоминает. Вспоминает как так же оставил своего отца, ибо это – закон, закон жизни, который соблюдается на протяжении многих поколений. Какой-то шум, может это сын вернулся? А вдруг? Нет, показалось, это невозможно, а так хотелось… Волки обступают со всех сторон старика и он слышит и чуствует их дыхание. Старик выпускает из рук горящую ветку. Он спокоен, он может умирать…

Самое удивительное, что только в случае Утопии жизнь умирающих обессмысливается. И у Писемского и у старика индейца в самом акте смерти присутствует жизнь. Нет, я не оправдываю варварский языческий обычай, я говорю лишь о смысле. Старик умирал в состоянии покоя, нить его жизни закончилась и он уже просто не умел бояться. Страх за сына, терзавший Писемского – это и есть проявление жизни. А если бы сын вернулся? Кудесник Джек Лондон. Это тягучая, лирическая, тихая история о человеке, прошедшем путь и ждущим ответы на свои вопросы у себя самого и нашедшем их. И до последнего вздоха не теряющего надежды, хотя и знающего, что это невозможно.