Буря Жнеца. Том 2

Скрипач мотнул головой.
– Никакой резни. Терпеть не могу драться в сырых сапогах.

Наши поступки должен увидеть хоть кто-то. Хоть кто-то должен дать им оценку.

Стоит ли ради этого идти на войну? Нет, не стоит. Сострадание не повод, как и жажда мести.

При этом ни капли вина или пива, что, по мнению Хеллиан, однозначно указывало: империя в страшном упадке и полностью заслуживает, чтобы ее разнесли до основания.

Впрочем, как выяснилось, нарушать приказы время от времени полезно для здоровья.

Солдат, впрочем, хлебом не корми, дай пожаловаться.

Так почему мы до сих пор не разбежались? Видно, корабли не плавают в одиночку.

Люди, лишенные чувства юмора, куратор, всегда слишком серьезно относятся к деньгам. Во всяком случае, к обладанию деньгами.

Просто благодарность, как и все в этом мире, со временем проходит. Особенно когда ощущаешь себя должником.

Наслаждаться упадническим пессимизмом – право, доступное только молодым.

Даже самый дорогой подарок, если его дарить каждый день, теряет свою цену, а потом и надоедает.

Освободить летерийцев, поднять восстание. Одним словом, разжечь гражданскую войну. А ведь мы бежали из Малазанской империи как раз затем, чтобы подобного не допустить. То есть мы несем чужому народу то, чего не пожелали бы самим себе. Подозрительно как-то.

Но этот мир – дар. Все, что мы безжалостно уничтожили, снова живет. Вот оно. Неужели все еще можно исправить?

Ведь чтобы осуществить задуманное, ей придется отказаться от человечности. Или же стать больше, чем человеком?

На пути к этим берегам «охотники за костями» целый месяц приучали себя спать днем, а бодрствовать ночью. Выяснилось, что это ох как непросто.

Таков замысел яггутов: стереть все лишнее, оставив лишь голые камни.

Страх, конечно, печалил, однако юноша не питал иллюзий и понимал, что подобострастие, которым он так наслаждался, происходит именно из страха.

Когда сидишь и ждешь, мозг полнится раздумьями, случайными мыслями, словно отходами. Когда же действуешь, течение жизни ускоряется, вода становится прохладной и прозрачной.

Так, шептала власть, я становлюсь явной. Срываю с себя все личины. Я есть угроза, а если угроз недостаточно, то наступает действие.

Если живешь так долго, ничего другого не остаётся. Только ненависть и жажда мести.