Абсолютное оружие

Да, вселенная может уместиться везде. Всё зависит от размеров. И от условий. Если жизнь где-то завелась, то значит так нужно. И вообще, а вдруг наша Вселенная со всем её безграничным космическим пространством всего лишь чей-то магический шарик, по которому сидит и гадает какая-нибудь иномирная ведьма, принимая наши созвездия за точки в туманном пространстве, заключенном в стеклянную сферу?

Шекли тут не открыл новую Америку, не изобрёл велосипед, а просто написал свой вариант на тему существования разных миров. Не параллельных, а разноуровневых, когда один является частью другого. И написал это в своем стиле, где всегда найдётся место юмору, хотя ситуация-то в одном из миров складывается катастрофическая. Но нет худа без добра. Из той "матрицы" получилось найти канал связи. Очень такой сомнительный канал, так как: «Извините, что врываюсь в ваш сон...» А вдруг и правда решал, что это был всего лишь сон?

Коротенький и любопытный рассказ о возможном устройстве Вселенной. С ним можно приятно провести обеденный перерыв или просто отвлечься от дел. Развлекает и повышает настроение. Считаю, что Шекли бесконечно хорош в жанре малой прозы.

Рассказ попадался в разных сборниках, поэтому читал его не единожды. И он в целом нравился. Но вот не так давно попался вновь и я понял, что рассказ безнадежно устарел, да и логика как то не выстраивается. Мне кажется, в наше время героя бы давно спасли, не важно, что он в кредитах по самое не балуйся. Нынешний капитализм всё таки с человеческим лицом. Как мне кажется, звериные законы старательского братства времен Джека Лондона или Брета Гарта сейчас не актуальны, во всяком случае в той среде, которая описывается. В целом, я вдруг ощутил, что многие классические фантасты ныне устаревают. Настолько изменился мир. И мне жаль, все таки писали тогда на совсем другом уровне.

Хорошая повесть с самобытным философским взглядом на тему психики человека.
Наш герой, Элистер Кромптон, страдает вирусной шизофренией. И для его лечения в юном возрасте использовали метод расщепления, то есть изъяли три основные личности и поместили их в разные тела. По прошествии лет, уже во взрослом возрасте, герой понимает, что жить не целым становится невыносимо. И он отправляется разыскивать свои части личности, чтобы воссоединиться с ними, вопреки рекомендациям врачей.
Автор хорошо раскрыл нам идею развития индивидуальных психофизиологических особенностей личности одного человека в разных телах. Было интересно наблюдать чем всё закончится.

Когда лежащий на полу открыл глаза, он зевнул и сладко потянулся, испытывая несказанное удовольствие от света, и воздуха, и ярких красок, от чувства удовлетворения и сознания того, что есть в этом мире дело, которое он должен исполнить, есть любовь, которую ему предстоит испытать, и есть еще целая жизнь, которую нужно прожить.

Тело, бывшее собственностью Элистера Кромптона, временным убежищем Эдгара Лумиса, Дэна Стэка и Бартона Финча, встало на ноги. Оно осознало, что настал час найти для себя новое имя.

Интересно, как в этом достаточно объемном рассказе переплелись безудержная фантазия автора и деление людей на темпераменты по Гиппократу-Галену. Может быть, это была ироничная шутка автора - люди освоят другие планеты, но так и останутся психологически такими, какие были?

Завязка этой истории так здорово придумана, что, казалось бы, уже только ее хватит на полноценный рассказ - мальчик заболел вирусной шизофренией, и врачи разделили его личность на три отдельных человека. Основная личность получила человеческое тело, а две другие были помещены в "сосуды Дьюара" (я забыла правильное название, привожу как запомнила) - искусственные и недолговечные тела. Просто представить себе такое будущее, это грандиозно придумано!

Но автор не останавливается на таком мощном начале истории! Герою, можно сказать, повезло, что основная личность и человеческое тело досталось флегматику, терпеливому и целеустремленному типу. Пользуясь правом на Реинтеграцию после 35 лет, главный герой получает данные об остальных частях своей личности, их новые имена и примерное место жительства. Затем начинаются приключения и путешествия - не успеваешь насладиться деталями географии Марса и Венеры, устройством городов и привычками жителей на этих планетах. Путешествие - более развлекательная и быстро проносящаяся часть рассказа, но не менее запоминающаяся.

