Сахарный ребёнок. Люди. События. Факты

Детство Стеллы – Эли – Нудольской пришлось на 30-40-е года.

Пока у страны не появился страшный враг, она боролась со своими же гражданами. Так отец Эли стал врагом народа, а она с мамой – ЧСИР (член семьи изменника Родины).

Вчера она хороши жили, в квартире, с няней, а сегодня – папа в Магадане, мама с дочкой в Киргизии. «Лагерей в стране не хватало, и надо было кому-то строить новые».

Сначала один лагерь, потом другой, лишения, тяжёлый труд, жестокие надсмотрщики. Потом свобода, которая не свобода и новые мытарства: «Квартиру она должна снять себе сама на свои деньги. Работу она тоже должна найти сама». Потом война.

Не смотря на все лишения, у Эли было хорошее детство, её окружали хорошие люди, были и плохие, но «хороших людей вокруг всё равно больше, чем плохих, надо только, чтобы твоя обида на жизнь их не заслоняла». И, несмотря на старания страны, выросла Стелла Нудольская хорошим человеком.

Хорошая, важная история. Хотелось бы чтобы дети не проходили через такие испытания.

Наша страна Великая.
Наша страна велика.
Но также, наша страна пережила множество потерь. Менялись государи, законы и устои. Было много войн, голода и разрухи.
Было много странных слов, в том числе и такие слова, как "репрессия" и "изменник Родины".

По данным МВД СССР в период сталинизма с 1921 по 1954 гг. было репрессировано 3 777 380 человек. Людей отправляли в тюрьмы и лагеря, высылали за многие километры от отчего дома. А их родные и близкие получали клеймо - ЧСИР - член семьи изменника Родины, и зачастую их также отправляли в ссылки.

Повесть Ольги Громовой «Сахарный ребёнок. Люди. События. Факты» рассказывает нам именно об этом периоде. В основу сюжета взята документальная история судьбы семьи Лихмахер, где отца семейства, Натана, отправили в ссылку в Магадан, а его жену Юлию и пятилетнюю дочь Стеллу отправили в лагерь Киргизии.

Это совсем небольшая повесть, но она содержит в себе так много. Постоянные переезды с места на место, безработица, холод и голод, неуверенность в собственном "завтра" - здесь будет всё и это было на самом деле.

Хочется заметить, что это единственная реалистическая книга о сталинский репрессиях, которая адресована детям. И стоит также отметить, что именно это издание является дополненным, у него есть вторая часть, где есть развернутые комментарии к написанному, фотоматериалы с архива семьи, и вдобавок, написана история знакомства автора со Стеллой Нудольской (фамилия матери), за что отдельное спасибо издательству.

На свете есть много книг, повествующих о различных людских тяготах, но книги, рассказывающие о Великой Отечественной Войне и предшествующем ей времени, да и к тому же показывая это глазами детей, для меня являются настоящим сокровищем. Тяжелым, печальным, но таким нужным и важным.

Дочитав эту книгу, я сидела с ней в обнимку весь вечер и слезы катились по моему лицу не переставая. Я то успокаивалась, то вновь возвращалась мысленно к судьбе Стеллы, её матери и отца, размышляла о том, какие страшные вещи творились, о людской жестокости и жизненной несправедливости. И начинала реветь по новой, хотя всю книгу я читала довольно спокойно. Но вот после прочтения, когда остаешься мысленно в книге, все вспоминаешь, проживаешь вновь, начинает душить противный ком боли в горле.
Эта книга о довоенном и военном времени, о сталинских репрессиях, это не биография, но события в ней реальны и от этого еще страшнее.
Я читала её три года назад, тогда она меня сильно зацепила, я советовала её всем и каждому. За прошедшее время, конечно, события книги несколько подзабылись, впоследствии я читала много книг схожей тематики и воспоминания были смазанными, перекликающимися с другими историями. Но я по-прежнему помнила эмоции, которые она у меня вызвала, по прежнему считала её одной из лучших книг на тему военного времени, из тех, которые читала. Поэтому, когда я узнала, что вышло переиздание, да не просто переиздание, а с новыми материалами, конечно же я захотела её перечитать. Книга стала почти вдвое толще, в конце помещены фотографии как самой Стеллы и её семьи, так и писем, которыми обменивались её родители. Текст этих писем частично приводится в повести, но на этих фотографиях мы видим их целиком, какими они были в действительности. Так же приводятся рисунки, схемы и заметки Стеллы. Очень интересно было это все увидеть и очередной раз убедиться в реальности истории. Эту книгу позиционируют как "взрослое издание" "Сахарного ребенка", в то время как первое издание было ориентировано на детей и подростков. Мне было и страшно возвращаться к этой истории и в то же время интересно, как я её восприму сейчас. И как вы уже поняли по началу данной рецензии, в этот раз книга зацепила меня не меньше, хотя я и читала её раньше, переживать все это заново оказалось столь же тяжело.
Я перечитала свою прошлую рецензию и согласна с абсолютно всем, что там написано, и по прежнему считаю, что её стоит прочитать каждому. Часть моего первого отзыва, потому что понимаю, что лучше сейчас не скажу.
"Мы увидим жизнь невероятной женщины от её 6и лет, до глубокой старости. Меня восхищала сила маленькой девочки, сила воли, сила духа. Её ум и смелость, стремление к честности и правде. Я восхищалась её матерью, сильной, талантливой, порядочной женщиной, которая оставшись одна, с ребенком, в нечеловеческих условиях выживала, и никогда, никогда не была в плохом настроении. Как бы им ни было плохо, она всегда вселяла веру в ребёнка, что все будет хорошо.
Эта история меня немного шокировала, это так страшно и так невероятно. Не верится, что столько событий, столько испытаний выпало на одну человеческую жизнь. Не верится, что это не художественный образ, а реальный человек, из плоти и крови, который мужественно все это перенес.
Эта история пугает и восхищает. Такая сила духа, стойкость, смелость, оптимизм и вера в лучшее."
Мама Стеллы - мой личный герой. И не только потому как была она сама, но и потому как в такое тяжелое время она смогла вырастить настоящего хорошего человека. Невероятно сильная и мудрая женщина, пример всем родителям.
"— Нас продали в рабство, что ли? — спросила я. — Мы теперь рабы?
— Ну что ты, моя хорошая. Рабство — это состояние души. Свободного человека сделать рабом нельзя."

