Зимние повести и рассказы русских писателей

Я рискую быть неправильно понятым, но посмею утверждать, что этот рассказ Чехова является самым физическим из всех его произведений. Слово "физический" происходит здесь от "физики", да, той самой физики, что нам - завсегдатаям книжного сайта - в большинстве случаев портила насыщенную гуманитарную жизнь. Посудите сами, в рассказе присутствует самый настоящий пространственно-временной континуум, так, действие происходит, за исключением первой главы, в замкнутом пространстве хозяйского дома, обозначенного "Бабьим царством", и, опять же за исключением все той же первой главы, в течение одного дня. В общей теории относительности пространство-время имеет и единую динамическую природу, а её взаимодействие с другими телами - это и есть гравитация. Теория гравитации и есть теория пространства-времени, полагаемого не плоским, а способным динамически менять свою кривизну.

Жертвой этой кривизны гравитации в рассказе выступает главная героиня - владелица металлургического завода, богатая наследница Анна Акимовна Глаголева. Эта 25-летняя женщина, по меркам того времени уже опасно приблизившаяся к возрастной категории "старая дева", живет двойной жизнью. С одной стороны, она богачка, ведущая праздную беззаботную жизнь, принимающая условности "общества", с другой - она имеет высокие помыслы, желает быть полезной обществу, мечтает о любви.

Эта двойственность рождается от той самой кривизны, имеющей два центра притяжения, и оставляющих душу Анны Акимовны странно взвешенной в пространстве её "бабьего царства", главной доминантой которого является гнетущее одиночество. Она сама говорит о себе: «Я одинока, одинока, как месяц на небе, да еще с ущербом».

С ущербом... как верно подмечено, ведь где одиночество, там и несчастье, человек, как мы помним, существо общественное. Бывают, конечно, аутичные персонажи, так сказать, самодостаточные, которым никто кроме них самих не нужен, но это, скорее, исключения. Анна Акимовна такой самодостаточностью не блещет, она остро чувствует и свое одиночество, и несчастье, и беспомощность.

Она полна искреннего желания что-то изменить в своей жизни, только второй центр притяжения, тот - благополучный, в который входят советник Крылин и адвокат Лысевич, крепко держат её в зоне своего влияния и вырваться ей крайне тяжело. Да, и возможно ли? В какой-то момент ей показалось, что да - возможно. Тем более, что дело происходит накануне Рождества, а Рождество всегда чревато чудесами, вот и Анне показалось, что может случиться чудо.

Она влюбилась, или ей показалось, что она влюбилась, мелькнул соблазн всё изменить, выйти замуж за человека из иного круга, доверить ему свою судьбу и завод, он сильный и чистый, он не подведет. Но проклятая двойственность, кривизна гравитации её "бабьего царства" толкает её от положительного Пименова к безнравственному, но чувственному адвокату Лысевичу, умеющему так изысканно пересказывать романы Мопассана. И она оказывается заложницей этих фальшивых отношений, этой фатальной неестественности, угнетающей зависимости.

Всё оказывается самообманом, рождественским соблазном, частичкой рождественских "бабьих" гаданий, у неё нет сил на поступок, её континуум описывает кривую дугу и снова возвращает её на круги своя. Анна Акимовна уподобляется тем 1500 рублям, с которых и начинается рассказ, она хотела потратить их на благотворительность, пожертвовать их тому, кто нуждается в них больше всего. Избегнув одной ошибки - вручить их пьянчуге Чаликову, она совершает другую - отдает их Лысевичу, а ведь она сама себе говорила, что вернее всего отдать их Пименову, как наиболее достойному.

"Дуры мы с тобой, — говорила Анна Акимовна, плача и смеясь. — Дуры мы! Ах, какие мы дуры!" - это последняя строчка рассказа, и здесь снова двойственность её положения и кривизна гравитации, она и оплакивает свою долю, и смеется над ней, Движение продолжается по заданной кривой и у частицы этого мира Анны Акимовны нет никакой энергии, которая позволила бы ей взорвать её "бабье царство".

Из всех повестей Белкина "Метель" самая романтичная, можно даже сказать, что романтизма в ней так много, что количество начинает переходить в качество, и повесть приобретает мистически-фантастическое звучание. В самом деле, сюжет настолько нереален даже для XIX века, что создается впечатление, что Пушкин здесь на самом деле занимался пародированием подобных повестей, где всё разрешается чудесным совпадением, и которых тогда было полным-полно.

Вряд ли Александр Сергеевич стал бы повторяться за кем-то, а вот поиздеваться, поиронизировать, это он мог вполне. Ведь, если вдуматься, то каждая из повестей белкинского цикла не лишена пародийного звучания, так, может, сборник и задумывался как пародийный, потому и издан был под псевдонимом.