Идея про Реинтеграцию кажется странной и не законченной автором, но поэтому перед нами рассказ, а не повесть. Не известно, как проявят себя личности после слияния - вернется ли шизофрения, как предсказывали врачи в начали рассказа, или повзрослев, все стороны личночти героя смогут сформировать единое целое.

Это очень интересная история, и Шекли - великий мастер!

Рассказ про гениального изучателя языков. Не лингвиста, а именно изучателя. Как сказал кто-то, изучение языков относится к лингвистике так же, как разведение кроликов к биологии. Некоторое отношение есть, конечно.
Не буду рассказывать ничего про эту историю, она коротка, её дешевле прочитать, чем пересказывать. Набросаю несколько ассоциаций, которые возникли при чтении.

Училась со мной в одной группе девушка. И решила она изучить японский язык. Через короткое время она подошла ко мне с горящими глазами и сказала:
-- Послушай, ты не представляешь себе, насколько японский язык алгоритмичен. Давай напишем программу для перевода!
Я был в то время чем-то занят, поэтому дело отложилось на неопределённый срок. А когда время пришло наконец, девушка успела изучить японский язык несколько глубже и пришла к выводу, что программу такую фиг напишешь, потому что алгоритмичен язык только на первый взгляд.
Жаль, конечно. Если бы мы тогда за это дело взялись, сейчас, наверное, жили бы в Калифорнии и работали на Google.
Через много лет я беседовал с англичанином, и он мне сказал, что любит свой язык за то, что он состоит из сплошных исключений из правил. Вспомнил я того англичанина, когда читал Шекли:

Вообще рассказ Шекли представляет собой сильно разросшуюся историю о Ходже Насреддине. Вкратце она такая.
Некий богач обманным путём завладел домом Насреддина. Насреддин расстроился и попросил богача об одолжении:
-- Пусть, -- говорит, -- весь дом будет твой, но вот этот гвоздь, вбитый в стену, дорог мне как память. Пусть он останется моим.
Наивный богач согласился, посчитав это мелочью. Зря, конечно. Любой знает, что на мелкий шрифт в договоре надо обращать особое внимание.
Условия сделки утвердил кади.
На следующий день Насреддин притащил труп осла и повесил его на свой гвоздь. Ясное дело, скоро жить в доме стало невозможно и богач был вынужден вернуть его Насреддину. Кади помог имеющейся у него юридической властью.
Вот честно, кто читал, поймёт: Шекли использовал без ссылки сразу несколько идей из этой древней истории.

Говорят, через неделю с Насреддином случился ещё один семантический казус. Он увидел, что богач упал в арык и тонет. Какой-то человек протягивает ему руку и кричит: "Давай руку!" но богач почему-то не принимает помощь и продолжает тонуть. Насреддин сказал:
-- Отойди, ты не умеешь! Вот как надо: Хватай руку!
Богач тут же схватил руку Насреддина и был спасён.
Эту историю я тоже вспомнил, когда Шекли описывал повадки наших землян-идеалистов:

Хотя читал по-английски, вспомнил кое-что из истории русского языка.
По ряду причин в XII веке в славянских языках пали редуцированные. Это произошло настолько быстро, что было, по-видимому, время, когда дед и внук друг друга понимали с трудом.
Думаю, Шекли вдохновлялся Великим сдвигом английских гласных, но это детали.

Во всей истории, рассказанной Шекли, не понял только одного: как существует на этой планете литература? Например, юридическая? Как они осуществляют права собственности, на которых специализируется юный Erum? По-моему, большая дыра зияет в мире этой планеты.
Впрочем, фантасты без дыр не бывают. Исключение составляют разве что некоторые произведения Лема и Стругацких. Возможно, ещё кто-то, но не припомню таких.

Перечитал. Вижу: an impartial observer (непредвзятый наблюдатель) может посчитать, что я привёл целую тонну спойлеров. Не согласен. Это спойлеры только для тех, кто уже читал, а таким не страшно.
Остальным рекомендую прочитать. Увидите: у Шекли всё намного интереснее.