Бывают теплые добрые книги про детство, а бывают коммерческие. Вот и про Стеллу я начала читать и все время чувствовала обман. Ну не верю я в этого ребенка, не ивой он какой-то и читать про него не интересно. Не стало лучше и потом когда начались доносы, ссылки. Такое четкое деление на плохих коммунистов и хороших зэков. Конечно и среди них были хорошие и невинно пострадавшие, но не настолько резкий же контраст. Не смогла я эту пропаганду дочитать. Хоть и сама не люблю социальный строй, но как-то уж совсем раздражает отчисление из пионеров и мама, которая не может объяснить почему не надо спрашивать взрослых про политику. Особенно не понятно это потому что тогда любовь к партии прививали с яслей, а тут дожила до 12 и не любит дедушку Ленина, да еще и соображает про политическую обстановку в стране. В этом возрасте об этом не думают и вспоминают эту пору с любовью. Хоть и есть нечего было, и носить, и жить с туалетом на улице.
В общем третья книга за три года, которую хотелось кинуть об стену.

Читала и пыталась вспомнить - как я узнала в своё время обо всех этих страшных вещах? Откуда-то же появились в голове слова "геноцид", "враг родины", "репрессии" - кто и как мне рассказал и как я это восприняла, в каком возрасте? Во многом "Сахарный ребенок" - книга именно рассказывающая о том, что было и как жить, когда вокруг творится история, а ты - статистическая погрешность и одно имя из миллиона. И еще о том, что надо очень стараться самому быть хорошим человеком, а не заставлять быть такими других - и только так можно выжить, уже просто как биологическому виду. И всё это очень страшно и больно, но необходимо.
Пойду прикреплю к книге записку для покупателей в моем книжном магазине: пожалуйста, прочитайте это.

Ужасно грустная и жестокая повесть о девочке, чье детство было разрушено сначала арестом отца как изменника родины, затем ссылкой вместе с матерью как членов семьи изменника родины, а потом и войной. Такой сильный контраст между счастьем на первых страницах и жестокостью на всех последующих... И откуда столько сил у девочки и ее матери, как им удалось не только выжить, но и не сломаться в кошмарных условиях, сохранить веру в человечество, любовь друг к другу и к отцу, надежду на лучшее? Удивительно, что люди умудрялись не изменять себе и отстаивать свою "опасную" точку зрения даже тогда. Очень печально, что история в глобальном смысле ничему не учит, и нельзя сказать, что кошмарные вещи случались только тогда и больше никогда не повторятся(

Интерес современных прозаиков к эпохе, окрещенной временем сталинских репрессий, исторически вполне созрел на подготовленной почве свидетелями и раскрывающимися архивами. Но для подростковой литературы, всё же, срабатывает эффект «испуга» - как это маленьким можно рассказывать о политических страхах и жестокостях? Как-то век «снежинок» заретушировал многочисленные советские книги на историческом материале от русского средневековья до Великой Отечественной войны, где с такой же безжалостностью поднимались вопросы взросления и воспитания ребенка в условиях социальной несправедливости.