В повести, как минимум, два фантастичных узла: в концовке, когда оба главных героя счастливо узнают друг в друге своего супруга, и в начале, когда по ошибке совершается венчание незнакомых людей. Правда, сама ошибка разъясняется тоже ближе к концу повести, но это уже не важно. Причем фантастичность суматошного венчания в спешке даже гораздо фантастичнее случайной встречи "тайных" супругов через несколько лет.

Ладно, Маша находилась в полубессознательном состоянии, но Бурмин-то не мог не понимать, что происходит. А в те времена венчание значило намного больше, чем сейчас. Люди были верующие, и страх перед карой Господней заставлял человека считаться с этим фактом, несмотря на отсутствие каких-либо документов, подтверждающих таинство. Запись-то в церковной книге делалась, но по церковному порядку достаточно было только имен: венчается раба божия Мария рабу божьему Владимиру. Я не нашел в повести имя Бурмина, но судя по всему, его тоже звали Владимиром, ведь священнику он не представлялся, а, если бы имя было другое, то и таинство было бы недействительным.

Вспоминается очень стильный и поэтичный фильм, снятый в 1964 году Владимиром Басовым. В роли Машеньки он снял молодую актрису Валентину Титову, ту, которая через 12 лет сыграет Елену в другой басовской экранизации, теперь уже Булгакова - "Дни Турбиных". Во время съемок "Метели" между режиссером и актрисой разгорелся бурный роман, закончившийся, насчет венчания - не в курсе, но ЗАГСом - это точно.

Запомнились и исполнители мужских ролей. Владимира сыграл восходящая звезда, царевич Гвидон и первый красавец советского кино - Олег Видов, а Бурмина - Георгий Мартынюк, более известный зрителям как Пал Палыч Знаменский - следовать из "Знатоков".

В этом рождественском рассказе описаны события, произошедшие с молодой и богатой владелицей завода в течение одних суток. Произведение состоит из четырёх эпизодов Рождества: накануне, утро, обед и вечер большого праздника. Но здесь нет типичного для рождественских историй счастливого финала. Всё как раз наоборот: из радостного ожидания в Рождество героиня плавно переходит к слезам и разочарованию. В «Бабьем царстве», как и в других рождественских рассказах Чехова, писателем кардинально переосмыслен мотив рождественского чуда, так как Антон Павлович не видит в религии единственно возможного для всех пути выхода из кризиса.

Анна Акимовна Глаголева, получившая в наследство «миллионное дело» - огромное промышленное предприятие, ощущает себя не на своём месте и угнетена свалившимися на неё обязанностями. Она тяготится капиталом и совсем не стремится его приумножать. В рассказе изображены тяжёлые условия жизни и труда рабочих завода, среди которых и провела своё детство героиня. Имея чуткую и беспокойную душу, она считает своё новое положение странным и готова освободиться от груза богатства и власти. Владелице завода порой снова хочется привычной простоты, грубости, тесноты, а также стирать, гладить, бегать в лавку и кабак. «Ей бы рабочей быть, а не хозяйкой!».

Но судьба перебросила её из знакомой рабочей обстановки в громадные комнаты, где она ничего не может понять. Молодая хозяйка мечется между двумя этажами своего большого дома: нижний этаж - «бабья половина», а верхний - чистые и благородные хоромы. Внизу принимают простых людей, наверху - интеллигентных и образованных. Анне Акимовне нравится бывать внизу, где остались её светлые детские воспоминания, но там она уже чужая.

Мечтая о браке, богатая наследница обращает внимание на работника завода Пименова, в комнате которого случайно увидела свой портрет. Ей кажется, что он очарован ею как женщиной. И в мыслях девушка даже представляет этого рабочего своим мужем. Но вскоре героиня осознаёт, что посетители верхнего этажа ей всё-таки ближе. От одного из них Анна Акимовна получает совет: «Ни в чём себе не отказывайте. Вы должны быть так же смелы, как ваши желания. Не отставайте от них». Но 25-летняя миллионерша почему-то решила, «что ей уже поздно мечтать о счастье, что всё уже для неё погибло...».

Судьба героини попадает в зависимость от враждебных ей обстоятельств, с которыми она в силу особенностей психологического типа её личности не может ничего поделать. При этом она ощущает себя своей среди чужих и чужой среди своих. Перед просителями Анна Акимовна всегда чувствует какую-то вину. Большая же часть знакомых из её высокого окружения льстят ей и втайне презирают за низкое происхождение, а руководство завода обманывает его владелицу. Изменение социального положения становится препятствием и для женского счастья. Душевная тоска накрывает Анну Акимовну в Рождество. И попытка найти спасение в благотворительности ей тоже не удаётся. Так и остаётся всё у неё по-прежнему: одиночество, страдания, тоска по несбыточному и смех сквозь слёзы: «Дуры мы! Ах, какие мы дуры!».