Вот в моих руках и оказался второй том Роберта Шекли изданный «Азбукой». Глядя на него так и хочется кричать от обиды на другие, более крупные издательства. Почему монополисты «АСТ» и «Эксмо», забывают о качестве, издавая книги на ужасной бумаге? Почему они разделяют цельные романы на два для повышенной прибыли? Почему их книги я могу купить везде, а «Азбуку» я могу заказать лишь в ЧГ… Извините за этот крик души, который хочется продолжить петициями об отдаче прав «Азбуки», на всю классическую фантастику, ибо они умеют её издавать! В общем, если вы не поняли: издание шикарное, как и вся серия «Мир Фантастики».

В данный талмуд вошли: два романа, две повести и сорок пять рассказов. Как и в ситуации с первым сборником я оставлю небольшие комментарии к малым произведениям, вынеся в отдельные рецензии романы. Для меня эта рецензия, прежде всего своеобразная лакуна памяти. У Шекли нет проигрышных произведений, но не каждый осилит данный талмуд. Иногда проще составить некоторый опосредованный топ, что бы заинтересовать друга или знакомого подобным творчеством. Поэтому упомянутые ниже рассказы, это полный субъективизм для личных целей. Вы можете открыть любую страницу и получите такую же степень удовольствия от любого произведения.

Повесть «Билет на планету Транай», я всё же вынесу в отдельный пункт. Наряду с романом «Координаты Чудес», для меня это одно из любимейших произведений автора. Хорошо там, где нас нет, не правда ли? Особенно если рай находится в сотнях световых лет от дома. Человеческая природа несокрушима, и любая утопия всегда будет нести маргинальный оттенок. Вы хотите отсутствие войн и верховенство демократии? Дайте человеку возможность убивать и грабить в рамках закона. Кстати, вопросы человеческой агрессии поднимаются и в других произволениях Шекли (например, в цикле «Жертва»). Хотите стабильную экономику? Сократите срок службы товара до минимума. Хотите стабильный брак? Изолируйте жену от мира. Количество подымаемых тем и пороков человечества потрясает воображение. Шекли вскрывает волдыри общества в ироничной себе манере.

Теперь рассмотрим некоторые рассказы, которые составляют основную часть сборника:

Цикл рассказов об Арнольде и Грегоре: Межпланетная служба «Асс» возьмется за любой контракт, если он пахнет деньгами и авантюризмом.
«Бремя человека» - Душа мужчины темна и смутна, но она прозрачна как кристалл по сравнению с душой женщины.
«Проблема туземцев» - Отличная сатира на человеческую гордыню и устойчивое выражение «у страха глаза велики». Ну и важный совет: метро избавит человечество от кровопролитных конфликтов.
«Специалист» - Все проблемы человечества появляются от факта непонимания собственного существования.
«Ответчик» - Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать большую часть ответа.
«Стандартный кошмар» - Чего боимся мы, сталкиваясь с другими цивилизациями? Того, что с ними мы бы сотворили сами (примеры колонизации показательны). А что если цивилизация достигла идеала? Отправьте к ним эгоистичного авантюриста, и Шекли ответит на этот вопрос.

P.S. Конечно, между этими двумя сборниками есть отличия. Если в первой книге произведения были ориентированы на человеческое несовершенство и весёлый абсурдизм, то в этом сборнике превалирует сатира, основанная на человеческих пороках, поднимается определенный спектр проблем. При осознанном чтении смех будет смешиваться с легким привкусом горечи от узнавания представленных картин и ситуаций. Но для этого и существует жанр фантастики: показать, через зеркальное искажение и отвлеченные декорации, реальную картину дня сегодняшнего.

"Я сделался ремесленник: перстам

Придал послушную, сухую беглость

И верность уху. Звуки умертвив,

Музыку я разъял, как труп. Поверил

Я алгеброй гармонию. Тогда

Уже дерзнул, в науке искушённый,

Предаться неге творческой мечты."