Конечно, это всё гримасы коммерции, когда изумление и тревожность родителей поддерживают лукавые критики, соблазняя их новизной. В этом, помимо прочего, хочется видеть продвигаемый успех таких книг, как повесть Ольги Громовой «Сахарный ребёнок. История девочки из прошлого века, рассказанная Стеллой Нудольской». Вот вам маленькая девочка, безвинно прошедшая испытание ссылкой как член семьи врага народа. Видевшая вокруг хороших людей и жестокую, уродливую социальную систему, сопротивляться которой можно только с правильным, «дореволюционным» воспитанием.

В повести Громовой отчетливо виден мотив «людей с правильными генами». Нет, речь идет не о биологических или национальных особенностях. Семья, в которой растет маленькая Эля, - это безупречные интеллигенты с дворянскими корнями. Описания первых лет счастливого детства, игровых уроков иностранного языка, совместных чтений очень напоминает обстановку, описанную Лидией Чуковского в книге «Памяти детства». И вот за эту интеллигентность, образованность им начинает мстить серая, жестокая система, узурпировавшая власть. За знание языков и классической литературы невзлюбили мать Эли, - съязвит однажды рассказчица. Да и сама Эля постоянно чувствует свое превосходство над окружающими детьми и взрослыми – вместо учебных лозунгов она переписывает стихи о декабристах, подвергает критическому анализу песни времен Гражданской войны и исповедует принципы чести, которые неведомы учителям в школе, охраняющих систему не хуже командиров НКВД. Даже с начальником НКВД Эле удается справиться. Пожаловавшись ему, она добивается улучшения условий для себя и других ссыльных. А вот школьной казарме она проигрывает и проходит через унижение исключения из пионеров. Впрочем, быть пионеркой, как выясняется, не очень-то и хотелось. Ведь эта организация – фальшивая калька с дореволюционных скаутов.

Второй мир правильных людей представляет дед Савелий. Это семья «кулаков», зажиточных по домостроевским обычаям крестьян, которых советская власть гонит по азиатским степям. Жена Савелия беспрестанно рожает жертвы этим переходам. Оставшиеся в живых дочери с поклоном подносят еду отцу и братьям. Южаковы – это еще одна идиллия дореволюционных времен, когда крепкие хозяева жили в достатке, потому что любили работать. И этим тоже оказались ненавистны новой власти по принципу «все отобрать и поделить».

Рассказчица повести и ее соратники живут в мире постоянного сопротивлениям обидам, несправедливостям, притеснениям, унижениям. И по большей части их преодолевают, апеллируя к прошлым порядкам, которые ограничиваются больше литературными образами.

Жизнь Стеллы Нудольской оказалась богата на страшные, критические, выше человеческих сил события. Элю зверским образом избивает охранник в лагере, но она поправляется. Выхаживает ее и от брюшного тифа единственный врач, оставшийся от земских времен. Мать девочки жестоко простужается, но и тут приходит спасение от Южаковых, со всеми конспирологическими предосторожностями укрывающих героев.

Полученное воспитание, пронесенное до того, как на русскую (и киргизскую, где происходит большая часть действия) пала советская тьма, с поэтическим пафосом позволяет выстоять в самые тяжелые минуты. Преданность Эли своей матери, возводит ее образ до мифологических пределов – страдающая от физических недугов, идеальная воспитательница и защитница, легко проявляющая себя как ученый агроном, домохозяйка и педагог.

Литературная интонация повести очень убедительная, с публицистической меткостью, органично встроенными ретроспективными комментариями. И при этом яркой художественностью. Звучность этого текста и подбор элементов, характеризующих время, не могут оставить равнодушными. И совершенно не случайными кажутся довольно многочисленные совпадения с циклом Юлии Яковлевой «Ленинградские сказки». Из произведения Громовой перекочевали очень многие реалии, особенно касающиеся системы репрессий, в повести «Дети ворона» и детали эвакуации в годы войны в книге «Жуки не плачут».

Оценка, собственно, историзма в масштабах страны, происходит рассказчицей и ее литературным соавтором без полутонов, балансируя на грани пропагандистских формулировок. Но как еще должна позиционировать себя пострадавшая сторона? Вопрос, как говорится, риторический. Голос взрослого человека, рассказывающего о своем детстве, к сожалению, больше купирует причинно-следственные связи, чем настраивается на подростковую аудиторию, лишая ее права знать базовые элементы эпохи.

Для взрослого читателя считывать недомолвки не представляет труда. Но, как и в случае с повестями Яковлевой, у Громовой явственно встает вопрос внятного историзма для базовой аудитории. Явственно лишь эмоциональное ощущение бунта, ярости, зрелого анализа своей позиции по отношению к семье, социальному устройству, ходу исторических событий.