Пушкин "Моцарт и Сальери"

Об этой "короткометражной шутке" Шекли уже написано всё, что нужно. ГГ в совершенстве овладел языком любви, а именно, его тианским диалектом, поскольку другого такого явления в исследованной части Вселенной не существовало. И что это ему дало? Ничего не дало, потерял он "только время, благие мысли и труды". Любившая его девушка Дорис, ждала, как оказалось "Моцарта", и ему, достигшему всего лишь уровня Сальери, пришлось найти себе другую. В итоге ГГ и его жена поселились в "самом нечеловеческом местечке" (жена оказалась уроженкой этого самого местечка) того "скучного уголка Галактики", который был обследован профессором Варрисом. Это намёк Шекли на то, что разъятие любви (как труп) на категории и виды может привести человека к нечеловеческому восприятию окружающего мира (человек потеряет многое человеческое в себе). Но моей темой будет не анализ рассказа, с этим я безнадёжно опоздал, а так называемые "трудности" перевода. Почему Варрисом, а не Веррисом, как у Шулейко? А потому, что характеристику "самое нечеловеческое местечко" Шулейко из рассказа выбросил вместе с его названием Новилоцессиль (или выбросила, —  не удалось найти никакой информации об этом человеке), и это словосочетание и название планеты я встретил в переводе Смирнова, в сборнике Азбуки 2021 года.

Меня немного удивил перевод Шулейко. Слишком уж коротко описан процесс обучения Джефферсона Томса. Процитирую этот небольшой отрывок:

"Я Джефферсон Томс, землянин. Прибыл сюда, чтобы изучать Язык Любви, мастер Веррис

Веррис внимательно посмотрел на него.

— Но это не простое дело, Томс. Язык Любви почти так же сложен, как нейрохирургия или практическая юриспруденция. Нужна работа, много работы, а также талант.

— Я буду работать.

Томс запоминал длиннейшие перечни чудес природы, с которыми можно сравнивать различные чувства. Каждый предмет в природе был занесён в каталоги, классифицирован и снабжён подходящими уточняющими эпитетами.

Когда он заучил весь перечень, Веррис начал тренировать его в восприятии любви. Томс изучил странные мелочи , из которых складывается состояние влюблённости. Некоторые из них были настолько комичны, что он не смог удержаться от смеха.

Старик строго увещевал его.

— Любовь — серьёзное дело, Томс. Вам кажется смешным, что предрасположение к любви часто создаётся скоростью и направлением ветра ...

Вскоре Веррис устроил ему десятичасовое письменное испытание, которое Томс выдержал с отличными оценками."

Через несколько лет я прочитал "Любовный язык" в переводе Смирнова. В некоторых местах этот перевод отличается от Шулейкиного примерно, как полный кошелёк от пустого. Это легко доказать. Придётся замахнуться на более пространную цитату. Тот же самый отрывок в омнибусе 21 года, выглядит следующим образом:

" — Я Джефферсон Томс с Земли, мистер Варрис. Прибыл для изучения любовного языка.

Варрис вскинул косматые белые брови. Он был сутулым сморщенным старикашкой, и у него дрожали колени, но глаза оставались живыми и полнились холодным подозрением.

— Небось, возомнил, что язык сделает тебя привлекательным для женщин, — произнёс Варрис. — Не обольщайся, юноша. Конечно, у знания есть свои плюсы. Но есть и несомненные минусы, как выяснили тианцы.

— Какие минусы? — осведомился Томс.

Варрис осклабился, обнажив одинокий жёлтый зуб.

— Тебе не понять. Для выявления недостатков знания нужно обладать самим знанием.

— Тем не менее, сказал Томс, — я хочу выучить этот язык.

Варрис задумчиво рассматривал его.

— Но это не простое дело, Томс. Любовный язык — штука сложная, как нейрохирургия или корпоративное право. Он требует великих трудов, а также способностей.

— Я буду трудиться. И я уверен, что способности у меня есть.

— Так думает большинство, — отозвался Варрис. — И чаще всего ошибаются. Но ничего, ничего. Давно у меня не было собеседника! Посмотрим, Томс, на что ты годен.

Они вошли в здание Общей службы, которое Варрис назвал своим домом. Затем отправились в в главную аппаратную, где старик расстелил спальный мешок и поставил походную печку. Там, в тени гигантских калькуляторов, и началось обучение Томса.

Варрис был дотошным педагогом. Сперва он прибегнул к портативному семантическому дифференциатору и научил, Томса выделять летучее предчувствие, возникающее в присутствии любимой, а также выявлять тонкое напряжение, которое образуется при постепенной актуализации любви.

Томс узнал, что об этих ощущениях нельзя говорить напрямик, ибо откровенность отпугивает любовь. Их следует выражать сравнениями, метафорами и гиперболами, невинной ложью и полуправдой. Таким образом создаётся атмосфера и закладывается фундамент любви. А разум, обманутый собственной предрасположенностью, размышляет о шуме прибоя и бушующем море, о скорбных чёрных скалах и кукурузных полях.

— Прекрасные образы, — восхитился Томс.

— Это только примеры, — ответил Варрис. — Теперь ты должен выучить всё.

И Томс приступил к заучиванию бесконечного списка чудес природы, с которыми сопоставлялись ощущения, а также соответствующих стадий любовного предчувствия. В этом смысле язык был несказанно развит. Каждое состояние или предмет, существовавший в природе и имеющий аналог в предвосхищении любви, был занесён в каталог, классифицирован и сопровождён подходящими модифицирующими прилагательными.

Когда Томс выучил список, Варрис обратил его к восприятиям любви. Томс ознакомился со странными мелочами, которые образовывали любовное состояние. Иные были до смешного диковинными.

Старик устроил ему выволочку:

— Любовь — дело серьёзное, Томс! Похоже, тебя забавляет тот факт, что к ней нередко располагают скорость и направление ветра.

— По-моему, это глупость, — признал [признался, конечно — примечание моё] Томс.

— Есть вещи и более странные, — ответствовал Варрис и назвал ещё один фактор.

Томс поёжился:

— Вот уж в это я не могу поверить. Это нелепо. Любому известно ...

— Если любому известно, как устроена любовь, то почему никто не свёл её к формуле? Каша в голове, Томс! Вот ответ. Каша в голове и нежелание принять голые факты. Если ты не можешь взглянуть им в лицо ...

— Я могу взглянуть в лицо чему угодно, если понадобится, — возразил Томс. — Давайте продолжим.

Летели недели, и Томс познал слова, которые выражали первую интенсификацию влечения, нюанс за нюансом, пока не сформируется привязанность. Он выяснил, что такое привязанность на самом деле, и выучил три слова для её выражения. Это привело его к риторике ощущений, когда на первый план выступало тело.

Здесь язык переставал быть символическими становился конкретным, имея дело с чувствами, которые выражались определёнными словами, а главное — определёнными физическими действиями.

Удивительная чёрная машинка преподала Томсу тридцать восемь отдельных и разнородных ощущений, которые способно возбудить прикосновение руки, и он научился распознавать соответствующую зону, не больше десятицентовика и находящуюся под правой лопаткой.

Он освоил совершенно новую систему ласк, благодаря которой нервные импульсы буквально взрывались по ходу проводящих путей не только наружу, но и внутрь, а перед глазами плясали разноцветные искры.

Он также ознакомился с социальными преимуществами показной десенсибилизации.

Он узнал о телесной любви много такого, о чём только смутно подозревал, и ещё больше такого, о чём не подозревал никто.

Эти познания напугали его. Томс считал себя как минимум сносным любовником. Теперь оказалось, что он не смыслил в этом деле ничего, вообще ничего, и его лучшие достижения напоминали забавы влюблённого гиппопотама.

— А ты чего ждал? — спросил Варрис. — Для хорошего сексуального акта, Томс, нужно учиться и трудиться больше, чем ради всякого другого занятия. Тебе всё ещё хочется преуспеть?

— Безусловно! — ответил Томс. Помилуйте, когда я стану экспертом в любви, я буду ... я смогу ...

— Это не моё дело, — перебил его старец. — Вернёмся к нашим урокам.

Томс перешёл к любовным циклам. Ему открылось, что любви присуща динамика, постоянные падения и взлёты, которые происходят в определённых режимах. Больших режимов пятьдесят два, малых — триста шесть, а также имеются исключения: четыре общих и девять частных.

Томс вызубрил их лучше собственного имени.

Он освоил практику третичного прикосновения. И навсегда запомнил день, когда понял, что собой на самом деле представляет женская грудь.

— Но я не смогу сказать это женщине! — ужаснулся Томс.

— Разве это не правда? — возразил Варрис.

— Нет! То есть да. Наверно. Но это нелестно!

— Так только кажется. Вдумайся, Томс. Так ли уж нелестно?

Томс вдумался и обнаружил под оскорблением комплимент, познав таким образом очередной аспект любовного языка.

Вскоре он был готов для изучения мнимых отказов. Он открыл, что каждому уровню любви соответствует уровень ненависти, которая сама по себе есть форма любви. Он пришёл к пониманию того, насколько ценна ненависть, как она облекает любовь в плоть и кровь и как даже безразличие и отвращение укореняются в природе любви.