Лет пять я хотела прочитать книгу, но вечно что-то мешало и я постоянно её откладывал. Наконец-то, я познакомилась с этой повестью. Это небольшая история, но сколько же тут событий происходит, от добрых и милых воспоминаний до невероятно жестоких и не справедливых. Такие книги обязательно нужно включать в школьную программу, чтобы дети помнили жестокие уроки истории.
Я восхищаюсь мамой героини, вот из таких людей и делают гвозди. Её силе духа можно только позавидовать, что она не склонила головы и дочь воспитала достойным человеком, не давала склонить и ей головы. А её дочь просто невероятно любила свою мать.
Повесть учит нас, что да, мир не справедлив, но вера в то, что хороших людей больше, чем завистливых и злых, может двигать человека по жизни, несмотря ни на что. Кажется, мир рухнул, но эта вера и внутренний стержень не дают тебе упасть.
Уж современным детям, у которых есть всё и по щелчку мыши можно купить то, чего нет, такие книги нужно читать обязательно. Чтобы знали, что было по другому и даже, когда весь мир против тебя, уметь радоваться жизни.

Прекрасная книга, которую однозначно надо читать не только взрослым, но и детям, подросткам, в общем всем-всем рекомендую!
На 160 страницах происходит очень много всего, что (как отмечает и сам автор) даже не верится, что все это было на самом деле. Мне понравилось многое: то, как воспитывали Стеллу (послания декабристам с рисунками), как она сама себя вела, как они с мамой держались несмотря на все, что с ними происходило.
Книга (в моем понимании) или развлекает, или учит. Эта история учит: она рассказывает, кто такой хороший человек, кто - смелый, немного говорит о религии, немного - о терпении.

• Стелла Натановна, давайте издадим ваши воспоминания.
• Да ну, не надо. Будут очередные рядовые мемуары...кто их читать станет?...Сделай-ка из этого детскую повесть. Не для маленьких детей, а для подростков, кто уже что-то понимает. Чтобы как художественная книжка читалась.

  Как бы не хотела Стелла Нудольская превращать свои воспоминания в мемуары, книга мною воспринята именно так, ровно как и не замечено особой подростковой направленности. Возможно, дело не в детских темах, поднятых в книге, а может и из-за того, что за строками Ольги Громовой так и слышатся рассказы реального человека. Не знаю, повторит ли "Сахарный ребёнок" популярность близкого, на мой взгляд, "Подстрочника" Олега Дормана, но книга того стоит, как и стоит ей быть включенной в школьную программу в наше время, когда всё чаще слышатся одобрения в адрес политики Сталина.

  Только представьте, вам 5 лет, вы москвичка, свободно говорящая на русском, немецком и французском языках, умеющая читать с 4 лет, знающая много стихотворений, песен и сказок, которые вам рассказывает мама Юлия, агроном по профессии, свободно говорящая на пяти иностранных языках, прекрасно рисующая и играющая на пианино. Вы знаете кто такая Жанна Д'Арк, Кутузов, Барклай де Толли, Багратион, декабристы, Коперник, где находится Африка и кто её населяет. Ваши прапрабабушки были фрейлинами Её Императорского Величия, а прапрадеды артиллерийскими офицерами со времён Петра I. Когда вы гуляете с мамой она декламирует стихотворения обо всём, что видит вокруг и никогда не повторяется, а папа...папа много работает, но когда приходит домой в его карманах всегда находятся для вас конфетки и яблоки. А потом папа неожиданно уезжает..."Нас везут на Колыму", - знаете о нём вы. Маму увольняют с работы, на вашу квартиру претендуют соседи, "приличные" дети перестают с вами играть, а дворовые мальчишки наоборот прекращают дразнить, драться и берут в свои игры. Вам 5 лет и вы ЧСИР и СОЭ - член семьи изменника Родины и социально опасный элемент и поэтому ваше место в лагере в Киргизии, где "спальное место" - яма в земле, покрытая куском клеёнки.

• Нас продали в рабство, что ли? - спросила я. - Мы теперь рабы?
• Ну что ты, моя хорошая. Рабство - это состояние души. Свободного человека сделать рабом нельзя.

  В "Сахарном ребенке" описана лагерная жизнь Стеллы и жизнь в ссылке до момента окончания ею школы настолько, что даёт представление и об эпохе 30-40 годов, и о развитии личности девочки с ранним взрослением и пониманием, что не всегда можно говорить вслух то, что думаешь, что за неосторожные слова ждёт расплата, что нужно терпеть, как учил в детстве папа, и не позволять себе бояться, а главное помнить, что "хороших людей вокруг всё равно больше, чем плохих, надо только, чтобы твоя обида на жизнь их не заслоняла."