Варрис устроил Томсу десятичасовой экзамен, который ученик выдержал с превосходными оценками."

И ещё одно сравнение отрывков из двух переводов, без которого не обойтись.

Из перевода Шулейко (Веррис и Томс после возвращения из отпуска продолжают занятия):

"Том научился различать пятьсот шесть оттенков Истинной Любви, от самых первых, робких её проявлений до наивысшего чувства.

В один прекрасный день Веррис сказал:

— Вот и всё.

— Всё?

— Да, Томс. Сердце не имеет теперь от вас секретов. Возвращайтесь теперь к своей молодой леди."

Тот же отрывок в переводе Смирнова:

"Томс выучил пятьсот шесть нюансов правильной любви, от первого намёка на её возможность до предельного чувства, которое было настолько мощным, что его испытали всего пять мужчин и одна женщина, а самый крепкий из них не прожил и часа.

Под надзором сонма маленьких взаимосвязанных калькуляторов он изучил интенсификацию любви.

Он усвоил тысячу ощущений, на которые способно человеческое тело, а также научился усиливать их до нестерпимого уровня и превращать нестерпимое в переносимое и, наконец, в приятное, на каковой стадии организм оказывался в шаге от гибели.

После этого ему преподали кое-какие вещи, которые никогда не выражались словами — и, если повезёт, так и не выразятся.

— На этом всё, — сказал в один прекрасный день Варрис.

— Всё?

_ Да, Томс. У сердца больше нет от тебя секретов. Нет их, если угодно, и у души, а также у рассудка и органов пищеварения. Ты овладел любовным языком. Можешь возвращаться к своей подружке."

Оба отрывка из перевода Смирнова (описание учебного процесса) в целом воспринимаются, как набор наукообразных сентенций различной степени остроумия вплоть до глупости (например, что рукой надо прикасаться только к небольшой зоне под правой лопаткой****, или три слова для выражения всамделишной привязанности, — такой вот "несказанно" развитый язык!; импульсы взрывались по ходу проводящих путей; показная десенсибилизация и пр.). Но, так или иначе речь-то идёт о сексе и подготовке к нему. Перевод Смирнова я оцениваю, как плохой. Ну, что есть, то есть. Кроме того на стр. 4 увесистого тома 2021 года напечатано: "Публикуется с разрешения автора при содействии агентства Александра Корженевского (Россия)." Тут же указан и составитель, что в данном случае особенно важно. Ответ на вопрос, почему всё это было выброшено и по чьему распоряжению, мне кажется однозначным — это работа цензуры. Напечатать рассказ с такими грубыми и крупными купюрами никогда не позволил бы автор. По инициативе переводчика это тоже не могло произойти, т. к. мало чем отличалось бы от обычного хамства. А цензуре претензий не предъявишь. А если рассказ предназначался для журнала "Ровесник" да ещё в 1968 году, когда в СССР "не было секса", то всё становится полностью ясным. Кроме одного — какому окололитературному "деятелю" пришло в голову включить это обгрызенное изделие в серию ШФ аж в 2004 году?! Очевидно, это была ошибка. Не догадались сравнить перевод Шулейко с оригиналом и маленько испортили отличную серийную книгу. Фамилия составителя в ней тоже присутствует.

Мой анализ был бы неполон без привлечения третьего варианта — перевода Ирины Замориной, напечатанного в сборнике "Молекулярное кафе" (Молодая гвардия, 1988). Этот перевод совпадает за малыми исключениями с переводом Смирнова, т. е. можно считать его тоже в целом соответствующим оригиналу. Выкинуто рассуждение о сходстве ("что собой на самом деле представляет") женской груди с чем-то не названным в оригинале, с чем-то, о чём Томс не может сказать женщине. Тоже специфический юмор Шекли — можно лишь догадываться, выбирать варианты, которых, на мой взгляд, не более двух. Эту лакуну легко объяснить — автор перевода женщина, и она не увидела за оскорблением комплимента.

Есть и ещё одно существенное отличие перевода Замориной от перевода Смирнова (о Шулейко я уже и вспоминать не хочу). У Замориной в финале есть абзац, который, мне кажется , она придумала специально для этого сборника, т. к. он выходил в серии "Библиотека молодой семьи". Вот он:

"Томс написал письмо на Землю своему бывшему профессору философии, рассказав, что он открыл причину гибели Тианской цивилизации, по крайней мере для себя. Вся беда научных исследований состоит в том, что они тормозят естественный ход вещей. Тианцы, он в этом убеждён, были так заняты теоретическими выкладками на тему любви, что им было просто некогда ею заниматься."

  Юмор тут присутствует, но он не духе рассказа, слишком прямолинейно выражена мысль. И даже две мысли. В переводе Смирнова есть похожий пассаж, но он гораздо слабее.

) В Содержании издания ЭКСМО, 2004 года фамилия переврана в Шупейко.

) Тёмная фраза. Вероятно, опечатка — разум НЕ обманутый должен так мыслить.

) Несказанно развитый язык — остроумно и парадоксально.

****) А может быть это такой юмор Шекли. Размер зоны вместе с отсутствием указания расстояния этой зоны от правой лопатки можно принять за намёк средней степени прозрачности.

«Стандартный кошмар» – иронично-философский рассказ, вышедший из-под пера великого Роберта Шекли. Несмотря на глубокий подтекст, он не напрягает излишним морализаторством.

Стандартный кошмар – это встреча землян с высокоразвитой цивилизацией с последующим покорением Земли и навязыванием своих порядков. Главный герой, Джонни, капитан корабля, повстречавшийся с жителями планеты Лорис. Жители Лориса оказались слишком цивилизованными, чтобы вести войны, но при этом обладают могучим флотом. Получается, что земляне не могут покорить Лорис, потому что слабее, а инопланетяне попросту не видят смысла в завоевании Земли. Ситуация максимально мирная, но именно Джонни способен внести в нее дисбаланс.

Джонни показан нам максимально отрицательным персонажем: глупым, ограниченным и агрессивным. Правда, я считаю, что иной образ землянина мало бы повлиял на финал. Жажда завоеваний очень сильна в любом человеке. За всю историю Земли сложно найти мало-мальски продолжительный период без военных конфликтов. Джонни лишь иллюстрирует собой человеческие пороки.

Итог: Рассказ написан в типичном для Шекли ироничном стиле. Лёгкая подача и искромётный юмор помогают ещё лучше вникнуть в смысл рассказа.

В одном из многочисленных книжных тэгов есть вопрос: «Какая книга заставила Вас смеяться во весь голос?», — теперь у меня есть на это ответ — «Потолкуем малость». Несмотря на то, что это произведение в жанре космической фантастики, для меня здесь нашлось место блестящему юмору и иронии, когда читаешь страницы и от смеха не можешь продолжать чтение, а возвращаясь вновь и вновь к тем самым строкам от смеха начинает болеть живот.

«Эликировали вы машек силически?», — эта фраза стала фаворитом в этом произведении. Возможно со временем затрётся в памяти название рассказа и автор этой книги, но эта непонятная фраза — никогда. В произведении затронута возможная проблема далёкого будущего — понимания диалекта, фонетики и языка жителей других планет, когда человечество будет колесить по галактика и вселенным и, да, уже задумываться о приобретении недвижимое собственности в иных мирах, о чём и идёт речь в этом рассказе.

Ирония и юмор, увидевший при прочтении этого рассказа, возникли у меня когда герою нужно было заполнить анкетные данные с определённого рода вопросами. Тут-то я и «сполз под стол». А когда местный представитель планеты стал разъяснять, объяснять и пытаться уладить непонимания в терминах и морфологии местного языка — это стало для меня лучшим рассказом в жанре «иронической фантастики». Причём здесь ирония очень тонко отмечена автором, когда массовый читатель может и не увидеть её, но для меня в этом рассказе эти фрагменты стали самыми запоминающимися.

В впечатлениях о прочитанном, послевкусие очень субъективно (как и у каждого в большинстве своём). Сам рассказ, конечно, относится к ярым представителям космической фантастики, но во мне он нашёл признаки блестящего юмора, с последующим хорошим настроением на весь день. Далеко не каждый раз бывает, что после прочитанного произведения у тебя более чем хорошее настроение, особенно сегодня, когда хорошего и тонкого юмора ой как мало.

Ну, а анкетный вопрос «Эликировали вы машек силически?» остался открытым. Хотя бы потому, что речь тут идёт о более серьёзных делах, галактического масштаба.